Культура

Самара дачная

«… грандиозная, каменная, в стиле итальянского Ренессанса, по проекту петроградского архитектора Лидваля с каменной лестницей на берег Волги»

«Ароматные» улицы

Даже сейчас, в XXI веке, Самара не может похвастаться особыми чистотой и порядком. Особенно в частном секторе. Например, улица Маяковского в отрезке Арцыбушевской и Буянова не имеет по сей день даже «ливневки». Все нечистоты жильцы выливают на газоны, на проезжую часть. Мой внук называет  улицу  Помойной. В жаркие дни тут пройти действительно невозможно из-за воздушно-капельных «ароматов».

Что уж говорить о  старой Самаре, вообще не имевшей канализации. Городской голова Петр Владимирович Алабин отмечал: нечистоты  вывозятся «…преимущественно в открытых ящиках и бочках, притом в произвольные, а не в заранее определенные часы, наполняя удушливым зловонием улицы, по которым проезжают, … лужи на некоторых улицах не высыхают все лето, представляя настой из навоза, которым их заваливают, … пыль, вздымаемая малейшим ветром, особенно на немощеных улицах, проникает в дыхательные органы и глаза обывателей, производя страдание и тех, и других».

Отсюда понятно желание горожан выбраться в погожие дни за город, на природу.

Веселые пикники

Декабрист Александр Петрович Беляев, с 1846 по 1848 год живший в Самаре, вспоминал: «В Самаре часто составлялись веселые пикники. Для этого нанимали волжскую лодку с гребцами, брали с собой различные вкусные яства: пироги, шоколад, чай, кофе. Отправлялись на какой-нибудь остров и располагались где-нибудь в живописной местности у пчельника. Пока старшие готовили все для еды, охотники удить рыбу располагались по берегу с удочками, а все остальное общество, состоящее из сонма молодых и, надо прибавить, прелестных девиц и молодых людей, уходило гулять по лесу… Как приятны были эти гуляния!».

Тягу самарцев после зимы к природе оценил один из капитанов судна, пришедшего в город за хлебом. Пока баржи грузились, он в июне 1860 года пригласил горожан в количестве 80 человек совершить по подписке поездку на пароходе до Царева кургана и обратно.

На свежем воздухе

Однако далеко не каждый мог нанять лодку с гребцами или совершить по Волге прогулку на пароходе. Но положение со временем стало меняться. Первые дачи по берегу Волги перед урочищем Вислый Камень возвели богатые самарцы Плешанов, Шумова, Аржанов, Позерн. Дачи были столь хороши, что их снимали на лето губернатор, начальник Самаро-Златоустовской железной дороги. После строительства Трубочного завода эти дачи потеряли свою привлекательность. В 1914 году купец Аржанов  пожертвовал городу свой дом с хозяйственными постройками, садом. Гласные Думы отдали сад детям, занятия с которыми проводили выпускники столичных курсов под общим руководством Белгородского.

Весной 1916 года городская Дума отмечала, что «аржановские детские площадки, организованные в прекрасном по природным условиям Аржановском парке на берегу Волги, функционировали с половины мая до половины августа прошлого года. Средняя посещаемость в будние дни выражалась в 90-95 человек, а в праздничные -107 человек».

С весны 1917 года Аржановский сад слышал уже иные голоса. Здесь проходили митинги против политики Временного правительства, на которых выступали Ю.К. Вилонов, А.П. Галактионов, А.А. Масленников, В.В. Куйбышев и другие большевики.

В советские годы Трубочный завод, получивший имя Масленникова, шагнул к Волге, поглотив прибрежные сады.

Кумысолечебное заведение

Задолго до революции освоение ближайшей к городу волжской зоны продолжил Нестор Васильевич Постников. В мае 1858 года он открыл кумысолечебное заведение в шести километрах от города за Винным оврагом (ныне Постников овраг).   Построил  трехэтажный дом, в котором разместились столовая, квартиры. С каждым годом расширял и благоустраивал свое заведение. В нем появились курзал,  парк, пруд. Популярность его кумысолечебницы была такова, что Нестор Васильевич пошел на организацию конного сообщения с городом. Три раза в день курсировал дилижанс. Плата за поездку составляла 15 копеек.

Слава о заведении доктора Постникова быстро разнеслась по всей России. К нему стали приезжать на лечение из многих городов страны. П.Л. Моисеенко, хорошо знающий историю кумысолечения Самарской губернии, писал, что на курорте лечились Л.Н. Толстой, А.П. Чехов, А.М. Горький, В.И. Суриков. Кумысолечебницу посещали великие князья Владимир Александрович и Алексей Александрович.

В 1895 году  Нестор Васильевич научился консервировать кобылий напиток, который поступал в продажу под названием «Кумыс-экспорт», его доставляли в бутылках на Кавказ, в Крым, во многие губернии страны, на курорты Европы.

У первооткрывателя лечебных свойств кумыса нашлись последователи. В мае 1863 года купец Егор Никитович Аннаев открыл свое кумысолечебное заведение.  Вот как описывал его дачу Петр Владимирович Алабин в книге «Двадцатипятилетие Самары как губернского города», вышедшей в 1877 году:

«Е.Н. Аннаев, страстный любитель садоводства и изящных построек, расширяет и украшает свое заведение с каждым годом. Ныне он выстроил на самом живописном месте своей дачи, на обрыве волжского берега, весьма большой красивый дом на 20 квартир. Виды из этого дома на Волгу, на Жигули и Жигулевские ворота с одной стороны  и на Самару — с другой поистине восхитительны. На даче изящный курзал с библиотекою и роялем. Помещения для больных капитальные, теплые, светлые и чистые, все в зелени и цветах».

Автор «Спутника по Волге» на 1884 год тоже восхищен дачей Егора Никитича:

«Дача Аннаева в трех верстах от Самары представляет собою одно из самых живописных мест на Волге… Трудно поверить, что 20 лет назад на сем месте была необитаемая и каменистая местность, называемая Вислым Камнем. Теперь на этом камне, как бы нависшем над Волгой, раскинут прелестный парк с тенистыми аллеями, беседками, террасами и цветочным клумбами. Здания, предназначенные для жилья, кажутся какими-то средневековыми замками с причудливыми украшениями и башнями».

 В 1872 году на Барбашиной поляне открыли военную кумысолечебницу для солдат и офицеров. Сначала там поправляли здоровье 55 военнослужащих, но вскоре их число удвоилось. Дорога на «военный кумыс» проходила через шесть оврагов, мосты на них не всегда содержались в надлежащем состоянии, поэтому сообщение с городом было затруднено.

Земля садоводам
 
Все начало изменяться с 80-х годов, когда город стал сдавать берег Волги от Постникова оврага до Барбашиной поляны на 99 лет садоводам. Вслед за ними учителя попросили сдать им несколько десятин земли неподалеку от Барбашиной поляны под дачи. Историк Павел Александрович Преображенский оставил в своем дневнике 16 мая 1891 года такую запись:
 
«…Жарко, духота, пыль… Вчера мы порешили здесь свой дачный вопрос: ездили на лодке на так наз. Барбашину поляну, за 15 верст выше по Волге и там, в лесу, вблизи Волги, сняли помесячно две комнаты, из которых одна очень большая, и большую террасу. Столом предполагаем пользоваться готовым из полковой кухни (на Барбашиной поляне помещается военный кумыс); в случае надобности можно будет пользоваться кумысом, который здесь очень хорош…

Сообщение с городом довольно облегченное: на даче есть лошади и берут в город и обратно один рубль». 
 

Настоящие виллы   
 
Берег реки стали постепенно  осваивать и весьма  состоятельные купцы: А.И. Константинов, В.Н. Неклютин, В.М. Сурошников, А.С. Ромашев, Е.А. Курлина, В.Н. Башкиров, три представителя семейства Соколовых. Краевед Константин Павлович Головкин писал, что это были не дачи, а порой дворцы, поражающие своей архитектурой. Но самой замечательной, по свидетельству Константина Павловича, была дача П.И. Шихобалова — «. грандиозная, каменная, в стиле итальянского Ренессанса, по проекту петроградского архитектора Лидва-ля с каменной лестницей на берег Волги.
 
Все эти дачи являлись, скорее, виллами побережья, служили завидным украшением самарского берега Волги и вместе с тем были единственными по красоте на протяжении всей Волги от Нижнего Новгорода до Астрахани.
 
Все они были оборудованы собственными водопроводами и электрическими станциями и оранжереями, окружены роскошными цветниками, с фонтанами, разного рода затейливыми беседками, трельяжами и прочим. С балконов дач открывался бесподобный и восхитительный вид на всю Волгу».
 
И еще один факт, который свидетельствует о популярности этой дачной местности. В сентябре 1915 года газета «Голос Самары», а в октябре и ноябре «Самарские епархиальные ведомости» оповестили читателей, что 15 мая утвержден устав Товарищества «Курорт Барбашина Поляна» — первый волжский курорт. Местность на Волге у города Самары одобрена Всероссийским Съездом. Устроители товарищества призывали всех, кому дороги интересы России и родной Волги, вступать в члены (пайщики) товарищества. Стоимость пая всего лишь 100 рублей. Первоначальный взнос по подписке 50 рублей. «Помимо идейности устройства Русского курорта, паи сами по себе будут приносить гарантированный доход не менее 10 — 15% на пай».
 
Представительства курорта имелись в Петрограде, Самаре — на Дворянской, 109 и на Алексеевской площади, в нотариальной конторе М.С. Афанасьева.
 
К сожалению, в хрониках нашего города это событие не нашло детального отражения. И трудно узнать, как успешно (или неуспешно) складывалась деятельность такого общеполезного заведения. Все-таки шла война.
 
И курзал, и театр
 
Интерес к столь живописной местности на протяжении многих лет сохраняли самарские фотографы. В их числе Константин Павлович Головкин, Василий Александрович Васильев, Борис Романович Бик. Они выпускали комплекты открыток с видами Самары, ее окрестностей. Некоторые из открыток дошли до нас. Две из них воспроизвел в своей книге «Самарский альбом» В.Н. Самарцев. Любопытна одна из них с надписью «Вид курзала со стороны Театра».

Следовательно, на поляне были и курзал, и театр. Так что отдыхающие имели возможность не только дышать свежим воздухом, купаться в Волге, пить кумыс, читать, играть на бильярде, танцевать, но и смотреть спектакли, бывать на концертах.
 

Кстати, в девяностые годы, когда у нас появился интерес к жизни старой Самары, в некоторых печатных изданиях прошли сообщения, что на открытой веранде дачи купцов Соколовых выступал цыганский хор, звучала знаменитая соколовская гитара. Очень сомнительно. Почетные граждане Самары Яков Гаврилович и Иван Яковлевич — люди набожные. Они основали богадельню, были церковными старостами. Вряд ли дня них было приемлемо приглашать цыган с их шумными песнями и плясками. А вот в курзале такие выступления были вполне уместны.


Налаженные перевозки
 
По мере того как Барбашина поляна все больше обживалась, налаживалось и пароходное сообщение с ней.

Первоначально нерегулярное. Небольшие дачные пароходики, по свидетельству К.П. Головкина, часто отвлекались на буксировку плотов, барж. И люди «.зачастую отправлялись на службу с Барбашиной поляны в город пешком». Со временем все более-менее наладилось. Городская Дума разрешила вести дачные перевозки крестьянину Нижегородской губернии Александру Матвеевичу Рязанову, Ивану Петровичу Седову, Павлу Васильевичу Лобастову. На линию вышли суда «Кореец», «Коля», «Первый», «Второй», «Решительный»,  «Свободный», «Галина», «Антонина», «Судьба» и другие.
 

В 1906 году «Самарская газета» писала, что в праздничные дни единственным развлечением горожан является поездка на Барбашину поляну. Пароходы Седова и Лобастова уходят в рейс «.битком набитые народом, нагруженным самоварами и съестными припасами. Жаль, что пароходчики отравляют всякое удовольствие своим чересчур небрежным отношением к интересам публики: ни разу, кажется, до сих пор пароходы не прибывали на Барбашину поляну в установленное расписанием время, что крайне неприятно для желающих в определенный час возвратиться в Самару».
 
И все-таки при таком наплыве пассажиров не все смогли успешно работать на дачных линиях. Павел Иванович Лобастов преуспел. Имея несколько пароходов и винтовых катеров («Гражданин», «Свобода», «Приятель», «Василий», «Вера»), он доминировал на дачных перевозках. Гласных Самарской городской Думы такое положение явно не устраивало.

Весной 1911 года она предоставила право вести перевозки потомственному почетному гражданину В.А. Ястребову на льготных условиях, но только на один год. Место для пристани под Предтеченским спуском ему отдали всего за 50 рублей. В три раза дешевле, чем другим пароходчикам. Но установили и низкие цены за провоз до Барбашиной поляны: десять копеек для взрослых и пять копеек для учащихся и детей.
 
Ограниченные средства не позволили Ястребову организовать сообщение на моторной лодке с ранней весны. И хотя в праздничные дни на его пристани возникали очереди, он перевез за сезон в общей сложности 2734 пассажира. 23 ноября городская Дума рассматривала его новую просьбу: предоставить ему право перевозки пассажиров на три года с сохранением прежней цены на билеты. Он ставил в известность гласных, что привез из Лондона двигатель мощностью 32 лошадиных силы и заменит им старый, шестисильный. Это позволит сократить время нахождения в пути и больше перевезти пассажиров.
 
Городская управа отклонила просьбу, ибо теряет изрядную сумму арендной платы за место под пристань. Гласный А.С. Ромашев не согласился с ее решением. Низкая провозная плата (вдвое ниже, чем у Лобастова) позволила сэкономить горожанам 240 рублей. Если же отдать место под пристань с торгов, то его, несомненно, выиграют более крупные пароходчики, устранив своего конкурента. И такая позиция нашла поддержку большинства гласных. Доклад управы отклонили и дали возможность В.А. Ястребову вести перевозки пассажиров в течение трех лет на прежних условиях.
 
Но Лобастов и на этот раз устоял. Его суда в 1911 году совершали на Барбашину поляну до 13 рейсов, работая с восьми часов утра и до 12 ночи. На Красную Глинку делали восемь рейсов и два в Царевщину и Курумоч. «Самарское товарищество легкого пароходства» Лобастова перевозило за навигацию от 270 до 300 тысяч пассажиров.
 
Именем революции
 
С началом первой мировой войны, по словам Константина Павловича Головкина, который своими глазами видел дачную жизнь в ее лучшую пору, она потускнела, украшение усадеб прекратилось. Революция и вовсе изменила ее. В декабре 1917 года революционный комитет пригласил 30 богатых людей города и потребовал от них «…принять участие в принудительном обложении на имущие классы г. Самары, проводимые Самарским революционным комитетом, в сумме пять миллионов рублей». Строптивых тут же отправили в тюрьму. Кто сумел, покинул город. 17 января 1918 года Губернский исполнительный комитет в лице В.В. Куйбышева предложил «…объявить все дачи Сурошникова, Субботина, Соколова и других скрывшихся от обложения купцов конфискованными».
 
Интересный документ тех лет привели в книге «Ах, Самара-городок» Андрей и Ирина Демидовы. Самара всегда была городом многонациональным. В 1917 году уже существовала Латышская организация большевиков, которая насчитывала 160 человек. 31 мая она командировала на общегородскую конференцию девять своих депутатов. Среди них был Р.К. Рейнсон. В июне 1919 года он был квартирным заведующим Барбашиной поляны, которому и поручалось «.производить описи движимого имущества, принадлежащего Советской власти, и, если он найдет нужным, свозить его в склад на Третью линию Барбашиной поляны при даче Шихобалова».
 
Константин Павлович Головкин вскоре писал с горечью: «… роскошные дачи были взяты под размещение детских домов, домов отдыха, колонии малолетних преступников, детских городков… что привело к тому, что многие из дач пришли в упадок и, не будучи ремонтированы, сильно разрушились, а плохо охраняемые расхищены. Роскошные цветники заросли бурьяном, и многие фруктовые деревья поломаны и погибли».
 
Аннаевская дача оказалась вовсе заброшенной и была разобрана на дрова. «В 1923 году от построек и посадок не осталось и следа. Лишь только два цементных бассейна фонтанов да груда камней от фундаментов здания говорили о том, что некогда здесь был культурный уголок и что когда-то жизнь била ключом».
 
Санаторию Постникова, можно сказать, повезло. От его былой роскоши не осталось и следа. Но на его базе в 1923 го-
ду открыли детский туберкулезный санаторий имени Коминтерна, преобразованный позже в диспансер, а затем в областную туберкулезную больницу имени Соловьева. Повезло и даче Головкина. В ней разместили детский сад, а потом клуб работников Водоканала.
 
На самой поляне Барбашина до нас дошли только две дачи купцов. В 1923 году дачи Соколовых взяли под свою опеку водники Самары. На ремонт зданий они потратили два миллиона рублей. В 1925 году дом отдыха принял первых отдыхающих. В нем поправляли здоровье речники со всей страны (ныне санаторий имени Чкалова). Дача Е.А. Курлиной стала одним из корпусов санатория «Волга».
 
Гражданская война, разруха фактически привели к ликвидации дачного сообщения. Осенью 1918 года Самарский городской исполнительный комитет реквизировал пароходы наследников Лобастова — «Галина», «Гражданин», «Свобода», купцов Соколовых — «Соколик», Сурошникова — «Отдых», Карпова -«Дочка» и многих других. Пароходы местных линий останавливались только на пристанях «Головкинская», «6-я просека», «Субботинская», «Барбашина поляна», «Красная Глинка» и шли далее до Ширяево, Морквашей. Расписание не выдерживалось. В справочнике «Вся Самара и губерния» на 1926 год сообщалось, что пароходы на Царевщину, Ширяево уходят в 9-10 часов, а назад отходят около двух часов дня. В 11-13 часов пароход уходил в Ульяновск с остановками «Барбашина поляна», «Красная Глинка», «Царевщина», «Ширяево», «Моркваши», «Ставрополь».
 
В 1934 году по решению правительства было создано Средне-Волжское пароходство с центром в Самаре. Коллективу удалось вновь организовать дачное сообщение. В 1937 году пароходы останавливались на пристанях «Парк культуры», «Дачная», «Поляна им. Фрунзе», «Красная Глинка», «Гаврилова поляна», «Курумоч», «Ширяево».
 
Однако относительно нормальная дачная жизнь на Барбашину поляну вернулась только после окончания Великой Отечественной войны. Но об этом, может быть, в другой раз.

 

Владимир Казарин,
журналист, краевед

Метки
Показать ещё

По теме

Добавить комментарий

Комментарий появится после модерации.

Газета

Приложение