Шестидесятники оказали огромное влияние на культуру СССР, в частности, на молодежную и студенческую жизнь. Не случайно неподалеку от места, где находится сегодня масштабное полотно, расположена мемориальная аудитория памяти Валерия Грушина – туриста, барда и просто хорошего парня. Он погиб во время сплава, спасая детей из волн сибирской реки Уды. И вот уже много лет на берегах Волги проходит созданный в честь Грушина бардовский фестиваль. Вместе с Валерой когда-то подавал документы в авиационный институт и Виктор Сойфер. В памяти академика РАН, президента Самарского университета до сих пор жив облик этого замечательного человека, задушевного друга с которым он вместе открывал для себя поэзию шестидесятников. Возможно поэтому, попав в 90-е годы в мастерскую художника Георгия Кикина, Сойфер сразу выбрал картину, на которой прочитал надпись: «Пусть все говорят, что я умер, но ты ведь знаешь, что я живой». И решил, что ее непременно нужно показать коллегам — преподавателям и студентам. Долгое время около висевшего напротив зала заседаний полотна ребята обменивались мнениями о стихах Евтушенко и Ахмадуллиной, обсуждали рок-оперу «Юнона и «Авось» на стихи Андрея Вознесенского… К сожалению, как показал блиц-опрос, сегодняшние «зумеры» не могут назвать имена тех, кто изображен на картине. И только центральная фигура – Владимир Высоцкий, знакома каждому.
— Отец считал Высоцкого совестью эпохи, — рассказывает Николай Кикин. – И был сражен прямо в сердце вестью о его безвременном уходе из жизни. Тогда у папы и зародилась мысль написать картину, которую он назвал «Возвращаются все», созвучно строчкам из песни Высоцкого: «Возвращаются все, кроме лучших друзей, кроме самых любимых и преданных женщин…». Но смысл названия этого полотна другой – люди искусства ушли, но их след на земле не пропал. Они снова и снова приходят к нам в своих картинах, стихах и фильмах. Многие из них слишком рано покинули нас – не допев, не долюбив… Видите, Владимир Семенович на картине все еще выступает на сцене, мощно простирая руки к небу, а его гитара уже падает на землю.
По словам Николая Кикина, отец всегда говорил ему, что картина – это не декорированная поверхность для услаждения глаз публики, это способ художника разговаривать со зрителем, доносить до него свои мысли. В этом он был согласен с позицией представителя «сурового стиля» Виктора Попкова. На картине этот советский художник изображен на переднем плане, с выпавшей из рук кистью. Георгий Кикин бывал в его мастерской и восхищался автором: его личностным переживанием происходящих событий, особым уровнем осмысления и художественного воплощения времени.
По композиции картины, напоминающей ту самую «Мадонну Рафаэлеву», о которой пел бард, видно, что Георгий Кикин больше всех деятелей культуры ценил именно его. И помнил о приезде Высоцкого в наш город. Владимир Емец — в то время руководитель фотоклуба ГМК-62 – был рядом с артистом все пять концертов, данных им в Куйбышеве. Емец отмечает, что выступление во Дворце спорта 29 ноября 1967 года стал для Высоцкого трамплином в известность, а для куйбышевцев – поистине незабываемым событием.
Виктор Сойфер уверен, что творчество Высоцкого актуально до сих пор. Он по-прежнему является народным певцом, хотя официально звания такого не имел. Тому пример и памятная доска на новом здании самарского Дворца спорта, и установленная перед ним скульптурная композиция Шемякина, на которой Высоцкий изображен вместе с Мариной Влади. Собеседники отметили, как поразительно трактовка образа поэта, которую дал Георгий Кикин, совпадает с трактовкой скульптора, который был близким другом Высоцкого. А вот Марину Влади Кикин поставил вместе с Андреем Вознесенским, Бэллой Ахмадуллиной, Евгением Евтушенко и близким Высоцкому по накалу страстей писателем и режиссером Василием Шукшиным. Почетное место в композиции занимает и фигура отца российских бардов Булата Окуджавы. Слева от фигуры Высоцкого мы видим Александра Гинзбурга, выступавшего с авторскими песнями под псевдонимом Галич. Фильмы по его сценариям «Вас вызывает Таймыр», «Верные друзья» были полны романтики и пользовались большой популярностью у молодежи. Несмотря на это, многие работы Галича были под запретом. Он умел с сарказмом критиковать глупые перегибы в работе партийных и комсомольских органов. Сойфер и Емец с улыбкой вспомнили его песню про гражданку Парамонову. В конце концов власти отнесли Галича в разряд диссидентов. Он покинул Родину. А вот Высоцкий, несмотря на открывшиеся после заключения брака с французской гражданкой возможности, не думал об этом.
— Высоцкий не был диссидентом, — поясняет Владимир Емец. – У него душа болела за Отчизну. Своей сатирой он хотел подчеркнуть недостатки, которые мешали развиваться обществу. Исправить их. И прежде всего, он был сыном фронтовиков, тонко чувствующим нерв войны. На его концерт 29 ноября 1967 года я пригласил свою маму – бывшего военврача, хирурга полевого госпиталя. Опасался, что ей не понравится хриплый голос и манера исполнения Владимира Семеновича. А он начал выступление со своих песен о Великой Отечественной. Когда в перерыве я подошел к маме, она вытирала платком бежавшие из глаз слезы. Она поняла: в этих песнях все – истинная правда.
Николай Кикин пояснил, почему его отец поместил у ног Галича фигурку шакала. Оказывается, как-то художник дал послушать записи опального певца одному из своих коллег по цеху. И сразу поступил сигнал из КГБ – мол, сами-то слушайте диссидентов, но их творения не распространяйте.
А вот Виктор Сойфер увидел в шакале намек на прозу Чингиза Айтматова, в которой он рассказывал о строительстве в казахской степи первого советского космодрома «Байконур». В его произведении шакал – хранитель природы, которую люди осмелились потревожить. Специалиста в космической области привлекли более всего фигуры автора фантастической картины «Солярис» Андрея Тарковского, который держит в руках направленное на зрителя зеркало. Это аллюзия еще на одну культовую киноленту режиссера. В гладкой поверхности отражается рубленный из дерева старинный храм. И мы узнаем в нем натуру к фильму «Андрей Рублев». Николай Кикин поясняет: отец хотел, чтобы в этом зеркале каждый зритель видел собственное отражение и сравнивал себя с масштабом личности режиссера. За плечами Андрея, возможно, стоит фигура его отца – большого поэта Арсения Тарковского, на фоне врат в зияющую бездну небытия. Не утихают споры по поводу расположенной в противоположном углу женской фигуры. Виктор Сойфер видит в ней героиню «Соляриса» Хари, которую исполнила Наталья Бондарчук. По задумке режиссера – это ожившая по велению Океана совесть главного героя фильма. Мысль о разумности Вселенной близка президенту университета. А Николай Кикин утверждает, что его отец хотел изобразить Россию, которая беременна на переломе времен новым поколением. Каким оно будет, воспримет ли ценности, воспетые шестидесятниками?
Фотографии: Самарский университет
Культура
Культура
