В театре «Камерная сцена», а именно он стал принимающей стороной, гастроли открылись постановкой хрестоматийной пьесы Фонвизина «Недоросль». К слову, несколько дней назад этот спектакль увидела тольяттинская публика, которая восприняла его с восторгом. О том, как приняли его самарцы, а также о многом другом журналисту «СГ» рассказал художественный руководитель Театра на Перовской заслуженный артист России Кирилл Панченко.
— Как приняли вас самарцы?
— В Тольятти зрители не переставали смеяться с первой минуты до последней, в Самаре же нас встретили с улыбкой, но более спокойно. Я считаю, что спектакль прошел так, как и должен был пройти.
— Перед показом «Недоросля» вы обратились к зрителю и сказали: «Самара является одним из прославленных театральных центров страны, где можно получить внятную оценку». Какую оценку, если судить по первому спектаклю, вы получили?
— Хорошую. Дело в том, что для людей моего поколения само наличие в Самаре Петра Монастырского как руководителя театра, выдающегося режиссера и выдающегося театрального организатора всегда было манким. Приезд любого коллектива сюда всегда рассматривался как своеобразный экзамен, поскольку зритель будет в любом случае сопоставлять приехавших людей с тем, что он видит на академической сцене. А поскольку во времена Монастырского это была поистине выдающаяся сцена, я ничего не хочу сказать плохого о его преемниках, я просто не видел их спектакли, но я знаю, что сейчас продаются билеты на май, на апрель билетов просто нет — это тоже свидетельствует о многом.
— Репертуар принято считать лицом театра, а какова репертуарная политика вашего театра?
— Мы позиционируем себя как русский театр, соответственно, основа репертуара — классическое наследие, но не только русское, конечно. Разговаривать о частных проблемах того или иного региона мне не очень интересно.
— «Камерная сцена» театр небольшой, а насколько камерный ваш театр?
— Смотря что понимать под камерностью, но да, у нас маленький театр. Однако искусство не зависит от размеров помещения. Я видел массу спектаклей на очень больших сценах, очень украшенных, но их можно было и не смотреть. И наоборот, есть спектакли, играемые на «пятачке», которые я бы посмотрел еще раз. Кроме того, мы живем в такую эпоху, когда в драматическим театре происходят переломные процессы. Мы сегодня называем драматическим театром и шоу, устраиваемое Кириллом Серебренниковым, и глубоко психологичные спектакли Льва Додина. Налицо явное начало какого-то деления, как это будет называться впоследствии, я не знаю, но то, что это деление происходит на наших глазах, это безусловно. И драматический театр в любом случае будет уходить от больших пространств по той простой причине, что ему хронически необходим покой и очень доверительные отношения со зрителем, соответственно, это движение малых сцен и камерных сцен для собственно драматического театра наиболее продуктивно. Пройдет еще немного времени, и на больших сценах ничего, кроме шоу, происходить не будет.
— Это грустный прогноз…
— Почему? Нет. Шоу — это тоже искусство. Это будет просто другой театр, и возможно, он не будет называться драматическим, или он будет, а мы будем как-то по-другому называться. Это естественный процесс, это осознал еще в конце 60-х режиссер Марк Захаров, который внутри драматического театра сделал, по сути дела, шоу. И разве не была искусством «Юнона» и «Авось»? Дай бог нам бы так суметь!
— Софья Борисовна коротко со сцены рассказала историю знакомства ваших двух театров. Вы можете рассказать подробнее, как это было?
— Как говорили наши философы, случайность — одна из форм проявления закономерности. На фестивале «Славянский венец», который проходит в нашем театре раз в два года, появилась «Камерная сцена». Явление естественное, когда люди ищут себе подобных, и в данном случае мы нашли коллег, благодаря которым можем показать свое искусство здесь, а они — на нашей сцене. Для театра этот процесс очень важен.
Культура
Культура
