Художник по коже Анна Широ про магию татуировок и пожар в «Доме 77»

При слове тату-мастер у некоторых может возникнуть образ брутального парня с набитыми на бицепсах черепами, акулами и тому подобным. Анна Широ разбивает этот стереотип в пух и прах и рассказывает, как симпатичная девушка рисует на коже произведения искусства и восстанавливает «из пепла» сгоревшую студию.

— Аня, по расхожему мнению, собственный тату-салон – занятие для мужчин. Как ты, красивая девушка, попала в эту сферу?

Такие стереотипы, наверное, существовали лет пять назад. После учебы в институте я пошла работать педагогом в школу искусств. Было сразу понятно, что я не вписываюсь в коллектив строгих дам. Подруга предложила мне подработку в подвальной тату-студии. Идея работать там казалась безумно крутой, несмотря на то, что я ничего не знала о тату-индустрии.

— Какое у тебя образование?

Художник декоративно прикладного искусства. Нас готовили специалистами широкого профиля, поэтому я еще и педагог. Как ни странно, но именно педагогическое образование, плюс психология, помогают в работе с клиентами.

— С чего началось твое знакомство с тату-бизнесом?

В подвале, где работала студия, собиралась небольшая группа ребят-энтузиастов. Мы сидели за круглым дизайнерским столом, похожим на огромную катушку, и рисовали по наводке наших наставников эскизы, которые должны были подходить под татуировку. В их представлении это были яркие, брутальные иллюстрации, обведенные жирным контуром. А глядя на мои акварельные, тончайшие рисунки заявляли, что это вообще набить невозможно и никому такое не нужно.

— Брутальные иллюстрации — это черепа и драконы?

Это просто стиль, именуемый Old School, New school, Чикано. Я ничего против такого не имею, но это не мое. У меня работы — это не просто яркие картинки. Это целые истории. В начале карьеры казалось, что они не подойдут для набивания. Переломный момент случился, когда я стала просто рисовать от души и начала придумывать, как мои иллюстрации перенести с бумаги на тело человека. В этом мне помогли ребята из студии “Молодость”.

— Как ты начала свое дело?

После распада «Молодости» мы с Юлей, моей подругой, организовали свою студию. Помещение сняли в «Доме 77» на Ленинградской.

— Прошлой зимой там произошел пожар. Это серьезно ударило по тебе?

Тяжело об этом говорить, нужно собраться с мыслями… Что могу сказать? Как я думаю, это все произошло по причине халатности владельцев здания. Дом старый, долгое время был полузаброшенным. Ремонт там делали на скорую руку, и здание нарекли модным термином «лофт». Мы снимали большое помещение на последнем, четвертом этаже. И все бы было хорошо, если бы у нас не начала протекать крыша в феврале этого года. Полное ведро набиралось за час. Сырость начала распространяться по потолку, принимать клиентов в таких условиях было невозможно. Конечно, мы с подругой обращались к арендодателям, но они не предпринимали никаких серьезных действий для устранения проблемы. Они лишь чистили снег на крыше и все. А дыры в крыше нужно было латать!

За месяц вода стала доходить до третьего этажа. Кончилось тем, что там замкнуло древнюю проводку. Все загорелось. Так как перекрытия между этажами деревянные, огонь распространился быстро. Было много дыма. Пожарные не сразу смогли определить, откуда вообще он валит, и где источник возгорания. Они выламывали с ноги каждую дверь на этажах, заливали все пространство. Водой залили все здание с четвертого по первый этаж. Естественно, от нашей студии совершенно ничего не осталось, как и от помещения снизу. Организаторы обещали нам разобраться в ситуации, выплатить компенсацию.

Выполнили ли они свое обещание? Конечно же, нет. В итоге мы остались ни с чем. Лишь пустота и обугленные стены. Мне безумно повезло, на самом деле: часть моего оборудования и материалов все же сохранилась после пожара. Я только вернулась из командировки в Москву и еще не успела привезти все в студию.

«Порой тату-сеанс или консультации перетекают в форму психологической поддержки, когда человек делится тем, что наболело в душе»

— На своей страничке в интернете ты написала: «Я сама не ожидала что смогу так быстро восстановиться… Но я, подобно фениксу, восстала из пепла!» Расскажи, как так получилось?

Честно признаться, первые дни после пожара я вообще ничего не хотела делать. Была просто опустошена. Снова поверить в себя помогли мои друзья, клиенты, подписчики. Каждый старался поддержать. За что им огромная благодарность. Временно поработать меня пригласили коллеги и друзья из тату-студии “Пророк”. Но остаться у них мастером я не смогла, привыкла работать одна. Мне потребовалось несколько недель, чтобы найти подходящее помещение для студии в старой части города. Да, оно меньше предыдущего, зато теперь у меня был отдельный вход, хороший ремонт и собственный санузел. Я бы не смогла так быстро запустить свою студию, если бы мне не помогла моя коллега Серафима Волга. Она согласилась снимать вместе со мной новое помещение.

— Откуда ты берешь деньги на аренду, материалы и технику?

Зарабатываю их своим творчеством.

— Ты делаешь акварельные татуировки? Чем они отличаются от обычных?

Термин «акварельная татуировка» не имеет четкого определения. Долгое время акварельными татуировками считались контурные красочные изображения. Некоторые мастера просто делали цветные кляксы, по-другому не назовешь. Я же решила подходить к стилю иначе. Проще говоря, действительно имитировать акварельный рисунок. Как я рисовала на бумаге, точно так же старалась сделать на коже только другим инструментом: тату-машинкой. В моих работах практически отсутствуют четкие контуры, никакой черной обводки. Все естественно и легко. Я обожаю наполнять свои рисунки разнообразными переливами и тончайшей детализацией. Однако мои задумки реализовать на коже оказалось достаточно сложно. Мелкие детали и некоторые оттенки цвета плохо прорисовывались. Тут помогла практика. Со временем я смогла понять, даже почувствовать, на какой коже возможно воплотить тот или иной рисунок, на каком участке тела и в каком масштабе возможна детальная проработка, где лучше ограничиться простыми формами рисунка. К слову, почему-то многие думают, что акварельные тату могут быть временными или схожими с перманентным макияжем. Сразу скажу, что это не так. Акварельная татуировка — такая же татуировка, она также останется на всю жизнь. Это просто другая техника исполнения.

— В интернете пишут, что у акварельных татуировок нет черного контура. Поэтому цвета “расплываются”. Это так?

Такое в принципе невозможно. Краска под кожей держится не за счет контура, а потому что попадает в слой дермы. Куда краска попала, там она и останется. Расплывется или нет — зависит от техники нанесения, профессионализма мастера и расходных материалов, которые он использует.

— Что тебе нравится рисовать?

Люблю приносить в этот мир немного магии. Все мои эскизы чувственны, у каждого есть своя внутренняя история. Они могут быть сказочными, воздушными, нежными и в тоже время трогательными, волнующими, даже мрачными.

Часто меня вдохновляют литературные произведения, мифология, интересные обычаи других стран, творчество других художников и мастеров, музыка, природа…даже какое-то мимолетное чувство или сон, все что угодно!

— Ты бьешь татуировки только по своим эскизам?

Либо по своим готовым эскизам, либо создаю индивидуальный рисунок по пожеланиям клиента. Могу сделать татуировку по работе другого мастера только с его личного разрешения и при условии, что изображение будет выполнено в моем стиле.

— А бывало ли такое, что ты делала тату, которым остался недоволен клиент?

Делать незначительные правки по ходу работы нормально, но чтобы сразу после сеанса работа не понравилась — такого не случалось. Обычно люди, которые могли быть недовольны моей работой, отсеиваются на стадии переписки и консультации.

«Акварель — это не сплошь милые цветочки и животные, которые нравятся девочкам. Это какой-то сексизм и однобокое восприятие. У творчества нет ни пола, ни возраста»

— Люди, делающие татуировки сейчас, кто они?

Ко мне приходят совершенно разные клиенты. Возраст — от 20 до 40 лет. У каждого свои мотивы, и к каждому клиенту я стараюсь найти особый подход и почувствовать, что им движет. Порой тату-сеанс или консультации перетекают в форму психологической поддержки, когда человек делится тем, что наболело в душе. И я рада, если могу помочь преодолеть эти барьеры и сделать человека чуточку счастливее.

— Кто чаще к тебе приходит: парни или девушки?

Бытует ошибочное мнение, что акварельные татуировки набивают только девушки. Это неправда. Акварель — это не сплошь милые цветочки и животные, которые нравятся девочкам. Это какой-то сексизм и однобокое восприятие. У творчества нет ни пола, ни возраста. Акварель может принимать абсолютно разные формы. Когда ко мне приходят люди, мне не важен их пол, я смотрю на их готовность к тому, чтобы действительно сделать татуировку. Это же на всю жизнь.

— А если это будет школьник, готовый на все?

У меня работает правило: строго 18+. В редких случаях я могу согласиться набить татуировку несовершеннолетнему, но только при условии, что я лично поговорю с его родителями, и мы подпишем соответствующий договор.

— Скажи, кто легче переносит нанесение татуировки: парень или девушка? От чего это может зависеть?

Тут все сугубо индивидуально. Переносимость зависит от личного болевого порога человека. Конечно, существует так называемая «карта боли», которая поясняет, на каких участках тела легче переносить неприятные ощущения при нанесение татуировки. Зачастую она достоверна, но, как и везде, встречаются исключения.

Читай, где удобно