Сколько же их на самом деле было? Этого не знает никто — сколько убито солдат, женщин, мужчин, детей, стариков, сколько их вообще было.
Это время величайшего героизма и величайшего предательства.
Человек перед лицом небытия словно бы вспыхивал, и сразу становилось ясно, для чего он пришел в этот свет — подняться с молитвой в атаку или только с чьим-то именем, а быть может, он поминал в этот момент Родину или свою мать — никто не знает, что он испытывал — страх или у него за плечами вырастали крылья.
Текла людская река — потом так и скажут, что текла людская река. Их были миллионы. До сих пор лежат непогребенные кости. Их вымывают реки, их достают из старых окопов поисковики.
Нужны ли эти жертвы государству? Государству, привыкшему только карать.
Гитлер считал, что такое государство, проходящее по телам своих граждан раскаленным колесом, не может рассчитывать на их героизм.
А люди сражались не за государство. Они сражались за себя, за своих детей.
Какое может быть государство, если в дом к тебе ворвались, вывели всех на двор и поставили под дула автоматов?
Люди помнят все — и как бросили раненых в Севастополе, и как взрывали госпитали при отступлении, и как бросали солдат на минные поля, и как бомбили по своим же.
А сколько расстреляли просто так — за один косой взгляд. Миллионы попали в окружение — не вышел никто. Перед самой войной в армии так выбили всех офицеров, что германские маршалы считали, что дух армейский русские не восстановят и за тридцать лет. Понадобилось три года. Три года и немыслимые потери. В атаку ходили с голыми руками. Немцы очень боялись такой рукопашной. Не было даже ножей, саперных лопат — руками, голыми. Люди заплатили очень высокую цену. Они заплатили самую высокую цену. Они шли высокие, красивые, войска СС — белая рубашка, галстук. Они выглядели инопланетянами на фоне наших, не кормленных неделями, забытых на передовой, оставшихся без единого патрона, солдат.
Все народы СССР дрались в этой битве. Многие пали, кто-то выжил, но никто никого не разделял — на войне нет наций и национальностей. Есть только смерть и доблесть.
Они были очень хорошо подготовлены. Это была могучая армия, и они пришли к нам убивать.
Дивизия «Эдельвейс» — горные стрелки. Каждому не более 24 лет, а за плечами уже несколько лет войны в горах. Мне как-то рассказывали: такая часть вошла в богом забытую кавказскую горную деревушку. У встречного старика спросили, что тут проживает за народ. Он назвал народ, его не поняли, и тогда старик сказал: «А вы считайте нас русскими», — вот и все. Вот такая это была война.
Культура
Культура
