130 лет назад, 13 июля 1883 года, доверенный Товарищества нефтяного производства «Бр. Нобель» Александр Иванович Вернер подал прошение в Самарскую городскую управу с просьбой выделить место на берегу Волги для постановки нефтяных баков. Так было положено начало освоению нефтяной компанией самарского рынка.
ВТОРЖЕНИЕ СЕМЕЙСТВА
Приход Нобелей на керосиновый рынок России, потребности которого удовлетворялись исключительно американским топливом, произошло очень стремительно. В 1874 году Людвиг Нобель арендовал под Баку нефтеносный участок, на следующий год купил там же нефтеперегонный завод. В 1878-м заказал в Швеции первое в мировой практике наливное судно — танкер для перевозки нефтепродуктов по Каспию.
К середине 80-х волжский флот Нобеля насчитывал более пятидесяти судов для перевозки нефтяных остатков (мазута) и керосина, примерно сорок нефтехранилищ в крупных железнодорожных узлах империи, собственный парк железнодорожных цистерн.
КОСА ПОД СКЛАДЫ
До прихода Нобеля в Самару все потребности города в керосине удовлетворял австрийский подданный Осип Егорович До-чар. Жил он в своем доме на углу Вознесенской и Заводской рядом с окружным судом. В лавках на Панской и Николаевской, затем на Дворянской торговал керосином, лампами, канделябрами, пожарными трубами, рукавами к ним, владел ремонтной мастерской. Но самое главное, он давно имел в арендном обслуживании все освещение города, которое состояло в 1879 году из 552 керосиновых фонарей. Появление в Самаре крупного конкурента общероссийского масштаба гласные встретили доброжелательно. Вопрос давать или не давать землю не стоял. Но где — в черте города или за его пределами? Не будет ли нефтебаза загрязнять Волгу? Решили дать место ниже города, на песчаной косе рек Волги и Самары, с платою по 1 рублю за квадратную сажень.
ВЫТЕСНИЛИ АМЕРИКАНЦЕВ
В 1885 году агент Товарищества нефтяного производства «Бр. Нобель» Г.М. Хильске принял участие в торгах за право освещения города, оценив обслуживание одного фонаря в 10 рублей. Самую низкую цену предложил Дочар — 8 рублей 80 копеек. Купец Моисей Лазаревич Боберман запросил на два рубля дороже. Но Дочара не раз обвиняли прежде в дурном освещении города. Боберман делал это много лучше своего предшественника. На нем и остановили выбор гласные Думы. А «нобелевцу», возможно, просто побоялись доверить столь ответственное дело, незнакомое общество только заявляло о себе на рынке услуг. Но «Братья» действовали столь успешно, что вскоре американский керосин был вытеснен с рынка Самарской губернии, и все нефтеторговцы перешли на реализацию керосина, произведенного в Баку.
В ПОЛЬЗУ ГОЛОДАЮЩИХ… ДВА РУБЛЯ
Нобелевские руководители, отвечавшие за подбор кадров, видимо, хорошо знали свое дело. Их агентов на местах отличало умение грамотно оценить обстановку, видеть перспективу. В 1888 году было открыто грузовое движение по железнодорожной ветке, проложенной по берегу Самары к Волге. Дорога доходила только до кромки берега, не затопляемого в половодье. И в Самарскую городскую Думу вскоре поступает заявление от агента Нобеля с просьбой сдать в аренду 200-300 саженей береговой полосы реки Волги, чтобы проложить рельсовые пути к существующей дороге. Его примеру следуют агенты других нефтепромышленных фирм. Так появилась на косе сеть железнодорожных путей, которые позволяли грузить нефтепродукты непосредственно из баков в железнодорожные цистерны. Но щедростью товарищество не отличалось. В 1891 году в Самарскую губернию вновь пришел голод. Самарское управление общества Красного Креста вело сбор средств, чтобы оказать помощь попавшим в беду людям. От нефтяной конторы Нобеля поступило всего два рубля. Для сравнения: купец Г.И. Курлин пожертвовал тысячу рублей.
На косе находились только технические службы нефтепромышленных фирм. А представительства их размещались в городе, в арендованных помещениях. Так, контора товарищества «Бр. Нобель» одно время работала в доме Шадриной на углу улиц Заводской и Воскресенской (Венцека и Пионерской). Затем переехала в дом Покидышева на Воскресенской. В годы Первой мировой войны занимала помещение в доме №84 по Дворянской (Куйбышева).
ПЕРВЫЙ ПРОДУКТОПРОВОД
В весьма трудное положение гласных Самарской городской Думы поставила война с Японией. Нефтеналивные баржи, порожние или с грузом, всегда зимовали в Поджабном затоне, который находился километрах в семи от города. На этот раз нефтепромышленники попросили разрешения поставить несколько барж на реке Самаре, чтобы вести отгрузку нефтепродуктов по железной дороге в течение всей зимы. Гласные боялись размещения столь опасного груза рядом с хлебными амбарами. Опасения были не напрасными. 25 октября случился пожар: горели хлебные баржи Бузина. По счастью, ветер дул в противоположную от нефтекаравана сторону. Возражения гласных сводились к следующему. Хватит с нас угрозы пожара. Река Самара служила и должна служить только для постановки на зиму порожних хлебных барж, которые грузят по весне для первого рейса. Не поставить их — хлеботорговцы понесут убытки при более позднем открытии навигации, а сотни рабочих лишатся заработка, который составляет от 30 до 100 тысяч рублей.
Впрочем, выход был найден. Товарищество нефтяного производства «Бр. Нобель» имело опыт строительства и эксплуатации нефтепроводов, которые соединяли промыслы, нефтеперегонные заводы и причалы для загрузки танкеров на Каспийском море. И в 1905 году по согласованию с железнодорожниками был построен первый в Самаре продуктопровод протяженностью пять километров от нефтебазы на реке Волге до станции железной дороги.
«СОБСТВЕННО РУССКИХ НЕ ВИДАТЬ…»
Размещение заказов на строительство судов для Волги за границей, приобретение там оборудования для судоремонтных предприятий влекло за собой и приглашение иностранных специалистов. Своих Россия не имела. Людвиг Нобель в «Журнале для акционеров» писал: «Большая часть мастеров — немцы, шведы, финляндцы;но собственно русских не видать. Этому горю пособить есть средство; оно тесно связано с другим важным вопросом в России: с уничтожением обязательного труда. Освобождение крестьян, в указанном нами случае, важнее, чем то кажется с первого взгляда. Только из этого сословия мы можем образовать дельных мастеров. Дворянин у нас не пойдет учиться на практике механике: он белоручка, и как бы он беден ни был, предрассудок касты удержит его. Мелкий торговец, пожалуй, денег ради и не прочь работать, но он торговлей легче хлеб наживет. Остаются мужики. Они действительно идут в работники, но выше подмастерья подняться не могут. Это не их вина. В них нет даже зародыша образования, нет основных понятий о науке. Он говорит, и совершенно прав: «Как я ни бейся, все меня мастером не сделают, возьмут немца». Да и прав он, непременно возьмут немца. Немец умеет читать, имеет понятие об арифметике и геометрии, а для русского мужика даже возможности нет приобрести эти простые сокровища знаний».
ЗДРАВСТВУЙ, «ГЛАВНЕФТЕСНАБ»!
Но время шло вперед, и новыми агентами товарищества, мастерами, механиками нефтебаз, судов все больше становились русские. Самым ярким представителем братьев Нобелей в Самаре стал Иосиф Александрович Баранов. Он возглавлял Самарский район товарищества более пятнадцати лет. В его ведении находились 23 склада нефтепродуктов во многих районах губернии. Один из самых больших находился в Самаре на косе. Здесь же были построены несколько домов на высоких бетонных столбах (в половодье коса заливалась водой), в которых размещались технические службы, квартиры служащих. До крушения керосиновой империи братьев Нобель потомственный почетный гражданин Иосиф Александрович Баранов не дожил несколько месяцев. Он скончался в возрасте 62 лет летом 1918 года. А осенью в Самаре началась национализация судов и баз нефтепромышленных фирм.
Перевалочная база «Главнефтеснаба» на косе рек Самары и Волги просуществовала долго. 4 июля 1948 года от удара молнии на ней вспыхнул пожар, который удалось ликвидировать только на следующий день. Сгорело около восьми тысяч тонн нефтепродуктов. При тушении погибло 35 человек: работники нефтебазы, пожарные, речники. После этой трагедии базу в городской черте постепенно стали ликвидировать. На ее месте был построен грузовой район порта, который существует и поныне.
Культура
Культура
