Жил в Самаре еврей Кисман. Работал кочегаром в котельной. Еврей — кочегар! Со всего города в котельную сбегались зеваки, чтобы увидеть этакое чудо.
А Кисман забросит уголек в топку и знай себе диссидентствует: мол, какая гадкая у нас советская власть. Посмотрите, говорит, на меня. Я — умный еврей Кисман. В Америке, говорит, мне бы цены не было. Давно бы стал акулой бизнеса. А кто я в эсэсэр? Жалкий кочегар.
Мы с приятелем Вовкой время от времени наведывались в котельную посмотреть на странного Кисмана. Слушали мы его, слушали, и так он достал нас своим диссидентством, что решили мы его завербовать.
Строгие шляпы, темные очки и тихая заговорщицкая речь с английским акцентом произвели на кочегара неизгладимое впечатление. Ему, наверное, казалось, что в лице этих гостей с Запада сам международный империализм заглянул в его вонючую кочегарку, чтобы ободрить затюканного Советами Кисмана.
— Слушай, Кисман, — сказали «агенты ЦРУ», — мы у себя в Америке узнали о тебе. И специально прилетели, чтобы сделать тебя нашим резидентом в Самаре. Сейчас ты подпишешь обязательство помогать нам. Платить мы будем десять долларов в месяц. На связь будешь выходить в определенные дни. Какие — скажем потом. Шифр, пароль, явки — передадим позже. А теперь распишись здесь…
И Кисман расписался дрожащей рукой. Так подписывают договор с дьяволом о продаже бессмертной души. Правда, у Кисмана было оправдание. Он продавал не душу, а всего лишь нелюбимую им советскую власть.
И резидент приступил к работе. Информация, которую он собирал в поте лица, представляла для ЦРУ огромную ценность. Именно с помощью Кисмана Америка узнала, как зовут жен начальников котельных Самарского района. Сколько скамеек расположено в городских парках. И сколько белых «Волг» проезжает по Самарской площади ежедневно.
Мы обучили резидента Кис-мана азбуке Морзе, чтобы он передавал Америке эти бесценные сведения. Свои донесения резидент настукивал прямо из котельной. По трубе.
Время от времени он относил преступные донесения в тайники. Один из которых находился во дворе рядом с химчисткой. А другой — прямо на площади Революции у памятника Ильичу. В назначенный час мы с приятелем очищали тайники, читали донесения и от души веселились. Но не до веселья было резиденту. Кисман стал боязлив и подозрителен. Казалось, тень бронзового Ильича преследовала его повсюду. Иногда на улице ему мерещились «хвосты». Чтобы оторваться от них и запутать следы, на явки резидент приезжал, сменив несколько видов общественного транспорта. А в своей котельной он уже не разглагольствовал свободно, вероятно, боясь стукачей.
Через три месяца такой изнурительной жизни резидент не выдержал. И пришел сдаваться. Прямо в КГБ.
— Берите меня, я — резидент американской разведки, — произнес он на едином дыхании.
Так, наверное, Раскольников признавался в убийстве старушек.
В те брежневские времена «контора», как известно, крепко дружила с психиатрией. И кочегара-резидента приняла в свои душные объятия «психушка». Но задушить кочегара (даже в объятиях дурдома) не так-то просто. Выпущенный на волю, он (уже при Ельцине) укатил в Америку. Где, говорят, все-таки стал акулой бизнеса.
И вот я думаю: открыл ли он американцам главную тайну: сколько угля за смену расходуется в наших котельных?
