100 самарских художников. Коля Ельцов. По лестнице вверх

10.04.2021

5014

Автор: Илья Сульдин

100 самарских художников. Коля Ельцов. По лестнице вверх

Я поднимаюсь по лестнице в подъезде дома, известного как «Шанхай». Весь верхний этаж здесь специально отведен под художественные мастерские. Его и строили так — масштабный проект советского модернизма, с панорамным остеклением, высокими потолками и большими амбициями.

100 самарских художников. Коля Ельцов. По лестнице вверх

Теперь эти старые обветшалые помещения вполне можно сравнить с каморками на чердаках из позапрошлого века, но когда-то, в конце 70-х, мастерская в «Шанхае» была для куйбышевского художника достижением, одной из главных вершин карьеры. Тут и сегодня работают самые заслуженные мастера. Иногда в темноте. Потому что в дела изобразительные очень часто вклиниваются совершенно безобразные склоки и конфликты, подрывающие силы творцов. Но это так, мысли по пути на верхний этаж. Здесь меня ждет Николай Ельцов. Самарский патриарх, работающий в темноте.

Свой мир и теория струн

Николай Ельцов много лет назад окончил местное художественное училище, а потом еще и профильный факультет в пединституте Башкирии. Он — признанный самарский мастер пейзажа. Он навсегда связан с Волгой и видами луки: на его работах уже полвека — осокори, Жигули, разноцветная наша осень. 

Казалось бы, Ельцов пишет те же пейзажи, что были написаны до него уже тысячу раз, и даже нет смысла перечислять выдающихся мастеров, уже сделавших это — Репин, Филиппов, Пурыгин… Однако в их ряду Ельцов занимает достойное место хотя бы потому, что его волжские пейзажи не перепутаешь ни с какими другими. Он создал свой мир — мистический и глубокий. 

С Николаем можно бесконечно говорить об искусстве и его символах. Он уходит в философские рассуждения, вспоминая всю мудрость человеческую, начиная с Египта и нумерологии и заканчивая последними данными науки и теорией струн. Его рассуждения кажутся путаными и полными софизма, но нужно понимать, что мы говорим с художником, чья мудрость не в словах, а в картинах. И надо сказать, что Ельцов подводит теоретическую базу под очень интересные живописные изыскания. Его работы проясняют даже самые сложные построения.

100 самарских художников. Коля Ельцов. По лестнице вверх

Разбор авангарда

Лет пятнадцать назад у Ельцова была другая мастерская — напротив театра драмы. И туда к нему частенько приходили друзья. Среди них — Саша Амелин, артист и душа компании. Потом мастерская внезапно сгорела. 

Николай даже не захотел забирать картины, частично уцелевшие в пожаре. Так практически исчезла большая часть его художественных опытов. Осталось всего несколько работ, в которых Ельцов разбирает и художественно анализирует русский авангард и приемы его мастеров — Малевича, Филонова. Забавно, но уже сейчас этот период в его творчестве можно считать утраченным: хотя аналитические изыскания Ельцова были очень яркими, он все-таки вернулся к пейзажу.

100 самарских художников. Коля Ельцов. По лестнице вверх

Истинный пейзаж

Волга, Жигули, Ширяево, Бахилова поляна — места, в которые Ельцов готов ехать (и ездит!) даже зимой, чтобы снова и снова — не в сотый, а уже в тысячный раз писать эти пейзажи. 

Просто у него есть свое видение. И шутка про то, что «я художник — я так вижу» в случае с Ельцовым приобретает вполне конкретные воплощения. И это цвет. Николай пишет наши традиционные пейзажи в таких оттенках и сочетаниях, в которых, несмотря на богатую традицию, не писал никто. Он разрабатывает собственные палитры и работает, сочетая цвета так, как это не делали другие художники — ни наши, ни какие-либо другие. Вот в чем его уникальность. Завораживающее свойство ельцовских пейзажей именно в ней и состоит: они иногда написаны совершенно невозможными цветами — ну не может быть синей кора у дерева! — но при этом выглядят более настоящими, или даже нет — более истинными, чем в цветах, предназначенных природой. 

Как Ельцов создает свои палитры? Это его опыт и умение, его секрет и чудо. Составляющие очень просты: он все время пишет и все время смотрит, как писали и пишут другие художники. Нигде, даже в книжных магазинах, вы не найдете таких завалов альбомов по искусству, как в мастерской у Ельцова. Здесь все — от древностей Шумера и Вавилона до абстракционизма, поп-арта и гиперреалистов. Николай всегда смотрит, изучает, разбирает, по многу раз возвращаясь к одним и тем же художникам и работам. Это не всеядность, а понимание универсальных законов живописи, законов цвета. Последний раз он рассказывал о Врубеле и его манере рисования — именно рисования, а не письма. 

Ельцовские работы сильны именно цветом. Именно цвет создает объем, таинственный оттенок. Жигулевские пейзажи у Николая всегда мистические, как будто это немного другие Жигули. Живописные горы.

100 самарских художников. Коля Ельцов. По лестнице вверх

Колодец жизни

Сейчас у Ельцова посреди мастерской его новый opus magnum — работа, названная «Колодец жизни». Николай работает над ней уже не один год. Здесь тоже можно увидеть тщательно прописанный пейзаж, но это все-таки большая многофигурная композиция — сложная, переполненная философскими смыслами, но при этом готовая вызвать смех у случайного свидетеля. 

Работа называется «Колодец жизни», и в полном соответствии с пафосным названием тут есть элемент дикости — вполне в стиле Лапенко и его героя, художника Гвидона Вишневского: посреди картины над колодцем висит в воздухе ведро. И можно бы посмеяться над тем, как точно попадает известный юморист в изображаемые типажи, но Ельцов — действительно очень хороший художник. И я очень надеюсь увидеть его «Колодец» дописанным и выставленным. Есть ли на это шанс? Не знаю. Сейчас в мастерской у Ельцова просто нет света. Свою картину он делает только в течение светового дня и радуется, что день прирастает.

100 самарских художников. Коля Ельцов. По лестнице вверх
100 самарских художников. Коля Ельцов. По лестнице вверх
100 самарских художников. Коля Ельцов. По лестнице вверх

Комментарии

0 комментариев

Комментарий появится после модерации