Стихи, музыка, сцена

09.07.2012

Автор:

Сегодня наш собеседник — самарский поэт, актер Константин Потапов

— Как пришло осознание того, что литература — это твое?
— Если отбросить подростковые опыты, сочинительство стало занимать большое место в моей жизни в 18 лет. Как сейчас помню: я был студентом Самарского государственного университета, сидел на паре по высшей математике. Я ничего не понимал в высшей математике, было много времени, которое нечем занять. Первый мой текст был отвратительным. Я его написал и ото всех спрятал. Потом долго не писал. Затем была долгая счастливая-несчастливая любовь. Когда несчастливая — писал грустные плохие стихи, когда счастливая — веселые плохие стихи. Так прошел год. Все, что написал за первый год, я выкинул. Но стихи занимали все больше времени, и я стал все более внимательно к этому относиться.

— Решение читать стихи со сцены пришло легко?

— Я занимался театром в школе, были эпизодические роли в спектакле. Когда пришел в университет, хотел заниматься КВН, как и все, кто ничего не умеет делать. Хорошо, что отказался от этого. В какой-то момент я понял, что просто печатный текст не получается продвигать. Со стихами в первый раз вышел на сцену на втором курсе — мне было уже 19. У меня была энергетика, мощный энергетический удар, который я посылал в зал, но этот удар всегда был одноплановым. Начал заниматься с репетиторами. Написал поэму «Слово», по которой позже поставил одноименный спектакль. Это было, наверное, единственное мое произведение, написанное специально для сцены. Обычно я сначала пишу и только потом оцениваю, как это будет на сцене, если будет вообще. Стараюсь, чтобы на меня как на автора ничто не влияло.

— Расскажи о своей аудиокниге «Вслух», которая в десятом номере журнала «Молодежная волна» представлена на приложении -электронном диске.
— Она создавалась случайным образом. То, что было записано к тому моменту, плюс несколько вещей, сделанных специально для этой книги. Просто мне очень хотелось выпустить именно аудиокнигу. За неё мне гораздо менее стыдно, чем за первую печатную книгу «Времена суток», которую я бы сейчас изъял всю.
Сейчас делаю новую аудио-книгу. Там мы используем звуковые эффекты, пытаемся создать звуковое пространство. Мы — потому что при работе над книгой мне помогает звукорежиссер. Я пытаюсь создать цельное произведение искусства, где текст бы отходил на второй план. Но мне кажется, что уход текста на второй план в итоге выдвинет его на первый.

— Вы соединяете текст с музыкой, интершумом, визуальным рядом. Получается, текст уже не самоценен?
— Я как автор стараюсь создавать текст так, чтобы на него ничто наносное не влияло. Если это не хип-хоп, который я не считаю поэзией в полном смысле слова. В конце концов главное, чтобы адресат — читатель, слушатель, зритель — ценил текст таким, каким он создается изначально — просто текстом.

— Перейдем к новому твоему проекту умного хип-хопа Posternak. Ты сказал, что хип-хоп — это не поэзия. Что же это тогда для тебя.?
— Хип-хоп — это такой инвалид повсюду: и в тексте не поэзия, и в музыке — недомузыка. И актерское — не совсем актерское…

— Что же тебя в этом «инвалиде» тогда привлекает?

— Меня в хип-хопе привлекла возможность читать вслух. Я слышал, как это делали, я понимал, что могу это сделать не хуже. И мне кажется, мы делаем более тонкие вещи. Мы решили сделать хип-хоп для тех, кто не любит хип-хоп. В следующем альбоме будем постепенно переходить к электронной музыке. И Ивану Шведову, музыканту, с которым я работаю, это более близко, и мне интересно.

— Не боишься, что тебя унесет в сторону этой «непоэзии» и ты останешься в рамках хип-хопа?
— Максимум я могу бояться, что меня больше будут воспринимать как хип-хопера. А в остальном — писать я буду продолжать в любом случае. У меня есть еще проза, которую я пишу для себя, там я вообще свободен. Куда меня утянет в итоге — не знаю.

— Распространено мнение, что на литературе нельзя зарабатывать деньги.
— Эти люди просто не умеют зарабатывать деньги. Деньги зарабатывать можно на всем.

— Кто твои любимые поэты?
— Бродский, Пастернак, Цветаева.

— Твоя дальнейшая судьба будет связана с литературой и музыкой?
— У меня очень много вариантов примерного будущего. Но очень бы хотелось всегда писать стихи.

СПРАВКА "СГ"

Константин Потапов пишет стихи, пьесы, занимается их постановкой на сцене. Лауреат различных фестивалей искусств. Спектакль «Слово», поставленный по его одноименной поэме, занял первое место в номинации «Театр» на Всероссийских Дельфийских играх. Первый сборник стихов «Времена суток» вышел в издательстве «Бахрах-М». В рамках проекта умного хип-хопа Posternak выпущен дебютный альбом «Достать Чернил!» Занимается постановкой сценических программ на основе собственных текстов, работает над музыкальным альбомом и сборником стихов, выступает в различных городах России. Член Самарской областной организации молодых литераторов.

Дирижер
Зал полон. Сжат в точку. В монокль. В зрачок.
И вдох затаили пред выдохом горны.
Смотрите! застыл поднесенный смычок
к скрипичным, натянутым в ужасе горлам…
Секунда – и взрыв. Захлебнутся в аккордах.
Пойдет из артерий и вен, горячо!
Из самых предсердий, из вскрытой аорты!..
Но медлит. Все взгляды на нем. Обречен.
И тронул тихонько. С опаской. Легко.
Повел чьим-то детством, в обход, берегами…
Чуть слышно. На пальцах. За хрупкой рукой –
все, полными слез, не дыша, не моргая…
И вдруг разревелась громада органа!
И грянуло. Ливнем. Потоком. Рекой.
Взметнулось страницей. Смелей. Ураганом.
И руки в мольбе – успокой! Упокой!
Но нет. Не сдержать. Слишком долго держал
в себе тишину одичавший оркестр.
Теперь лихорадкой, в испарину, в жар!
И воздуха мало, и звука, и места.
И только погибнуть. И пасть. И воскреснуть.
Зал вымер. Зал сжался до точки. Зал вжат
во взмокшую спинку притихшего кресла:
Спаси! Успокой! Ведь неужто не жаль?..
Но нет. Не спастись. Море требует жертв.
Лицо ошалевшей от скрипа скрипачки.
Смотрите! упавший изломанный жест.
И фрак его в брызгах бемольных испачкан
до локтя! Смотрите! Он сдался. Он прячет
изящных виновниц за кругом манжет.
Расстрелянный залпом разверзнутых жерл,
склоненный пред музыкой вдвое, он… плачет.

Договоренность
Я спел бы любимых — мое глубоко
не станет тебе также дорого.
К твоим гарпунам – только нежность боков,
шлейф строчек косатки распоротой.
Мне счастье: погаснуть багровым белком.
Мне счастье: в песок гибнуть сотней быков
под страстным твоим, матадоровым.
Ну, разве не здорово?
— Здорово —
О, всадник мой милый, ты десны — в лоскут,
с испуга запуталась в стремени.
Во мне от твоих остро скроенных скул
болезни, весна, обострение,
настолько уверовал в нашу тоску,
что если и тянется что-то к виску,
то лишь огнестрельное.
Ситуация скверная?
— Скверная —
Давай-ка тайком, под полой, чтоб не вскрыть
аорты за рамки приличия.
Меж нами уже было столько искры,
что в пору вводить электричество.
Пусть в каждом постскриптуме
слышится скрип
эмали зубовной, ты этот санскрит
осваивай, если приспичило.
К чему это личное?
— Лишнее —
На дне голубом – вволю жженых дотла,
запрятанных от окружающих.
Созвездья сгоревших, лед лопнувших ламп —
как носишь такое пожарище?
Я к этому небу приросший атлант,
держу на своих твой нечастый онлайн –
легко, если не приближаешься.
Не надо, пожалуйста…
— Жалости? —
Сама ведь в колени – измученным псом,
безумная нежная гончая
В космических станциях бродишь босой
да сводишь с ума колокольчиком.
Как тяжек твой преданный, как невесом…
Давай-ка представим, что все это сон
чтоб медленней, медленней, как колесо
«Мустанга» вверх дном на обочине.
Давай выключать, обесточивать.
Без скомканных сор, без затянутых сол,
до фразы, до фазы «Все кончено!»…
— Да как-то не очень-то
хочется —

Читай, где удобно