Люди

Летчик-космонавт Юрий Усачев: «Мы летаем давно. Илон Маск на этом фоне — начинающий разработчик»

Одни мечтают вырасти космонавтами, другие ими становятся. Юрий Усачев – один из тех, кто стал чуть ближе к звездам. Он был участником проекта ракеты-носителя «Энергия», а потом летал в космос в составе нескольких экспедиций. Юрий Усачев рассказал, чего больше всего не хватает на орбите, зачем на ракете пишут имя «Таня», и почему ему никогда не снятся кошмары о космосе.

О чем вы подумали, когда в самый первый раз вышли в космос?


Я думал о двух вещах. Первое – нужно быть очень внимательным и думать о безопасности. Потому что, если оторвешься от станции, она к тебе подлететь не сможет. Второе – естественно, выполнение программы полета, задачи, которую поставили. Каждый выход в космос — дорогое и сложное мероприятие. В нем задействовано очень много людей. Ты должен быть максимально эффективен и выполнить все так, как запланировано.

Не было страшно?


Если бы я там думал о страхе, не смог бы выполнить задачу. Там нужно быть внимательным и собранным. Понимать, что ты делаешь, где находишься, и что вокруг тебя происходит. Это не страх, а скорее повышенное чувство ответственности.

Что вы сделали первым делом, когда вернулись на МКС?


Чаще всего первое, что делают космонавты после того, как снимают скафандр, — посещают туалет. Мы в космическом пространстве работаем несколько часов. В скафандре, конечно, есть гигиенические средства, но как-то мы не привыкли ими пользоваться.

Как вы спали после первого выхода в космическое пространство?


Нормально. Вообще в невесомости спится очень хорошо.

Лучше, чем на Земле?


Первое время очень мало времени требуется на отдых. Всего 4-5 часов достаточно. Видимо, из-за того, что нет необходимости организму поддерживать вертикальную позу. А потом привыкаешь и снова спишь по семь.

По чему скучали больше всего на станции?


По семье. По привычным на Земле вещам: смене времен года, суток. На станции всегда сплошное лето: плюсовая температура, нет дождя, нет ветра. Это вещи, к которым мы привыкли и не замечаем на Земле. Там их не хватает. Запахов особенно. На МКС пахнет примерно так же, как на борту самолета. И еще скучал по большому количеству воды. На станции нет возможности принять ванну или душ. С водными процедурами там очень много хлопот. Хотя система сама по себе очень хорошо продумана специалистами для условий станции.

По какому запаху больше всего скучали?


По природным. Запах скошенной травы, талого снега, дождя – привычные земные запахи.

Вы участвовали в разработке сверхтяжелой ракеты-носителя «Энергия». Программу, к сожалению, закрыли. В 2018 году американский разработчик Илон Маск успешно запустил свой аналог сверхтяжелой ракеты Falcon Heavy. Что думаете о нем как о покорителе космоса?


Слишком много пока шумихи вокруг этого. Мне кажется, пусть эта ракета сначала какое-то время полетает, докажет свою состоятельность, а потом уже будем говорить. Маск молодец, что занимается этим. Но пока это только начало. Мы давно летаем, у нас самих достаточно серьезные достижения. На этом фоне Маск пока еще начинающий космический разработчик.

За время экспедиции 1996 года вы шесть раз выходили в космос – самый высокий показатель за всю историю пилотируемой космонавтики. Не стало ли это тогда для вас в какой-то момент рутиной?


Скорее, привычкой. Но точно не рутиной. Каждый выход в космос – тяжелая физическая работа. И нет даже двух одинаковых. Задачи всегда разные, и Земля разная. Каждый раз я находил несколько минут, чтобы полюбоваться планетой, восходами, закатами. С каждым выходом больше получал новые эмоции, чем терял.

Как космонавтов эвакуируют с МКС в случае нештатной ситуации?


Все очень просто. Мы прилетаем на корабле, он пристыковывается к станции и остается там на все время нашего пребывания. Это средство для возвращения на Землю и спасательная шлюпка, если что-то случится. Предположим, не дай Бог, происходит разгерметизация или пожар, который не получится потушить. Экипаж заходит в корабль, закрывает люк, надевает скафандры, и дальше по управлению ЦУПа включается двигатель, и космонавты возвращаются на Землю. У каждого экипажа свой корабль. Так что все продумано.

Вам снились кошмары о космосе?


Нет, такого не было. Все ужасы рождаются только в воображении киношников. Они придумывают какую-то ерунду. У них всегда космическое пространство враждебное. Космос — потрясающее по своей красоте зрелище. Космос такой, каким является сам человек.

У вас не возникало даже мысли, что от космического пространства — не самой комфортной среды для человека – вас отделяет только тонкая стенка станции?


Если думать о таком, не сможешь работать. Всю экспедицию будешь бояться, как бы чего не случилось. Спать не будешь. Мы же все ночью спим, никто не дежурит. У нас есть датчики: по дыму, по давлению и так далее. Я доверяю людям, которые все это сделали, доверяю своей подготовке. Поэтому оснований для страха нет. Конечно, я был готов ко всякому развитию событий. Но страха, который бы сковывал и забирал все внимание, быть не должно. Если он есть, лучше не лететь и сидеть дома.

Какие у космонавтов есть приметы?


Например, на ракете до сих пор есть место, где пишут краской имя «Таня». Не знаю, почему так. Повелось. Говорят, кто-то из солдат взял и во время транспортировки ракеты на космодром написал на ней имя любимой. Так-то все понимают, что можно и нарушить традицию. Но если она не противоречит безопасности, то почему бы не соблюсти. Тринадцатый номер не используем, расписываемся на двери в комнате, где живем последние дни перед стартом. Это традиции, которые сложились за много лет и каждый понимает, что если не тобой это придумано, значит, не тобой должно ломаться. Приметы, суеверия – это психологическое осознание стабильности и доверия к чему-то иррациональному.

Какой, по вашему мнению, лучший фильм о космонавтах?


За последнее время несколько хороших фильмов вышло. Если из документального, то самый лучший – «Космическая станция 3D». Его снимали, в том числе, и в мою экспедицию, мы участвовали в съемках. Там очень красивые кадры, эффект присутствия, и есть немножко драматизма.

Из художественных – «Салют-7» и «Время первых». Там, конечно, есть некоторый художественный вымысел, но это хорошие фильмы. Но точно не «Гравитация». Особенно профессионалам лучше этот фильм не смотреть, потому что там уж слишком много нарушено в угоду сюжету.

В одном из интервью вы сказали, что хотели посмотреть «Интерстеллар». Фильм тогда еще не вышел в прокат. Как он вам?


Несколько раз брался, но так и не смог досмотреть. Вот «Марсианин» – да. Это интересно. Началось с того, что мне член нашего экипажа Джим Восс подарил книгу. Он сказал: «Это очень похоже на то, что мы делаем на станции». Потом я фильм посмотрел. Мне нравится идея. Когда человек остается совсем один, и от опыта, который он имеет, зависит его жизнь.

Когда ты находишься на станции, ты вынужден рассчитывать только на себя и на твоих членов экипажа. Земля не сможет тебе помочь, если что-то случится. В этом смысле «Марсианин» очень близкий по духу тому, что происходит у нас. Там, конечно, есть тоже свои тараканы, но идея очень хорошая.

Вы поддерживаете отношения с членами своих экспедиций?


Да, со всеми, независимо от страны проживания. До сих пор встречаемся, созваниваемся, переписываемся. Дружим семьями. Никто еще всерьез не анализировал, что происходит, но полет настолько сближает людей, что это становится новой, особой категорией в круге общения. Мы переносим обратно на Землю очень добрые, положительные отношения.

Какие самые распространенные мифы о космонавтах?


Опыт показывает, что первое – это то, что экипажи формируют по психологической совместимости. Второе – что у нас там постоянно работает камера, которая за нами следит. И что мы таблетками секретными до сих пор питаемся (смеется).

Вы бы хотели еще раз полететь?


Хотел бы. Если бы не такая длительная подготовка. Была бы куча денег — я б просто купил себе место и полетел космическим туристом. Чтобы еще раз хоть одним глазком взглянуть на Землю из космоса.

Фото из архива Юрия Усачева

Метки

Добавить комментарий

Комментарий появится после модерации.

Газета

Приложение