Исторические версииИстория

История семьи Леонида Ященко: какой была Самара XIX века

Мы закончили рассказ о выдающихся представителях одной из известных самарских фамилий.

Их судьбы настолько полны событий, что просто не хватило места для лирических отступлений. А между тем отдельный пласт предоставленных нам документов — это дневниковые записи и воспоминания о жизни в Самаре в конце XIX века. Давайте пройдем вместе с Саней Ященко по улицам нашего города, вскарабкаемся по лестницам его родного дома, съездим за город — в имение и вместе с другими гимназистами отправимся на бал.


История Леонида Ященко: похищение дочки вице-губернатора и памятник Александру II


Городская усадьба

Проходя по старой Самаре, любуясь старинными домами, которые сегодня разделены на отдельные квартиры или заняты магазинами и учреждениями, хочется представить, как же жили здесь
их прежние хозяева, каковы были их быт и семейный уклад. В своих воспоминаниях о детстве талантливый ученый и литератор Александр Ященко-старший так описывает внутреннее устройство
особняка, принадлежавшего его семейству (нынешний адрес дома — улица Фрунзе, 57):

— Фасад выходил на улицу (комнаты отца — во двор), куда глядели окна залы, гостиной и передней, на двор выходила одна спальня матери да детская, людская, остальное представляли собой коридоры, просторные для детской беготни.

Благородное, или Дворянское, собрание открывало свои двери для детского веселья, и я от него вкусил полную меру из самарского пребывания. Меня отвозит кучер Никита… Ему говорилось, что за мной надо приезжать, скажем, в 10 часов, и вот с этого часа начинаются мои муки, и кучер, если зима холодна, мерзнет чуть не до часу… Далеко не удовлетворенный, я в первом часу, скрепя сердце, выхожу и виновато, по принятому в Самаре обычаю, кричу во все свое гимназическое горло: «Никита!», и почти всегда тотчас же из за ряда экипажей слышится ответный отклик: «Здесь!». «Подавай!» — и слышится топот тронувшейся лошади и понукающее ее чмоканье Никиты. Из воспоминаний Александра Ященко

Из передней шла вниз лестница, и внизу были полуподвальные, вернее подвальные, но светлые две комнаты на улицу и одна на двор, затем коридор, просторная кухня и обширная кладовая, с узким просветом на улицу и с тяжелой железной дверью.

Как многие городские строения, дом Ященко не был отдельным зданием, он входил в комплекс городской усадьбы, которая включала в себя множество расположенных по периметру двора дополнительных построек. У адвоката Леонида Ященко была там даже собственная канцелярия. А под ее помещением устроена просторная и уютная баня. При доме имелись также каменные конюшня, коровник, сараи с сеновалом и погреба. Интересно, что многие домовладельцы, не дожидаясь постройки городского водопровода и канализации, собственными силами обеспечивали этими благами цивилизации свои семьи. Александр Ященко отмечает: «Особое внимание отец уделял уборным, устроил даже в безводопроводном городе водопровод с водокачкой в подвале».

Мужская и женская половины

Непременным условием в домах зажиточных горожан было существование мужской и женской половин. Спальни у супругов обычно были раздельные, комната матери располагалась ближе к детской, а отца — к кабинету и гостиной. В женской половине находились комнаты для нянь, гувернанток и горничных. Стряпух обычно селили ближе к кухне и прачечной.

Рассказывает Александр Ященко:

— Населяли мы свои квартиры так: мать спала сначала в комнате, затем по каким-то соображениям перешла в гостиную, где для ее спальни отвели темную половину с удивительным стоячим жалюзи вместо перегородки, это было очень оригинально и красиво. А бывшая спальня матери перешла в ведение гувернанток, которые прежде расселялись внизу. В детской спал до известного возраста и я с сестрой Сашей, затем другие дети, а я перешел сначала к отцу, а затем в коридор.

Сестра и я, мы, счастливцы, имели в свое время кроме родителей еще и других воспитателей — гувернеров и гувернанток. Из коих особенный интерес для воспоминаний представляет доброй памяти герр Залдем, прозванный моим отцом Иерусалимом. У сестры было больше гувернанток, но я помню тоже только трех, из коих тоже доброй памяти Адель Александровна Баденник. Помню еще, смутно, учительницу рояльной музыки, предшественником которой был учитель музыки, внушивший мне к ней стойкое отвращение Из воспоминаний Александра Ященко

Самая теплая и светлая комната в доме отводилась под детскую. В следующей за ней помещались нянюшка и горничные. Если держать дверь открытой, то ребята всегда на виду.

Адвокат Ященко держал и свою лошадь. Но больше ездил на извозчиках. С лошадью управлялись кучер и дворник.

— Отец очень любил баню, и особенно парную, хотя в тесном смысле слова не парился, а так, слегка. Вся семья содержала себя в чистоте. Банщиком отца, а впоследствии и меня был или дворник, или, что чаще, кучер, — вспоминал Ященко-младший.

В Благородном собрании

Для домашнего обучения обычно нанимали приходящих учителей или проживающих вместе с семьей гувернеров. Это была подготовка к гимназии. Детей обучали читать и писать по-русски, счету, иностранным языкам и музыке.

Но вот пришла пора поступать в гимназию. Саня два года в ней проучился. Однако друзей там завел мало. За исключением трех мальчиков, все — Васильевы, просто однофамильцы. Высокий Владимир играл роль покровителя маленького ростом Сани и даже в некотором роде был его наставником. Александр не мог понять, привечал товарищ его «безотносительно или же по симпатии своей к сестре Саше».

Конечно, не миновали первые нежные чувства и нашего рассказчика. Встретить предмет своих воздыханий он мог только на балу. Ведь гимназии были раздельные.

На детских балах — традиционные кадрили, отживал свой век дедовский «лансье» с реверансами и поклонами, отплясывались польки, мазурка и захватывающий вальс.

— Разумеется, на балу молодежь пламенела, зарождалась первая и вторая любовь, были и мимолетные платонические, — рассказывал Александр Ященко. — Нравились мне, 11-летнему «идальго», многие. Но воспламенел я к одной и жаждал потанцевать с ней. Рост и возраст не давали мне авансов ни на что другое. Это была оканчивающая курс гимназистка Ображеева. Я, набравшись храбрости, подошел, со старательной грацией расшаркался, покраснев до ушей, и с каким-то хрипом произнес традиционное: «Позвольте пригласить вас на тур вальса».

Детская — это была самая оживленная комната с кроватками и прочей мебелью, до ученических парт включительно… Хорошо помню, как мы с Сашенькой плескались в одной ванной, как переговаривались через комнату, укладываясь спать, как я играл на полу со своими лошадками разных размеров, до «верховых» включительно. Из воспоминаний Александра Ященко

Гимназистка Ображеева спокойно положила Сане руку на плечо, а тот старался показать все свое умение, чтобы не вызвать в партнерше даже молчаливой критики. Они сделали два обычных тура. Юный гимназист со всей возможной грацией посадил свою даму на стул. Это чувство первой влюбленности осталось в памяти на всю жизнь. Александр признается:

— Во время своего первого тура вальса с барышней я просто млел и млел. Я продолжал млеть и после тура. И млел, ложась в постель, и заснул с самым легким и радостным чувством победителя.

Метки

По теме

Добавить комментарий

Комментарий появится после модерации.

Газета

Приложение