«На небесах, ребята, юмора нет. Так что шутите пока»

Откуда есть пошел студенческий театр эстрадных миниатюр.
Его родители хотели, чтобы он стал врачом. И он им стал. Но склонное к лицедейству студенчество знает Геннадия Ходакова как одного из отцов- основателей Самарского фестиваля эстрадных театров «Веселый самовар».
— Вчера в Волгограде, Геннадий, от­крылся традиционный, 27-й по счету, фе­стиваль студенческих театров эстрадных миниатюр. И знаете, о чем я подумала? От­личный повод встретиться с вами. Встре­титься и поговорить о первом самарском стэмовском фестивале. Ведь именно Вол­гоградский, точнее, оглушительная побе­да на Волгоградском в 1986 году команды «Куполин» из самарского политеха, побу­дил вас заняться организацией аналогич­ного форума в Самаре.
— Ну, в общем-то, да. Сам я уже окончил мединститут, но в свободное от врачебной практики время писал для самарских СТЭ­Мов, а на тот момент еще и ставил по прось­бе друзей в «Тип-Топе», это плановый инсти­тут, один свой спектакль — «Ящик с сюрпри­зом». Ну и приходит к нам на репетицию Ми­ша Нейштадт (сейчас один из ведущих самар­ских шоуменов, а тогда руководитель СТЭ­Мом политеха) и говорит: « Дай сценарий. На фестиваль в Волгоград пригласили, а ехать не с чем».
— Беда была с текстами?
— Еще какая! Так вот, я говорю: «Бери. Бе­ри, но есть условие – я еду с вами». Мало того, я им еще и тапера своего дал — Сашу Финкель­штейна, спектакль-то музыкальный. Тапер от бога. Ни одной ноты не знает, но нашепчешь мелодию — тут же изобразит.
-А что же вы с «Тип -Топом»-то не по­ехали?
— А волгоградцы тогда только политехни­ков собирали. Ну и наши взяли Гран-при.
— Про что спектакль?
— Пародия на наше тогдашнее телевидение. Дикторская подводка, и как бы шли переда­чи. Была такая — «Больше хороших товаров», помнишь? Прилавки пустые, а по «ящику» про товары. Ну и мы про них. На знакомые всем до боли мелодии.
— Вечерами чем занимались?
— Жили все приезжие в одной гостинице «Юность», а там зальчик небольшой с пиани­но, ну и мы устраивали джем-сейшн такой стэ­мовский. Одесситы потом назовут то, чем мы там занимались, «гэками». А мы это наше дело звали «бяками». Что такое «бяка»? Это паро­дия. Днем ты смотришь официальные высту­пления коллег, а вечером в неформальной об­становке предлагаешь пародию на увиденное. Чистый импровиз. Причем тут же кто-то дела­ет пародию на твою пародию, и так до утра под самовар с бутербродами. И это одновременно был и релакс, и мастер-класс, и лаборатория, потому что многие «обкатывали» здесь мини­атюры, которые по каким-то причинам не по­падали на большую сцену. Сыроваты, может быть, были. А может, чересчур остры. С ма­терком. Такой «Комеди Клаб» восьмидесятых.
— Кстати, как вам этот проект? Я о «Ко­меди Клаб».
— Нет, ну начинали они очень хорошо. Но сейчас, по-моему, уже мало чем отличаются от «Кривого зеркала», которое так яростно кри­тиковали. Все шутки на уровне нижнего бю­ста.
— Да просто ребята тупо срубают баб­ло. Пока пипл хавает.
— Возможно, хотя потенциал актерский у ребят потрясающий. У нас, между прочим, тоже такие актеры в самарском СТЭМе были! Я про восьмидесятые. И в медицинском, и в связи, и в пединституте, и в авиационном, и в плановом, и, конечно же, в политехе. Ну и, естественно, мне стало обидно. В Киеве фе­стиваль есть, в Донецке есть, в Волгограде есть, а в Самаре, которая и в Волгограде всех сделала, и в Киеве, и в Донецке первые ме­ста брала, – нету. Ну и пошел я к другу свое­му Сереже Федорову, он тогда еще не был ме­диамагнатом, а был журналистом «Волжско­го комсомольца», пошел к Саше Мескину, ко­торый был директором Дома молодежи, в ко­тором работала и Тома Гусева. Пришел и ска­зал: «Ребята, Самара в Волгограде всех сде­лала, а своего фестиваля у Самары нет. Есть междусобойчики. Но это ж фигня!». Они со­гласились — фигня, и мы всей этой нашей мо­гучей кучкой — в обком комсомола. Написа­ли, как сейчас говорят, бизнес-проект и – к первому секретарю. А он нам — не только «до­бро», но и деньги. Ну и завертелось.
— А почему «Веселый самовар»?
— А потому что под эгидой «Волжского комсомольца», в котором была одноимен­ная рубрика, где Юра Воскобойников раз­мещал свои замечательные карикатуры. Ну уж и мы постарались. Со всей страны (тог­да она называлась Советский Союз) собра­ли коллективы, и только лучшие. Днепропе­тровск, Минск, Пермь, Волгоград… Театров шесть, наверное, приехало. С нашей сторо­ны восемь, не меньше. Арендовали ОДО. На­род ломился. Все восемь дней. И так всякий раз. Мы это мероприятие в мае проводили. С 1-го по 9-е.
— И когда последний «Cамовар» стави­ли? Вот этой вашей могучей кучкой?
— Последний? В 91-м, потому что рух­нул Союз. Рухнул Союз, рухнула КПСС, ну и ВЛКСМ, который давал на фестиваль деньги. Но мы красиво ушли. Мы в 90-м, опять-таки, взяли в Волгограде Гран-при.
— И чем на этот раз удивляле?
— Спектакль назывался «До свидания, Са­ша». И это был последний мой спектакль на тот момент. То есть я и потом в Волгоград ез­дил. Но уже как член жюри.
— А можно о спектакле подробнее?
— Там много всего. А подтолкнуло меня к этой вещи… У меня друг есть – Боря Горелик, минчанин. Мы с ним в 86-м познакомились. Вот на том самом Волгоградском фестивале. Он в Минском политехническом преподавал и руководил театром «Коллизей». У Бори — дочка Элинка, одного возраста с моим стар­шим сыном. Она танцами занималась. Баль­ными. Их было сорок в коллективе, детей. И они поехали выступать в Гомель. А танцева­ли на открытой эстраде. Сорок минут. И все это время шел снег. А был май 86-го. И толь­ко что долбанул Чернобыль. Но никому и в голову не пришло, что снег может быть ра­диоактивен. А через год в коллективе начали болеть дети. Стали обследовать, и обнаружи­лось, что и у Элины очень плохая кровь. Че­тыре года стэмовцы всего Союза Элинку тя­нули. Мы устроли ее на лечение в Москву. Кто-то сказал, что может помочь икра. Мы скидывались и из Волгограда везли в Минск черную икру трехлитровыми банками, а из Владивостока – красную. Но не помогали ни лечение, ни икра. И когда в 90-м я с двумя ре­бятами из «Тип-Топа» приехал в Минск на юбилей «Коллизея», то после спектакля Бо­ря отозвал меня в сторонку и сказал, что вы­ход только один – ехать в Штаты. Причем на­совсем. Только там делали пересадку костно­го мозга.
В апреле они должны были улетать в США, а в феврале Боря в последний раз при­вез в Волгоград «Коллизей». А я привез вот эту свою сборную. И вот этот свой спектакль.
О том, что Боря уезжает, кроме меня не знал никто.
«До свидания, Саша, или Проходной двор» — так, если быть уж совсем точным, этот спектакль мы назвали. Первая новелла о двух пианистах. С детства дружат. Живут в сосед­них дворах, ходят в одну школу, музыке учат­ся вместе и, повзрослев, вместе дают концер­ты. Но после очередного один говорит вдруг другому: «Больше мы с тобой играть не будем — я уезжаю».
— Почему?
— А все остальные новеллы, они вот на этот вопрос и отвечают. В каждой – разные герои: дворник, акционер, любимая, друг, со­ратник, брат… И ситуации разные — преда­тельство, унижение, глупость, жадность, не­понимание, невозможность защитить своего ребенка… На первый взгляд, разные.
— А на второй?
— А на второй — это все то, что и понуждает людей к эмиграции, которая совсем не обяза­тельно географическая. Которая может быть, а чаще всего бывает, внутренней.
— А спектакль-то страшненький.
— И одновременно очень смешной. И они все в зале и плакали, и смеялись. Одновре­менно.
— Борис уехал?
— Да.
— А девочка выжила?
— Практически одна из всего коллектива.

Читай, где удобно