12.05.2026
Изначально отряд «Сокол» представлял собой небольшую группу из шести человек. В августе 2012 года ребята поехали в свою первую экспедицию. С тех пор в составе отряда побывало около 200 студентов.
С 2014 года отряд работает в составе регионального отделения ООД «Поисковое движение России» в Самарской области. Каждый год в апреле-мае и августе-сентябре «Сокол» отправляется на поля сражений Великой Отечественной войны.
— Нам повезло жить в тыловом регионе, но все наши экспедиции проходят в местах, где шли бои. Мы выезжали в Смоленскую и Калужскую области, под Калинин и Ржев, под Питер, на Терский хребет между Республиками Чечня и Ингушетия, — рассказывает руководитель поискового отряда «Сокол» Самарского университета Евгений Ривкинд.
Подготовка к экспедиции начинается задолго до даты выезда. Составляются списки территорий, изучаются карты местности. Активисты сравнивают фотографии, сделанные с самолетов-разведчиков — наших и немецких, чтобы понять, где именно располагались войска. Таким образом формируется план поисковых работ, в котором прописываются ориентировочные сроки и территория, на которую отправятся поисковики. Документ утверждается сначала в дирекции поискового движения России, а затем в департаменте увековечивания памяти погибших при защите Отечества Министерства обороны РФ.
До места раскопок отряд добирается на автобусе. Для обеспечения деятельности экспедиции необходимо значительное количество оборудования, например, бензогенераторы и бензопилы, а также палатки, поисковые инструменты и многое другое, что крайне тяжело везти, отправляясь железнодорожным транспортом.
Прибыв на место, поисковики исследуют территорию с помощью металлоискателей и щупов. Первые позволяют обнаружить фрагменты вооружения и личных вещей, рядом с которыми вероятность найти останки бойцов выше. Вторые необходимы для получения более точной информации. Когда щуп во что-то втыкается, опытные поисковики могут на слух определить, камень это, кость или железо. Далее в ход идут лопаты.
— Мы не просто откапываем кости и куда-то их скидываем, а поднимаем их грамотно, с выкладкой на эксгумационный баннер, с заполнением протоколов раскопа и эксгумации, привязкой к местности, фотофиксацией и отбором образцов для анализа ДНК. Все ребята, которые уже не первый год в отряде, знакомы с методами военной археологии. Для этого мы проводим обязательное обучение, семинары и мастер-классы, — поясняет Евгений Ривкинд.
Активист «Сокола» Яна Федорова учится на третьем курсе исторического факультета. Еще в школе она познакомилась с ребятами из поискового движения России и заинтересовалась их деятельностью, а став студенткой, вступила в отряд.
— Важный момент в жизни каждого поисковика — первый поднятый боец. Это незабываемые эмоции, одновременно и радость, и грусть: воин наконец-то обретает последнее пристанище, а мы прикасаемся к его истории, представляем его судьбу, — делится Яна Федорова. — Мой первый боец был безымянным, личных вещей найти не удалось. Шла вторая неделя экспедиции, мы ничего не находили и уже начали впадать в уныние. И вот наконец-то!
Такое случается довольно часто. Может попасться местность, где обнаружены останки только одного солдата, но проверить нужно всю выделенную площадь. Иногда поисковики находят могилы, которые оформили для бойцов местные жители или однополчане. В таком случае все оставляют как есть.
На бывших полях сражений можно обнаружить не только кости и личные вещи, но и более опасные приветы из прошлого. Случается это нечасто, но порядок действий в таких ситуациях всем хорошо известен: работы прекращаются, ставится в известность руководитель раскопа. Потенциально опасное место отмечается специальными флажками, все уходят на безопасное расстояние. После этого обычно вызывают саперов.
Заполненные солдатские медальоны — большая редкость: многие считали, что они приносят несчастье, и ничего не писали на вкладыше. Вместо этого старались помечать личные вещи или оставлять записки в карманах, чтобы в случае необходимости бойца могли опознать.
— Найденные медальоны редко содержат сведения о бойце: бумага плохо переносит долгое нахождение в земле. А еще в плену их часто забирали. Мы находили отдельно сбросы личных вещей, в том числе медальонов, которые ни к каким останкам уже не привяжешь, — продолжает Евгений Ривкинд.
В 2025 году активисты поискового движения России нашли останки 16,5 тысячи бойцов, из которых опознать удалось лишь около 1400.
Если поисковикам удалось найти заполненный медальон или другие личные вещи, которые можно уверенно привязать к останкам, начинается следующий этап работы. Медальоны открывают в лабораторных условиях, после чего под микроскопом рассматривают карандашные записи. Если удается что-то разобрать, переходят к архивному поиску.
Все необходимые документы в оцифрованном виде доступны на сайте «Память народа», с помощью которого можно найти недостающие сведения и попытаться выйти на родственников бойца. Поддержку в этом оказывают Следственный комитет России, Министерство обороны, представители местных администраций. Если все складывается удачно, поисковики связываются с семьей, чтобы договориться о передаче останков и захоронении их на родной земле.
Если же установить личность бойца или разыскать родственников не удалось, то в конце экспедиции проходит торжественное захоронение найденных останков. Создается мемориальный комплекс, который отмечается на картах. Захороненные солдаты становятся частью семьи поисковиков, которые помнят о них и каждый год приезжают на их могилу.
Три года назад поисковики из Татарстана организовали лабораторию, способную сравнивать ДНК. Теперь при нахождении медальонов или подписных вещей обязательно проводится анализ ДНК костных останков, чтобы в будущем каждый мог пройти аналогичное исследование и поискать совпадения в базе данных.
Фотографии: поисковый отряд «Сокол»
Общество
Общество
