Черная неблагодарность

 

— Такое чувство, что вся моя жизнь пошла насмарку. От меня отказалась внучка. Меня не понимает дочь. А ведь я никогда для себя не жила. Все ради детей и внуков. И вдруг такое! За что мне это? — недоуменно повторяет Анна Ивановна.
 

Все было нормально
 

— Выросла я в замечательной семье, — словно оправдываясь, рассказывает моя собеседница. -Отец около сорока лет трудился на заводе. Пришел на предприятие учеником токаря, потом поступил на вечернее отделение института и позже занимал руководящие должности. Отца ценили как специалиста, его портрет не сходил с Доски почета. Мы с братом гордились отцом. Мама — медсестра в больнице, мягкий, добрый человек. Вот в такой атмосфере и росли мы с братом Андреем.
 

Ни скандалов, ни конфликтов в нашей семье припомнить не могу. Нотациями нам, детям, особо не досаждали. Но если что… Однажды брат получил серьезный выговор от отца за то, что отказался починить кран соседке.
 

Мы с братом окончили политех. Но завод, на котором собирались обосноваться, приказал долго жить. Андрею повезло больше, чем мне. Он все-таки нашел место ближе к своей специальности, а я, несмотря на диплом с отличием и некоторый опыт работы, устроиться не смогла. Пришлось идти в торговлю. Лишь бы выжить. Надо было кормить детей.
 

Замуж вышла за однокурсника, на третьем курсе. Валера, муж, крутился как белка в колесе — хватался за разные подработки, но на трудности никогда не жаловался. За комнату в коммуналке пошел в дворники. Решили жить отдельно от родителей. У нас подрастали сын и дочь.
 

Вопреки Петуховым
 

В нашей коммуналке проживали три семьи: мы, бездетная пара и некие Петуховы с тремя детьми — шестилетним Коленькой, пятилетним Митей и двухлетней Верочкой. Родители ребятишек, Людка и Петька, были на редкость бесшабашными. Пару раз в месяц их холодильник заполнялся всякой едой, а в остальное время в нем мышь могла с тоски повеситься. Еда появлялась в дни Петькиной зарплаты. И мгновенно исчезала. Глава семейства работал плотником в ЖЭУ И после получения жалованья Петька по обыкновению несколько дней на работе не появлялся — уходил в запой. Но ему все прощали. Потому что после выхода он работал как вол, не считаясь ни с объемом, ни со временем.
 

Людка работала эпизодически. Торговала семечками. И хвасталась, что это выгодное дело.
 

Самое удивительное, у этих непутевых родителей были, как ни странно, хорошие дети. Старший, Коленька, проявлял трогательную заботу о братишке и сестренке, старался их хоть чем-нибудь накормить, хоть солеными огурцами, оставшимися от закуски. Верочку по вечерам укладывал спать. И даже прикрикивал на собутыльников отца, чтобы не слишком шумели.
 

Не знаю, что было бы с этими ребятишками, если бы не мы, соседи. Бездетная Сима, глядя на эту троицу, бывало, вздыхала:

— Почему детки рождаются не у тех, кому они нужны, а у кого попало?
 

Случалось, что Людка с Петькой и домой ночевать не приходили. В ответ на наши упреки заявляли:
 

— Да с такими, как вы, никто не пропадет.
 

И чем больше мы с мужем наблюдали эту картину, тем больше старались уделить внимания собственным детям. Себе во многом отказывали, лишь бы у них все было.
 

Шли годы. Мы продолжали действовать так же, но с еще большим рвением. Мечтали обеспечить будущее своих детей.

Не по плану
 

Только все свои планы осуществить не смогли, помешала болезнь мужа. Худо-бедно, но все необходимое у нас все-таки к тому времени было: трехкомнатная квартира, дача, машина. Но беда, как говорится, не приходит одна. В ДТП вместе с супругой погиб наш сын. Виктор. Позже выяснилось — из-за одной «доброжелательницы». Она сообщила, что жена изменяет ему с его лучшим другом. Витя в это время был за рулем. Рядом сидела и «изменщица». Что там случилось, можно только предполагать. Известно одно: сын был человеком эмоциональным, и, скорее всего, не справившись с управлением автомобилем, врезался в столб. Погибли из-за злых сплетен. Это мне уже позже рассказала свидетельница того злополучного телефонного разговора моего сына с дамой, которая день и ночь мечтала занять место его жены.
 

Таким образом, наша малолетняя внучка Алиса осталась круглой сиротой. После мамы ей досталась крошечная доля в перенаселенной квартире. Вот мы и решили с дедом позаботиться о внучке. Тихой, ласковой — слова грубого от нее никогда не слышали.
 

Внучек у нас две. Кроме осиротевшей Алисы есть Светочка. Обе любимы. Правда, наши девочки оказались в разных условиях. Муж дочери, отец Светы, — человек состоятельный. Для собственного чада у него уже и квартира припасена, и дача шикарная, на которой можно жить круглый год. Но недавно Света узнала, что мы решили нашу квартиру оставить Алисе, и страшно возмутилась. Заявила, что знать меня больше не желает.
 

Я — к дочери, прошу ребенка вразумить, но и она слышать ничего не хочет. Получается, что не родители ей нужны, а наследство. А где же сострадание к племяннице и сестренке? Ведь я с работы уволилась, когда Света родилась. Не захотела, чтобы ее в детский сад отдавали — уж больно болезненным ребенком девчушка росла. В зоопарк и цирк Светочку водила, на детские праздники. И вдруг такое!
 

Самое поразительное: дети из коммуналки нашей молодости, Коля, Митя и Вера, вовсе не в обиде на родителей за свое полуголодное беспризорное детство, стоят за них горой. Мне рассказали, как Коля тряс за грудки соседа, нелестно отозвавшегося о его матери, как пригрозил в случае чего любому устроить серьезную головомойку. Вера постоянно водит мать по врачам, ухаживает за ней, как за маленькой. Вот и пойми, что к чему.
 

Подобных историй в редакции накопилось немало. Больше двух лет ждет другая бабушка хотя бы телефонного звонка от внучки, которую воспитывала с самой колыбели. Но родители заявили девочке, что бабушка у нее плохая, потому что не подарила ей свою жилплощадь. Кстати, единственную. Бабушка вовремя сообразила, что собственной рукой может подписать себе «приговор» и пополнить ряды бездомных.
 

Откуда берется эта черная неблагодарность?
 

(Имена изменены)