Даанила отнесся к заданию императрицы Елизаветы Петровны со всей ответственностью. 260 лет назад он совершил опаснейшую экспедицию в Среднюю Азию. «Во исполнение Высочайшаго повеления.., в опыт к свободной с бухарскими и хивинскими народами коммерции, чрез дикия и степныя места… до Хивы и Бухарии отправлен был купеческий караван с товарами, при котором определен я был главным».
Добрались без потерь. Но вот там… «Впущены были в храм-сарай, то есть в гостиный двор, где, по приказанию ханскому, были под присмотром десять месяцев и без допущения нас до свободного торгу, a все товары наши забраны на ханский двор безденежно».
Другой бы растерялся, а Ру-кавкин самообладания не потерял. «В бытность нашу в Хиве старались мы разными средствами разведывать, как от пленных (из которых мы вывезли… российских четырех человек, бывших в плену около сорока лет), так и от приятствующих к нам хивинцев…».
Узнать удалось много чего. На целый доклад хватило. Вот, например. «Зима продолжается в Хиве не более двух месяцев: декабря и января, да и то только что земля несколько примерзнет, a снег не лежит, когда же несколько и выпадет, но как солнечное сияние случится, то и растает. Так же и в летнее время дождей мало бывает, а посеянный хлеб произрастает от напускаемой воды из каналов. Земля хивинского владения — песчаная и без навозу, а хлеб в урожае у них бывает: пшеница, пшено сарацинское, просо, чечевица; кунчара (оной в России нет), делают из сего семени масло; жугара (род пшеницы, здесь известной под названием белоярой; только оная очень крупна и шишки велики); оную употребляют как для себя в пищу, так и лошадям в корм. Овощу всякого, как и в России, довольно; сады имеют немалые, в которых родятся разные фрукты: виноград белый и черный, яблоки, груши, сливы и прочее. Хлопчатой бумаги сеют довольно, а шелковые заводы имеют небольшие; деревьев шелковичных (называемых у нас тутовыми) — при садах и каналах довольно. Заводы всякий, кто пожелает, имеет беззапретно, и не требуя к тому никакого дозволения… Замечательна одна редкая в Хиве особенность: там никогда не бывает чумы…».
Тепло, хорошо, но надо выбираться. Каким-то образом самарский Штирлиц дает знать о случившемся оренбургскому губернатору Ивану Ивановичу Неплюеву (как?!). «Симметричный ответ», по выражению нынешних дипломатов, последовал незамедлительно. «Господин губернатор, сведав о том, приказал задержать в Оренбурге хивинцев; … за … товары… напоследок платеж от ханского двора получен, но не настоящею ценою, а такою, какая хану разсудилась, и потом караван наш хивинским ханом отпущен в Оренбург».
История эта много лет спустя имела некое мистическое продолжение. В 1840 году в Санкт-Петербурге в типографии Министерства внутренних дел России неожиданно выходит труд С. В. Руссова «Путешествие самарского купца Рукавкина в 1753 году, с приобщением разных известий о Хиве с отдаленных времен доныне» с припиской — из Журнала Мин. вн. дел № XII
1839 года. Почему и для чего? Очевидно, в плане соответствующей подготовки общественного мнения. И точно — в эти же сроки состоялся Хивинский поход российской армии! Правда, неудачный. Войска потеряли 1054 человека, 604 были положены в госпиталь, многие из них не выжили. 600 пленных возвратились в Россию только осенью
1840 года.
…Однако вернемся к нашим героям в век 18-й. Елизавета Петровна продолжила важные государственные реформы. Ивана Ивановича Неплюева вскоре назначили генерал-губернатором Санкт-Петербурга. А Данила Рукавкин стал депутатом комиссии по составлению проекта нового Уложения (Свода законов государства Российского) и внес немало ценных предложений. Но это уже другая история.
Культура
Культура
