Настя Альбокринова — яркая звезда в самарском дизайне и современном искусстве

Настя Альбокринова, также известная как Анастасия Альба, заметна везде и всегда — благодаря яркой внешности и необычным нарядам и благодаря своим делам — очень разным и важным. Она художник, дизайнер, куратор, лектор и много еще кто.

Из-за известных обстоятельств нам не удалось пообщаться вживую, но Настя подробно рассказала о себе и о своем творчестве.

Начнем с того, что ярче всего и бросается в глаза.

Про эпатаж

«Я не считаю себя эпатажной личностью. Как личность я достаточно обычная — неконфликтная, где-то сомневающаяся, самокритичная. Будь у меня какой-то сложный характер и манера поведения, я бы не сошлась и не работала со столькими людьми над столькими проектами.

То, что со стороны можно принимать за эпатаж — стиль одежды или мейкапа, что-то в моих проектах или действиях, — это просто уровень свободы, который я могу себе позволить, именно потому, что мне не страшно быть за это осужденной. Это мой выбор — художественный, жизненный, и мне важно его совершать, потому что мир не ограничен понятными вещами».

Если вы ходите в самарские музеи, то наверняка были на какой-нибудь из выставок, дизайн для которой делала Настя. Проекты с минимальным бюджетом или совсем без — это практика нашей культуры, но Альбокринова считает, что в этом аскетизме есть плюсы.

Про опыт бедного искусства

«Будучи студентами, мы делали выставки в галерее «XI комнат». Это был проект абсолютно в формате «сделай сам». Мы сами платили пусть минимальную, но аренду, скидывались на материалы и ездили за ними в магазин, сами красили стены и создавали произведения — от рамы до гвоздя, на котором она висит.

Тогда это не воспринималось как беда. Понимали, что у нас есть ровно столько, сколько есть, и сделаем мы из этого то, что можем. Техники и материалы, которые мы использовали, были нам органичны — брус, фанера, акрил, тушь, вещи из дома, даже мусор. Никому не нужно было глазировать хрусталем череп буйвола.

Бедность, лучше сказать, аскетизм выразительных средств, открывала простор для художественных решений. Мы освещали выставку Found object старыми лампами, и их свет образовывал острова, на которых лежали предметы.

Выставка «Эксперименты над художниками» чуть не сорвалась, потому что у нас было несколько сотен листов с рисунками и никакой возможности закрепить их на толстых стенах подвала-бомбоубежища. Поэтому оставшийся с прошлой выставки брус стал направляющими, вдоль которых на полу мы разложили листы по разделам выставки.

Тема бедности и вторичного использования, как ни странно, вернулась ко мне, когда я стала сотрудничать с самарскими музеями как экспозиционный дизайнер. Бюджеты на выставку зачастую так малы, что получается как в «XI комнатах» — снова брус и фанера, печать на баннере, музейные фонды и антресоли, которые перетряхиваются в поисках чего-то, что скрасит экспозицию».

Конечно, Насте частенько приходится отвечать на вопрос «почему ты до сих пор не уехала из Самары?». И надо сказать, что ее ответ, наверное, лучший из всех, слышанных мной.

Про возвращение

«Этот вопрос мне задают практически все — от давних знакомых, которых случайно встречаю на улице, до собственной мамы. А я не знаю, что ответить. Раньше думала, что это дело времени, и уже в конце университета или сразу после я окажусь либо в Москве, либо в Европе. Но я получила диплом, поступила на первый поток post-graduate в институт «Стрелка» и вернулась в Самару. Прошла конкурс на резиденцию в Node Center for Curatorial Studies в Берлине, провела там лучшую весну в своей жизни и вернулась в Самару.

Почему? Наверное, потому, что достаточно ясно представляла, насколько это сложно — заявить о себе в незнакомом городе. Сколько таких Насть из Самары видят себя кураторами на «Винзаводе», а в итоге они годами остаются на нижних должностях. Но, скорее, это просто страх пройти путь и принять, что он может не увенчаться успехом, принять, что ты обычный человек и тебя даже в столице может ждать обычная судьба.

Всегда существовало это внутреннее противоречие: самые талантливые люди торопятся сбежать, потому что здесь дефицит возможностей, очагов культуры, вообще живых мест. Но не потому ли так получается, что все уезжают туда, где избыток? И не нужно ли лично тебе здесь и сейчас этот дефицит восполнять?»

Про провинцию

«Сейчас я не считаю Самару культурной провинцией. Я работаю над самыми классными проектами, над которыми едва ли работала бы в таких должностях в столице: арт-директор крупнейшего городского фестиваля «ВолгаФест», бренд-дизайнер ключевых самарских музеев (модерна, «Зеленка», «Горький-центра», Рязанова), куратор выставок с самыми звучащими именами в российском современном искусстве.

В регионах сейчас отсутствие конкуренции и дефицит кадров в культурной сфере. У нас нет продюсеров и фандрайзеров, арт-журналистов и критиков, а те кураторы и художники, которые есть, заняли свои ниши и прочно в них сидят. Поэтому можно уезжать, но если посмотреть внимательно, становится понятно: ты будешь единственным заметным пятном на культурной карте, даже не потому, что сделал нечто выдающееся, а просто потому, что ты есть!

Моя стратегия сейчас — использовать имеющееся время и ресурсы для того, чтобы создавать хороший культурный продукт, и я ценю, что делаю это без гнета вышестоящих органов и имею практически полную свободу творческих решений. А если этот продукт станет интересен за пределами города, тогда появятся и мобильность, и возможность быть в Самаре и во всем мире. Это, мне кажется, не меньшая проверка на профпригодность, чем работа на музейного гиганта, потому что здесь некого винить в слабости и некачественности продукта, кроме как самого себя».

Что же сам автор считает своим главным произведением? Где смотреть opus magnum — главную работу?

Валенок и «ВолгаФест»

«Для меня как художника главный проект — Woilok, 2015 года. В нем каким-то странным образом сошлись два противоположных образа — русской девицы, заточенной в тереме, и русского валенка, тоскливо слоняющегося по сумеречным пейзажам страны.

По сути, два эти образа очень схожи: что девичья тоска по будущему, которого она ждет у своего окна, что вой в монотонном пейзаже от того, что пейзаж бесконечен, а идти некуда. Как будто есть какая-то дорога, какая-то судьба для тебя, и она прекрасна, но ты не знаешь, как к ней приблизиться, что нужно сделать, чтобы ее прожить.

Так этот двойственный проект и воплотился: видеоарт, где я неумело повторяю каноны традиционной красоты — соболиные брови, румяные щеки, березовый стан, и перформанс, где я с этими щеками, в огромном меховом костюме бреду по сугробу во дворе «Фабрики-кухни» и вою, пою.

Во всех моих последующих проектах этот принцип сохранился — что-то очень личное, обернутое в материю, понятную на уровне национального сознания.

Мой самый важный выставочный проект — «Нежные касания цифровых тел» в галерее «Виктория» (2019 — 2020). Мое возвращение в кураторство. Это попытка говорить об абстрактных материях языком современного искусства, исследование материи постцифрового мира — хрупкости и смертности цифровых явлений в физическом мире. И еще возможность собрать в одном месте лучших современных художников России, часть из которых — мои старые друзья, а часть — приобретенные в процессе работы над проектом.

Я всем сердцем люблю «ВолгаФест». Отвечаю за его визуальную составляющую, и это просто невероятное чувство, когда с тем, что ты делаешь, взаимодействуют тысячи людей. А лекторий на фестивале, который мы делаем с командой «Человек-наук», — мой остров спокойствия на этом празднике».

В этом году Настя тоже работает с командой «ВолгаФеста», но он, увы, откладывается. Единственное, в чем можно быть уверенным, независимо от пандемий, что команда фестиваля и Альбокринова сделают все, чтобы праздник стал для самарцев и гостей незабываемым событием.

Концептуальный путь

«Сейчас для себя как художника я практически не нахожу времени – работа на музеи, организация “ВолгаФеста”, деятельность галереи Виктория – всё требует от меня других компетенций – арт-директора, куратора, дизайнера, копирайтера.

Я очень много работаю с концепциями, и это – та область художественного, которую я очень ценю в своей деятельности. То, что ты закладываешь в сердце проекта какую-то идею, проблематику, образ – и чем бы проект ни оброс, и какие масштабы бы не принял — этот каркас в ней проступает.

Зритель, даже не соприкасаясь с идеями напрямую, а проживая выставку или фестиваль как свой опыт, всё равно унесет ощущение, что это был какой-то другой мир, живущий, возможно, по более интересным и сложным законам.

От искусства это отличается тем, что здесь идет работа с чужими идеями, коллективно произведенными концепциями, а в искусстве – это содержание ты должен достать из себя. Эта работа – по доставанию из себя – для меня более сложная, и поэтому гораздо более медленная.

Есть несколько проектов, спящих за шкафами, и ждущих времени и места в моей жизни, чтобы попробовать состояться. А из ближайшего, что не ждет, а делается прямо сейчас – книга художника для проекта «В единственном экземпляре» библиотеки музея «Гараж». Это сборник микро-проектов в формате книги-лайтбокса – там наблюдение за градиентами заката над Волгой, закольцованные стихи и психоделическая геральдика новой России. В общем, что-то личное, патриотическое, смешное и трансцендентальное».

Метки

По теме

Добавить комментарий

Комментарий появится после модерации.

Газета

Приложение

Close