Валерий Гришко: «Действительность очерняют не те, кто ее отражает, а те, кто ее такой делает»

Фильм Андрея Звягинцева «Левиафан», получивший призы Каннского фестиваля, «Золотой глобус» и претендующий на «Оскара», еще до выхода в прокат активно обсуждается у нас в стране и за ее пределами

Исполнитель роли архиерея в фильме «Левиафан», киноактер, главный режиссер Самарского академического театра драмы им. Горького Валерий Гришко рассказал о съемках картины и своей точке зрения по поводу горячей дискуссии вокруг нее.

Признание на международной арене…

— Из более 30 фильмов, в которых я снимался, можно по пальцам пересчитать те, которые имели столь широкий резонанс. Этот проект — больше чем заполнение экранного времени, это высказывание серьезного художника.

Осознание того факта, что фильм, в котором я участвовал, признан на многих крупных кинофестивалях, меня очень радует. С напряжением слежу, что будет дальше, на «Оскаре». Но путь, уже пройденный фильмом, настолько значителен, что не важно, будет у него «Оскар» или не будет — это не убавит и не прибавит к значению того, что сделано Звягинцевым.

…и критика на родине

— У фильма огромное число противников, вокруг него развернута яростная полемика. Некоторые требуют запретить показ. Ничего глупее придумать нельзя. Если это произойдет, мы получим ситуацию, как с «Доктором Живаго» или с «Архипелагом Гулаг». Это не украсит историю страны.

Фильм абсолютно точно отражает то, что происходит в забытых богом местах нашей родины. Он снимался в Териберке, на краю Кольского полуострова. Это не построенные декорации, не художественное преувеличение — там так все и есть. Фильм дает представление о том, как влачат свое существование люди на обочине жизни.

Там действительно есть местные царьки, наподобие героя, которого играет Роман Мадянов. У мэра в его исполнении висит на стене портрет Путина. Мне кажется: прикрываясь портретами, которые в разное время, начиная с императорских, висят на стенах департаментов, можно творить безобразные вещи, потому что это не дойдет до верха. Фильм о коррупции, о связях, которыми опутаны эти мерзкие людишки.

«На зеркало неча пенять, коли рожа крива» — эту народную пословицу Гоголь взял эпиграфом к своему «Ревизору». Он тоже описал уездный город, до которого 33 года скачи — не доскачешь. И он же обратил внимание современников на то, что есть такие люди, как Акакий Акакиевич Башмачкин, для которого украденная шинель — это смертный приговор. Так что «Левиафан» — продолжение великой традиции разговора о тех, кто часто теряется на безграничных пространствах нашей страны.

Когда картину обвиняют в очернении действительности, то для меня это фразы из лексикона героя Мадянова. Нет, действительность очерняют не те, кто ее отражает, а те, кто ее такой делает. Художник только реагирует на это. Как говорила Анна Ахматова, «мы не врачи, мы боль».

Все великие режиссеры имеют общие черты работы

— У таких выдающихся мастеров, как Звягинцев, Шахназаров, Бортко, Досталь, есть своя постоянная команда. Вокруг сильной художественной личности объединяются соратники, друзья. Андрей Звягинцев всегда, например, работает с оператором Михаилом Кричманом и другими людьми, которые его понимают и не просто слушаются, а слышат. На площадке царит творческая атмосфера. Не истерическая, как ее часто изображают в кино -«Мотор! Камера! Кто там орет?!» Никаких дурных нервов на площадке нет. Все делают общее дело, священнодействуют, я бы даже сказал.

В «Левиафане» есть момент загадки, которую невозможно разгадать во время съемок, а только когда увидишь сам фильм. К нему абсолютно применимо высказывание: кино рождается на монтажном столе. Большинству актеров Звягинцев не дает читать сценарий целиком: чтобы ты не знал, что с твоим персонажем будет дальше. Потому что иначе ты в силу осведомленности играешь некую проекцию, не находишься в ситуации своего героя.

В отличие от гонки, в которой обычно снимают сериалы, Андрей Звягинцев может себе позволить роскошь снимать 10-12 дублей одного актера, потом — столько же другого. Когда мы снимали сцену в трапезной, девочки при замене реквизита спросили, как мне понравились блины, на что я ответил: «Первые 16 были ничего…»

Большое количество дублей не выбивает из творческого настроя. Это помогает успокоиться. В финальной сцене, где у меня огромный монолог, который я произношу перед лицом трехсот человек, у меня рука с посохом ходуном ходила. Но через три-четыре дубля я успокоился. Это великое актерское счастье.

«Святые» и «святоши»

— В русском языке есть слова «святой» и «святоша». Мой герой — лицемер, скрывающий себя за внешней благостностью. На эту тему можно вспомнить пьесу Мольера «Тартюф» — это еще XVII век. И взгляд Пушкина на подобных персонажей. Я для себя разделяю веру и церковнослужителей. Одно дело, когда люди шли на костер за свои убеждения, — про это фильм «Раскол» Николая Досталя, где я сыграл патриарха Никона. И Аввакум, и Никон — абсолютно убежденные люди, занимавшие противоположные позиции, но оба готовы погибнуть за веру. Те же священнослужители, которые используют свое облачение для достижения мирских благ, ничем не отличаются от чиновников. То же было и в советские времена с партийными функционерами, когда партбилет назвали «хлебной карточкой».

В ноябре я ездил в Донецк и Луганск с показом фильмов и видел, как там живут священники. На подконтрольной Киеву территории их оплевывают, бьют, убивают. Им я готов поклониться в ноги — они несут свой крест в тяжелейших условиях.

Нелегко и людям моей профессии. Я побывал в донецком театре и увидел, как трудно приходится нашим коллегам. Не получают зарплату, у одних дома разрушены, у других нет средств для оплаты съемного жилья. А театр все равно действующий, 97% заполняемости! Люди идут туда, спасаясь от ужаса жизни. Я привез от них письма с просьбой о гастролях в Москве, Санкт-Петербурге и Самаре. Встречался с министром культуры Самарской области Ольгой Рыбаковой. Уверен, их гастроли имели бы огромный резонанс в городе. У них классные спектакли. Они хотят привезти знаменитую украинскую пьесу «За двумя зайцами», «Женитьбу» Гоголя и современную пьесу. Сейчас этот вопрос решается через МИД, потому что республика непризнанная. Мы посылаем туда гуманитарную помощь, и это очень важно, но кроме гречки и муки есть и духовная пища, и в этом им тоже надо помочь. Ведь у них битва со своим ЛЕВИАФАНОМ!

Метки

По теме

Добавить комментарий

Комментарий появится после модерации.

Газета

Приложение

Close