Толпа в цветах и гудит. И в этой толпе худощавый невысокого роста человек с «Лейкой». Михаил Клименков.
Валерий Чкалов. Летчик-испытатель, комбриг, Герой Советского Союза. Черт-те что на самолетах выделывал! И совершил первым беспосадочный перелет Москва -Северный полюс — Ванкувер. Гагарин 30-х! Женщины поголовно влюбляются. Мальчишки с Валерия Чкалова делают жизнь. И вдруг он — в Самаре!
20 июня 1937 года сажает, преодолев, невзирая на отсутствие видимости, обледенение и прочие напасти, 8504 километра, самолет в Ванкувере. А 4 сентября он в нашем с вами городе.
Два года как Самара — Куйбышев, и вот он тут, Чкалов. В 13-й школе был. «Варваров» в драмтеатре глядел. И без конца
— митинги. Из Горького приплыл. Пароходом «Михаил Калинин». Родственников навестить. Пожить у них тихонько. И родственники были на пристани. Пробиться не могли — толпа встречающих!
15 декабря 1938 года Чкалов будет испытывать только что сделанный истребитель и погибнет.
До сих пор спорят. Убился, сев самонадеянно на самолет с десятками неисправностей? Или убит из ревности к всенародной любви? Ну а тогда — слезы. Потоки слез по нему. И его перевоплощение. «В пароходы, в строчки, и в другие долгие дела». В Ванкувере — и в том памятник установили. Ну и Самара в стороне не осталась. Улица Чкалова. Санаторий имени Чкалова. Теплоход «Валерий Чкалов»…
Ясобралась о нем писать. Воспоминания Байдукова, товарища Чкалова по перелету, в своих книжных залежах откопала. Ну и в библиотеку нашу главную нацелилась. Подшивки газет полистать. Подробностей же хотелось. И атмосферой тех лет проникнуться. А мне говорят: в библиотеку успеешь. Сходи-ка сперва в Домжур. Там выставка старейшего самарского фотокора Михаила Федоровича Клименкова. Мемориальная, уже 13 лет как Клименкова нет. А снимки разных годов. И много таких, которые Михаил Федорович делал в 30-е. Не пожалеешь, сходи, говорят и протягивают выставочный буклет. И я листаю, а на 13-й странице…
Как это у Альберта нашего Эйнштейна? «При помощи совпадений Бог сохраняет анонимность?»
Я листаю буклет выставки фоторабот Михаила Клименкова, а на 13-й странице — Валерий Чкалов. На митинге у речного вокзала. Он у него за спиной, у Чкалова, наш речной вокзал. Тот еще, деревянный. Только-только построили. По проекту архитектора Волкова. Сначала Волков ДК Дзержинского спроектировал, жилой дом комсостава ОГПУ на Степана Разина и здание УВД. Потом — Загородный парк, или Фабрику культуры и отдыха, как тогда говорили. Потом дома речников на М. Горького. А в 36-м — речной вокзал. Сталинский ампир. В учебнике по географии фотка была. В 71-м снесут. А тогда только-только построили, и на снимке Клименко-ва Чкалов перед вокзальной аркой, увенчанной сталинским портретом.
Он 1910-го года рождения, Михаил Федорович Клименков. К фотоделу пристрастил брат — «бродячий» фотограф. Потом была работа в «Красноармейце»- газете Приволжского военного округа. Потом Клименков уехал в Москву. Туда, где не на жизнь, а на смерть бились три фотографических школы — салонная, пролетарская и авангардистская.
Буклет клименковской выставки открывает статья. О нем, о Клименкове. Автор — ученик Михаила Федоровича. член Союза журналистов России и куратор выставки Владимир Емец. И вот он там пишет, что ближе всех раннему Клименкову были именно авангардисты. И в наибольшей степени Родченко. Друг и соратник Маяковского, в историю фотографии вошедший благодаря экспериментам с ракурсом и точками фотосъемки. Но прежде всего он, конечно же, живописец, Родчен-ко. Живописец, график, художник театра, кино. Основоположник конструктивизма, родоначальник советского дизайна и рекламы. И кстати, и Клименков, прежде чем стать фотографом, учился живописи. В Самарском художественном техникуме, как пишет Емец. То есть было у нас еще и такое учебное заведение. Задолго-задолго до художественного училища им. К.С. Петро-ва-Водкина, которое появилось в 1973-м и осенью отметит 40-летие.
ВМоскве Клименков сотрудничал с газ етой «За коллективизацию». С «Рабочей Москвой», с «Вечерней Москвой». В Самару вернулся фотокором «Союз Фото». Предтеча «Фотохроники ТАСС», крупнейшего из отечественных фотоагентств. Выросло, между прочим, из РОСТА, Российского телеграфного агентства, для которого работали и Маяковский, и Родчен-ко. Вот эти самые «Окна сатиры РОСТА». Знаменитые плакаты времен Гражданской войны.
Клименков вернулся в Самару за три года до начала Отечественной. В Отечественную был связистом. После Победы продолжал работать на ТАСС. Потом стал штатным фотокорреспондентом «Волжского комсомольца». Публиковался в «Волжской коммуне», «Волжской заре», «Автотранспортнике»… Ну а в 37-м работает на «Союз Фото», снимает в Самаре Чкалова, и съемка ему удается. И удается, я думаю, потому…
Был такой фотограф Эдвард Уэстон. Американский фотограф-авангардист. Ну и зашел разговор о тайне фотопортрета. И Уэстон сказал, что дело совсем не в камере. «В конечном счете, — сказал человек, которого считают одним крупнейших явлений в фотоискусстве XX века, — успех или неудача при съемке портрета зависит от способности фотографа понимать людей». И вот мне кажется, что Клименков имел эту способность.
Отом, что 4 сентября в Самаре будет Чкалов, самарцы знали еще 3-го. Самара 1937-го — совсем не то, что Самара 2013, и сказать, что прихода «Михаила Калинина» ждал весь город, — преувеличение небольшое. Ну, конечно, делегации. Представители фабрик, заводов, общественных организаций. Но и неорганизованных, полагаю, было немало. Толпа, огромная толпа встречала Чкалова на речном вокзале. Вся в цветах, гудит, и в этой толпе — худощавый невысокого роста человек с фотокамерой.
«В молодости Михаил Федорович, -пишет о Клименкове Емец, — был большой модник. Любил одеться со столичным шиком и с первой столичной получки приобрел высокие шнурованные «канадские» ботинки и кепи с длиннющим козырьком». Возможно, Чкалова и встречал вот в этих щегольских ботинках и кепи.
Чкалов был в пальто. Или в плаще? Тогда носили такие массивные, из прорезиненной диагонали. Накрапывал, как рассказывают, дождь, и Чкалов поднял воротник. 33 ему было. Молодой, по нынешним меркам, человек. Совсем молодой. Но на снимке у Клименкова выглядит… Знаете, как говорили про Элизабет Тейлор? Воплощение зрелой женственности. Вот и Чкалов был таким воплощением зрелой мужественности. И объективу Клименкова удалось это схватить.
Актер Евгений Урбанский. Вот он в советском кино воплощал этот тип. «Коммунист», «Баллада о солдате», «Чистое небо»… Говорят, играл в этих фильмах Урбанский своего отца. В ЦК Казахстана отец работал, репрессировали в 38-м, в 55-м реабилитировали. Да и сам Евгений Урбанский был той же породы. Решил на съемке картины «Директор» выполнить каскадерский трюк и погиб. 33 ему, между прочим, было. И поэт Рождественский тогда написал: «Он умер, как жил: целиком отдав себя делу, во имя которого смеялся и плакал, шептал и кричал, любил и ненавидел. Он не мог, не умел экономить, играть вполсилы. Он привык жить на сцене и на экране. Жить, а не существовать!».
И разве это не про Чкалова? Их и потом было много таких, которые предпочитали жить, а не существовать. Клименков и их будет снимать. Ну, скажем, Булат Окуджава. «Михаилу Федоровичу, — пишет Емец, — посчастливилось фотографировать концерты в клубе Дзержинского легендарного барда и писателя. В его самый первый приезд к нам, в 1964 году».
Окуджаву Клименков снимал для самарской «молодежки». И «молодежка» снимок опубликовала. Но в архиве семьи, а выставка из архивных снимков, этой фотографии нет. Но есть, например, снимок питерского барда Александра Генкина. Он был тут у нас примерно в это же время. Пел в Городском молодежном клубе. Совершенно другое лицо. Прекрасное (у Клименкова все лица прекрасны), но другое.
Вшестидесятых лица совсем другие. И Самара другая. И это, признаться, очень сильное ощущение — двигаться от одного снимка Клименкова к другому. Все равно что идешь по стреле времени. Он ведь явился в этот мир в самом начале 20 века, Михаил Федорович Клименков. А ушел в самом его конце. 90 лет жил. И 60 лет смотрел на жизнь через объектив фотоаппарата. А снимков на выставке — 40. И вот я вам все про портреты. А там ведь и репор-тажная съемка, и пейзажи, и фотоэтюды.
Владимир Емец вообще считает, что самое сильное в творчество Клименкова — это как раз фотоэтюды. И один из них так Емеца воодушевил , что, вернувшись с открытия выставки, он сел и написал стихотворение. И там в числе прочих есть и такие строчки: Тропинка вьется по пригорку; Фигурка детская на ней. И прошлое еще ясней, И солнца луч бежит вдогонку. Я не думаю, что мы когда-нибудь обретем ясность в отношении прошлого. Мы не обретем ее, даже если все прошлое — от Ромула до наших дней — раскадрируем. Но это ничего не меняет. Мы все равно будем вглядываться и вглядываться в него. Стоять завороженно у старых фотографий и вглядываться. Ясности не обретем. Но прошлое станет… ясней. Ярче станет. Светлее и чище.
Михаил Федорович Клименков. Избранное. Домжур. До апреля выставлены фотографии. Очень рекомендую.
Культура
Культура
