Музыкант Денис Разумный: Песня «Я съел деда» вряд ли войдет в список научной литературы

10.03.2021

65

Автор:

Самарец Денис Разумный много лет назад переехал в столицу, где покорил местный шоу-бизнес. Недавно композитор и исполнитель посетил родной город в рамках концерта Линды. Он принимал участие в написании материала для ее нового альбома «ДНК мира». Узнали у него про секрет успеха русской попсы, особенностях сэмплирования и поисках нового звука.

Линда — скандальная и популярная певица второй половины 1990-х годов, которую в начале пути продюсировал Максим Фадеев. Самым культовым считается ее дебютный альбом 1994 года «Песни тибетских лам», в котором поп-музыка переплетается с этническими мотивами и абстрактными текстами. Пластинка дважды получила золотой статус и один раз – платиновый.

Денис Разумный – выпускник Самарской государственной академии культуры и искусств. Автор песен и для многих популярных российских артистов: Максима Фадеева и Григория Лепса — «Орлы или Вороны», Дмитрия Маликова, Стаса Михайлова, Олега Майами, Дианы Гурцкая. Обладатель Золотого граммофона и множества премий, креативный продюсер музыкального издательства «Джем».

От 90-х к нулевым

Первая моя кассета в детстве – альбом группы Enigma (немецкий музыкальный проект, созданный в 1990 году с применением электронной музыки и григорианских хоралов. – Прим.ред.). Мне нравится погружаться в мистические моменты. Подростком я полюбил британский коллектив The Prodigy. Затем в мою жизнь пришла хаус-музыка. С возрастом ко всему набору добавились Моцарт и Бах.
Со школьных времен меня тянуло к творчеству. В старших классах я начал заниматься организацией вечеров и дискотек. Я придумал вечер переодевания – мальчики переодевались в девочек, а девочки в мальчиков. У нашей учительницы от этого полезли глаза на лоб, но ничего, она это пережила. 
Мне сказали, что классическая музыкальная школа убивает творческий процесс, потому что тебя ставят в рамки. Хотелось получить профессию, близкую к музыкальному менеджменту и продюсированию. Поэтому я пошел учиться на режиссера.
После академии я отправился работать в ночные заведения Самары. Около двух лет провел в клубе «Аура» на Красноармейской. Там я почувствовал, что не развиваюсь. Каждый день – день сурка. Если бы я не поменял свою жизнь, то слетел бы с катушек. Собрал чемоданы и полетел в Москву. Связей у меня там не было.
Это был 2003-й год. Сейчас по-другому. В Самаре тоже творчество развивается. Здесь тоже есть чем заняться, тем более доступен интернет. Тогда можно было максимум скачать какой-то софт на пиратском сайте. Сегодня можно завести Instagram и делать шаги отсюда. Тебя могут знать и в Бразилии, и в Америке, где угодно. Если ты хочешь заниматься музыкой, то должен нырнуть в логово музыкантов и там вариться. Я слушал много разной музыки и решил, что с некоторыми из этих артистов хочу познакомиться и поработать. Не смог этого сделать только с одним – с Китом Флинтом. Сейчас дружу с Линдой, Максом Фадеевым и группой Army of Lovers (экстравагантный шведский коллектив, созданный в 1987 году. – Прим.ред.).

Новые знакомства

С творчеством Линды и Макса Фадеева познакомился еще в школе благодаря песне «Мало огня». С Фадеевым мы стали сотрудничать, когда я со своим коллегой композитором Олегом Шумаровым начал заниматься написанием песен для продажи. Создали пул произведений, несколько из которых отправились к Диме Маликову. Песню «Орлы или вороны» Олег показал Максиму Фадееву, тот «буквально через пять минут» согласился взять ее, потом наше сотрудничество продолжилось на 10 треков. Одну он спел сам, а остальные оставил своим артистам.
Первый большой человек из мира музыки, с которым я встретился в Москве, был Анатолий Лопатин (музыкальный продюсер Аллы Пугачевой, Кристины Орбакайте, Филиппа Киркорова, Бориса Моисеева и других. – Прим.ред.). Он создал всю крепкую «советскую» попсу. Но для меня классическая поп-музыка была тесновата, мне хотелось чего-то другого, хотелось полного погружения и творческого разнообразия, которое я увидел в творчестве певицы Линды.
Я искал пути, как подобраться к музыкантам, от которых я получаю эстетическое удовольствие. Так я познакомился с директором Линды. Сама она была не в России, а в Греции со своим мужем – он тоже композитор, который работал с группой Metallica. Шесть лет артистка провела там, но что-то пошло не так. Люди сходятся и расходятся. В итоге она вернулась в Россию, стала сотрудничать с теми, с кем работала до этого. Тут наши пути начали пересекаться. Пока ее не было в стране, я написал песню «Мальчик, который слушал Линду» — это был некий гимн поклонникам певицы. Композиция прозвучала на концерте артистки в моем исполнении и ее музыкантов, Стефаномс Карколис, на тот период — муж Линды аккомпанировал мне на рояле. С тех пор мы стали сближаться. Крайний альбом Линды «ДНК мира» сделан практически несколькими людьми – Линдой, Михаилом Кувниновым и мной. Ну, и музыканты Линды. Я доделывал и совершенствовал аранжировки и музыкальное наполнение в большинстве песен с альбома.

Фирменное звучание

При создании пластинки мы вдохновлялись разными вещами. Все исходило от самой Линды, она написала очень глубокие тексты и мелодии. Музыка сейчас строится с помощью виртуальных синтезаторов. Там нет откровенных сэмплов, которые где-то «дернули». Есть отсылки к творчеству якутской шаманки. Ее даже привлекли к записи. Это сильно задало тон этнической составляющей. Мне, как одному из аранжировщиков, хотелось, чтобы этот альбом был наряду с классическим звучанием Линды – «Ворона» и «Песни тибетских лам». Где-то я добавлял звуки заводящихся кукол, чтобы сделать звучание особенным.
Ребят, которые используют сэмплы, нельзя критиковать. Но надо расти. У многих одинаковый бит. Кто-то соревнуется в том, что лучше матом споет трек. Это время такое, оно обязательно пройдет. Есть мода на поверхностное, а есть мода на глубокое. Был в русской музыке период, когда появлялись глубокие артисты – «Мумий тролль», Земфира, Линда, «Тату» и многие другие. Культура всегда циклична. Чем дольше мы будем на этапе «поверхностного», тем быстрее людей начнет тошнить от этого. Публике захочется другого уровня. Вы помните, что осмысленная музыка пришла на смену попсы 1990-х? Сейчас, возможно, творчество Алишера Моргенштерна (популярный 23-летний рэп-исполнитель из Уфы. – Прим.ред.) — это те же самые «Подсолнухи» Наташи Королевой. Не думаю, что он останется в истории как музыкант с большой буквы, может быть, селфмейд-артист, креативщик — провокатор. Но песня «Я съел деда» вряд ли войдет в список музыкального наследия. Конечно, Моргенштерн – отличный стратег. Он нашел битмейкера Славу Марлоу (21-летний продюсер из Новосибирска. – Прим.ред.) из провинциального городка и дал возможность творить. Возможно, Слава оставался бы гениальным, но незамеченным, писал бы биты с заваленным басом, если бы не Алишер. Но необязательно было использовать физиологические звуки в треке с Тимати. Я понимаю, что они хотят прощупать, где находится потолок или дно, и кажется, им это удается. Музыка-жвачка всегда была и есть. Очень хочется, чтобы те, кто начинают свой путь, все-таки создавали мелодию и старались удивить, показать красоту и эмоции, а не физиологические звуки.
Сейчас еще появилось новое поколение «артистов» – тиктокеры. Ко мне иногда обращаются с просьбой написать песню для социальной сети TikTok. Я спрашиваю: «А что там делать-то?» Там даже стараться не надо, формат — одна минута. Нужно сделать какой-то крючок, например, фразу или движение. Музыканты в TikTok – это как «люди с других планет». Это сейчас востребовано, поэтому Даня Милохин (19-летний тиктокер и рэп-исполнитель. – Прим.ред.) популярнее, чем новое творчество Земфиры. Я не понимаю, на что там ведутся люди, и принцип действия. У меня в TikTok по-прежнему немного подписчиков. Однажды я выложил туда свою кошку, и сразу же пошли просмотры. Видимо, моя кошка — более удачливый тиктокер, чем я.

Сюда хочется вернуться

Я наблюдаю, как развивается Самара. Сюда приходят крупные сетевые компании, услуги, которые облегчают жизнь людей. Я жил в Куйбышевском районе, а любимые места находились в центре – набережная, улица Куйбышева, скверик за драмтеатром. Здесь я тусил и работал. Наблюдаю, как все меняется – строятся мосты, авторазвязки. Однако есть и проблема в ужасной транспортной доступности «стошки». Все троллейбусы и большие удобные автобусы убрали. Остались ПАЗики, в которых ты головой считаешь каждую кочку.

Раньше у меня здесь были концерты. Сейчас из-за пандемии музыкальный рынок сильно изменился. Если бы у меня были предложения, то я с удовольствием бы их принял. Заведениям так затянули пояса, что они просто выживают, но очень хотелось бы надеяться и верить, что это совсем скоро закончится и мы вернемся к обычной, привычной жизни. С концертами и без соблюдения «социальных дистанций».


Комментарии

0 комментариев

Комментарий появится после модерации