20.05.2025
Моя бабушка была главным редактором районной газеты, так что мое детство в буквальном смысле прошло в редакции и типографии. Что такое горячий набор и как «пахнет» ремесло журналиста и редактора, помню с раннего детства. И первую сказку, которую я написала на конкурс, объявленный газетой, опубликовала моя бабушка. Но выиграла я честно. Никогда не мечтала стать писателем или поэтом, хотя больше года училась на курсе у поэта Юрия Левитанского в Литинституте. А хотела я стать журналистом. Про авторский стиль не задумывалась, мне было интересно рассказывать истории.
Окончила МГИМО по специальности журналист-международник. Работала в международных отделах известных общественно-политических изданий тех лет — «Нового времени», «Известий», «Новых Известий», писала для «Московских новостей», позже стала колумнистом журнала «Огонек». До сих пор говорят, что в литературе у меня репортерский взгляд на жизнь. Мне нужно находиться внутри истории или хотя бы проходить мимо.
Я всегда думала, что у выпускников Литературного института в дипломе написано «писатель» или «поэт». Оказывается, «литературный работник». И хотя я по диплому не «литработник», всегда относилась к писательству именно как к работе. Бэкграунд, жизненный опыт, накопленные сюжеты, безусловно, важны. Если есть талант, хотя бы проблеск, вообще счастье. Но это лишь один процент. Девяносто девять — работа. Да, нас учили, что если мы считаем себя «пишущими», обязаны уметь делать все — сочинять стихи, басни, работать под заданный формат, будь то эссе, колонка, репортаж. Мне до сих пор интересно пробовать разные жанры.
В 2006 году я написала повесть и отправила самотеком в три издательства по электронной почте. В одном мою рукопись потеряли, в другом не очень вежливо ответили, а из третьего позвонила редактор и спросила, есть ли у меня что-то еще. Я не моргнув глазом ответила, что есть, и за два месяца написала еще одну вещь. Первая же повесть — она называлась «Собирайся, мы уезжаем» (16+) стала бестселлером. А третья книга — «Дневник мамы первоклассника» (16+) переиздается уже в течение 17 лет и стала моей визитной карточкой, к тому же по ней был снят одноименный кинофильм. Так что я действительно, что называется, ворвалась в литературу. Но ворваться легко, куда тяжелее удержаться.
Мои герои — обычные люди, как мы с вами. Я просто ставлю перед читателем зеркало, в которое он может смотреться. А уж что он там увидит, возмутится, загрустит или порадуется зависит от человека.
У меня есть произведения не только для взрослых, но и для детей. Для них мне писать легче. Наверное, потому что и «Съедобные сказки» (0+), и «Улитку и черепаху» (0+), и «Приключения кота Тихона» (6+), и энциклопедии по русскому языку и физике, и книгу «Домоводство» (0+) я по сути писала со своими детьми. То есть сначала я им рассказывала, а потом оставалось только записать. Ну или они мне рассказывали — собственные истории или, как было с «Физикой с Машей Трауб и Василием Колесниковым» (6+), сын-физик описывал для меня сюжеты из его науки до тех пор, пока я не начинала что-то понимать.
Но с детьми нельзя разговаривать сверху вниз. С ними нужно быть предельно честными. Дети сразу чувствуют малейшую фальшь или заигрывание. Даже во взрослых книгах — «Когда мама это ты» (16+), «Новые семейные обстоятельства» (16+), «Не мамкай» (16+) почти все диалоги, истории списаны с реальных детей — моих собственных или подруг. Иногда прототипов даже зовут так же, как в жизни. Они сами об этом просили. Дети очень гордятся тем, что попали в литературу, и остаются самыми верными моими поклонниками.
Я не верю ни в каких муз. И не могу позволить себе ждать вдохновения — у меня очень жесткий график. Так что работаю каждый день, по вечерам. Страницы не считаю. Но и писать до утра не могу себе позволить. Потому что утром рано вставать. Когда дети были маленькими, их нужно было накормить завтраком, отправить в школу. И спасибо, если в ночь не приходилось создавать шедевр из шишек на школьный конкурс. Сейчас я все равно встаю рано. В издательстве шутят, что я один из немногих авторов, которым можно написать или позвонить раньше девяти утра. Но если оставить меня без домашних забот, я вообще перестану работать — буду до утра смотреть сериалы и спать до обеда. А потом до вечера читать книжку. Так что я только рада, что мои домашние держат меня в тонусе, а издательство — в графике.
Что вдохновляет меня на творчество? Расписанный на год вперед график сдачи рукописей. Невозможность подвести издательскую команду. Ожидание новой книги моими читателями. Гордость моих детей за маму. Их безусловная вера в то, что у меня все получится. И зуд в пальцах, когда хочется рассказать очередную историю или возникает неожиданный замысел.
Стараюсь просматривать отзывы о своих недавно вышедших книгах. Мне важно понять, как читатели приняли историю. Но не гуглю себя каждый день. Слушаю отзывы на встречах с читателями, для меня они, безусловно, важны. Если книга кому-то помогла справиться с депрессией, развлекла, рассмешила, я счастлива. Советы и замечания принимаю только от моих редакторов и корректоров. И всегда прислушиваюсь.
По моим произведениям есть две экранизации. «Дневник мамы первоклассника» (6+) был снят на студии «Вертикаль» Станислава Сергеевича Говорухина. Я безумно гордилась, что мои книги лежали на его рабочем столе. Экранизация была его личной инициативой. А вторая картина — «Сдается дом со всеми неудобствами» (12+) по рассказу «Домик на юге» снята режиссером Верой Сторожевой. В обоих фильмах звездный актерский состав. Но оба сняты «по мотивам» моих книг. Поэтому я относилась к ним как к отдельному произведению и не оценивала, нравится или не нравится. Я очень гордилась тем, что мои тексты попали на большой экран, мне интересно было общаться с продюсерами, режиссерами, актерами. Благодаря фильмам книги не умирают, они получают вторую, третью жизнь.
Мне очень повезло с учителями. Преподаватель французского в институте, ставший для меня гуру, на первом занятии спросил, как расшифровывается «ХТК». Я окончила музыкальную школу, поэтому слабым голосом ответила: «Хорошо темперированный клавир» Баха. После этого была обречена ходить в консерваторию и филармонию. Он не принимал у меня домашнюю работу, если я не написала перед этим, как мне понравилось исполнение Девятой симфонии Малера накануне в консерватории. Мои дети, которых я тоже старалась образовывать, удивлялись, когда я показывала им закутки, водила на места, где когда-то слушала музыку сама. Конечно, партер мне и не снился, были стоячие места. Дети приходили в полный восторг.
Потом начался период кино — я буквально жила в кинотеатре «Иллюзион» и во французском культурном центре. Там показывали старые французские фильмы — я была обязана посмотреть всю фильмографию Клода Лелуша, Луи Маля, Шаброля, Годара. Опять же дети удивлялись, когда я клала в сумку шерстяные носки. Помнила, что в «Иллюзионе» всегда жутко сквозило по ногам.
Кстати, литературу в институте у нас преподавал Юрий Павлович Вяземский. Мы читали километрами. И опять же я ему бесконечно благодарна за это.
Еще одна страсть и любовь — балет. Я долго искала то, что будет держать меня в форме. Бегать никогда не любила, на йоге засыпала, пилатес тоже казался скучным. Просто ходить по беговой дорожке было неинтересно. Я отдала дочь на балет и увлеклась сама. Точнее, вернулась к себе самой. В детстве я танцевала в ансамбле осетинского танца. Некий аналог ансамбля Моисеева или грузинского «Сухишвили». И там была обязательная хореография. Я ходила в разные студии, занималась индивидуально, бросала и снова возвращалась, пока не поняла окончательно: эти полтора часа приносят мне бесконечное счастье и удовольствие. Да, я умираю по несколько раз за занятие, еле стою на ногах, но благодаря этому чувствую себя живой. Опять же мне безумно нравится балетный юмор — циничный, но очень точный и беспощадный. Классическая музыка, вариации. Я полностью переключаюсь. Последний день рождения я провела идеально — мы поехали в Питер, я мечтала показать дочери Мариинский театр и «Жизель». Самый лучший подарок — это билет в театр.
Фотография из личного архива Маши Трауб
Люди
Люди
Люди
