Самарцу Юрию Матвеевичу Воробьеву в этом году стукнет 85. Но вы ни за что не дадите ему столько! Суховат, подтянут, бодр, энергичен, в беседе по-настоящему остроумен. На верхний этаж здания, где расположена наша редакция, поднялся не задохнувшись, что и некоторым молодым не под силу. А заглянул он в «СГ», чтобы предложить свои записки-мемуары. Воробьев окончил знаменитое Высшее военно-морское училище им. М. В. Фрунзе. И в выпускной 1954-й год был удостоен чести участвовать в походе в Швецию. Об этом он и рассказывает в своих зарисовках.
А вообще судьба Юрия Матвеевича сложилась так. Служил штурманом на минном тральщике. Когда дивизион кораблей списали на слом, демобилизовался, приехал в Куйбышев к родителям. Работал четыре года на заводе № 4 «Куйбышевгидростроя» — сначала мастером в цехе металлоконструкций, затем инженером-конструктором. Заочно окончил Куйбышевский инженерно-строительный институт. С 1960 года и до выхода на пенсию в 1989 году работал конструктором 1 категории в ОКБ Н. Д. Кузнецова. До сих пор уделяет время спорту, а еще известен как самобытный художник.
Юрию Матвеевичу — крепкого здоровья и всего самого доброго!
А мы читаем.
…Июль 1954 г. Мы, пятеро стажеров из «Фрунзе», приехали в Таллин. Явились куда нас вызвали. Оказалось, нас, «штурманцов», командируют на тяжелый крейсер «Адмирал Ушаков», который через десять дней идет в шведскую столицу Стокгольм с «визитом вежливости». «Стокгольм» в переводе со шведского «Летний город».
— Шведские кроны получите на крейсере, а сейчас идите в порт, там увидите мотобот, который стоит у причала.
Чтобы дикий восторг вспыхнул у нас — нет. Но приятно! Все же «загранка». А вот будет ли там увольнение на берег — это нас очень интересовало.
На «Ушакове» нас расписали на запасном командном посту. Больше для видимости, так как у нас была другая задача — посмотреть фарватер с моря по шхерам к шведской столице, сделать зарисовки.
***
В Стокгольме отряд военных кораблей из СССР был пять дней.
На берег нас выпускали четыре раза. В день прибытия — не до увольнений было. Несколько эпизодов, которые мне запомнились.
В первый же день на палубу крейсера «навалилось» много из цивилизованной страны господ. Сувениры, сувениры, сувениры. А какие сувениры-то: значки, спичечные коробки, папиросы, так — всякая ерунда. Открываем одну коробочку со спичками… Что такое? Бумажка какая-то. Кто-то из наших пошутил: «Наверное, шведы думают, что мы не знаем даже, как спички зажигать?» Оказалось, нет. Инструкция, как «смыться» с корабля и остаться в Швеции. Куда пойти, что сказать. Вот это «сувенир»! Помните в начале девяностых годов: «Запад нам поможет!» И теперь многие СМИ талдычат: «У нас на Западе нет врагов, у нас там друзья по борьбе с терроризмом». Один из русских царей говорил: «У России есть только два друга — это ее армия и флот».
Шведов пускали везде в сопровождении двух-трех наших моряков.
На следующий день прием в ратуше (городской администрации, по-современному — в мэрии). Прием-то прием, но стоя за столами. Куча фотокорреспондентов. Ищут момент какого-нибудь нашего невежества. Нас, курсантов из «Фрунзе», наверное, еще и потому взяли, что этикет нам четыре года преподавали каждый день. Кое-что привили навечно.
На крейсере каждый день орава всяких шведских гражданских и военных чинов. В кают-компании стол. На столе наше питье и наша закусь. Заметили, что некоторые цивилизованные господа за пазуху бутылочки водочки прихватывают. До того нашим стыдно стало за этих цивилизованных, что стали им открыто с собой давать презент — пакет, где бутылка «Столичной» или «Московской» и баночка икры черной.
На полубаке нашего крейсера во время стоянки спортплощадка. Турник, брусья, гири, штанга. Курсанты их Королевского морского училища пришли. Ведем беседу на английском языке, уточняя детали с помощью жестов.
Показываем одному их парню на штангу: «Подними».
— Иес!
Начал разминаться, ногами дрыгать, руками размахивать. Ждем, когда он начнет штангу поднимать. Разогрелся. На штанге 55 килограммов. Подходит, сразу видно занимался штангой. Берет двумя руками. Жмет. Есть. Вешаем 60. Жмет. Есть. Вешаем 65.
— No! Limit!
Подходит один башкиренок из команды крейсера, без разминки берет одной рукой штангу. Раз — на плече! Два — штанга на вытянутой руке наверху!
Чуть не на голову ниже шведа, но пошире. За ним — я. За мной другой. И все жмем одной рукой. Шведские парни:
— О! Олимпик! Олимпик чемпионик!
***
Показали королевским курсантам корабль. Зашли в один кубрик на шесть моряков. На столе стоят: миска первого и миска второго (естественно, полные). Но один стакан компота. Швед спрашивает: «Почему первое и второе на шестерых, а компот только одному?!» Объяснили, что это все одному обед, тому, который сейчас с вахты придет.
Тут динамики сыграли без слов:«Бери ложку, бери бак и беги на полубак». Приглашаем гостей в малую кают-компанию. Сели за стол, наливает бачковой им в миски борщ, по полной. У шведов глаза квадратные: «Не съедим!» «Съедите!» Съели… Наваливают второе в их миски. «Не съедим!» «Съедите!» Второе полностью не осилили. Говорят:
— Вы у немцев выиграли войну потому, что много едите. Вы сильный народ.
***
Были в гостях на учебном корабле их Королевского морского училища.
Просторная кают-компания. На высоком столе стоит посудина красивая с вином, рядом на трех подносах бутербродики со спичечный коробок. На галетину кусочек маслица, сыра, колбаски, зелень сверху кучкой. Кто-то из них наполнил фужеры (ровно наполовину). Приглашает, угощает. Какой-то тост промурлыкал. В общем «виват»! Выпили мы, друг на друга посмотрели: вино, квас или компот без фруктов? Сами черпаком стали наливать по полному. А они все с первым полфу-жером «ласкаются». Мы снова по полному, бутербродики следом забрасываем: вроде вино. Посудина показала дно. Гарсон приносит еще напитка. Мы продолжаем «дегустировать».
Вдруг по цепочке друг другу на русском: «Кончай пить и есть! Недельный запас у них умяли».
***
На одной из улиц Стокгольма нас остановили две старушонки:
— Милые, вы из России?
— Из Советского Союза.
— Да мы видим, что вы русские: на фуражках у вас звездочка.
Оказалось, бабушки во время Гражданской войны эмигрировали в Швецию. Тогда они были молоды, их родители имели деньги. Думали — устроятся, приживутся. Оказалось — нет. Родители разорились, умерли. Женихам бедные девушки не нужны. Живут сейчас на какую-то скудную пенсию.
— Копим деньги. Все равно помирать поедем в Россию. Говорят, что вы там голодаете, в шкурах ходите. А вы вот какие справные, и форма на вас красивая. Сукно. Как при царе.
Расплакались бабушки.
***
Ходить нам рекомендовали по пять человек, на всякий неприятный случай. Но мы разделились по два, по три. Зашел я со своим приятелем в один магазинчик, увидев вывеску — «Перчатка». Открываем дверь. Колокольчик: дзинь-дзинь. На звук вышла женщина. Она хозяйка, она продавец, она и перчатки шьет. Муж и дети помогают. Под стеклом прилавка полно разных по качеству, фасону, цене перчаток.
Я смотрю на весь этот товар, выбираю глазами. Тогда у нас в Союзе с хорошими перчатками был полный провал. В кармане у меня 15 шведских крон и 40 их ериков (копеек что ли).
Подбираю по виду и цене. Показываю хозяйке: «Вот эти». Она посмотрела, предлагает рядом лежащие. Я согласен, они красивее, но у меня не хватает 60 ериков. Цена перчаток 16 крон.
— Гив ми сувенир, монету.
Догадался, нашу монету просит, сувенир. Это, пожалуйста, достаю двадцать копеек. Она благодарит. Перчатки были черные осенние, из лайки. Курсанты любили в августе, сентябре носить такие. Когда вернулись после стажировки в Ленинград, я их надевал и ходил искать хорошие зимние перчатки. Продавщицы, увидев мои перчатки, интересовались, где я их купил такие.
***
В последний день, буквально в последний час перед отходом, возвращались мы на корабль. На набережной нас с товарищем остановил мужчина лет 30 с мальчиком, видимо, школьником. На не очень хорошем русском языке:
— Вы с крейсера, русского корабля?
— Да.
— Я полгода изучал русский язык, как только узнал, что к нам приедут советские военные корабли. Как вы считаете, я понятно говорю на русском?
Мы, естественно, удивились. Только чтобы пообщаться с нами, он изучал язык заранее. Еще немного поговорили. Извинились: «Опаздываем на корабль».
— Советские моряки — хорошие моряки: не драчуны, не наглые, не как американцы.
Подарил мне он книгу Stockholm — sommarstaden — «Летний город». Она хранится у меня до сих пор с его словами, написанными им по-русски: «На память о визите в Стокгольм. 20.VII.
1954 г.».
***
Даже сейчас все время в памяти — как крейсер лихо шел по извилистому маршруту в шхерах на выход в Балтику. Вот и последний небольшой шведский остров Корсе. На берегу народу! Люди махали руками, платками, куртками. Отчетливо было видно много красного цвета в этих предметах. Сохранилась у меня фотография того момента. Уважали все же тогда нас и наше государство…
Культура
Культура
