Алексей Константинович Аксенов принес в «СГ» свои воспоминания и юношеский рисунок, сделанный в День Победы, 67 лет тому назад.
«Разбирая старые бумаги, нашел дневник, который вел в 9-м классе, и зарисовку. Материал переработал», — объяснил гость. Нам показалось, читателям будет интересно познакомиться с этими находками, и сегодня мы публикуем их.
Мне, 16-летнему юноше, на всю жизнь запомнился рассвет 9 мая 1945 года. Мы жили на улице Вилоновской, 70 в одном из четырех деревянных одноэтажных домов, составлявших обычный самарский двор.
Все жильцы двора были дружны между собой. Задавала всем тон наша домкомша тетя Аня (Анна Васильевна Комарова). Она была в 30-е годы пионервожатой в крымском пионерлагере «Артек», и ее общественный характер остался с ней навсегда. Двор под ее руководством всегда был в порядке. Все жильцы были как одна семья. Если кто-то готовил что-то вкусненькое, то обязательно угощал соседей. В вечернее время во дворе раздавалась из окна музыка — голоса Шульженко или Руслановой или ритмы танго и фокстрота. В выходные дни во дворе собирались жильцы и слышались странные восклицания «дед» (90), «барабанные палочки» (11), «туда-сюда» (69). Это играли в лото. А в жаркие летние дни компанией отправлялись за Волгу на пляж. На любую печаль или радость в семьях отзывались дружно и сердечно.
22 июня 1941 года двор сразу преобразился. Стал каким-то пасмурным, притихшим. Начали уходить на фронт мужчины. Первым ушел кадровый военный дядя Федя Мингалев — молодой муж, красавец цыганского типа. Затем ушел дядя Коля Романов, муж тети Ани Комаровой, которая осталась с тремя малыми детьми — Инной, Галей и Славиком. Тетя Нюра, дочь Лида и сын Виктор проводили отца, дядю Васю Панкина (первоклассного столяра). Ушел на фронт Ефим Рудой, и его сестра Рива надела форму военврача.
Во дворе остались женщины, инвалиды и старики. Многие были призваны на работу на оборонные заводы Безымянки и предприятия города. Появились во дворе новые люди — семьи эвакуированных с заводами из Воронежа и Днепропетровска. Они были поселены на условиях «уплотнения». Настали суровые времена. Не хватало продуктов. Несмотря на карточки, в домах было холодно, не хватало дров на «буржуйки». Были перебои с электроэнергией, и комнаты освещали керосиновыми лампами, а то и свечами. Город был затемнен — ожидались бомбежки. Помню, как ночью над городом появился немецкий самолет-разведчик, как его осветили прожектора и стали стрелять зенитки. Осколки со свистом барабанили по крышам домов. Несмотря на тяжелую обстановку во всем, традиции дружбы соседей оставались. Как-то тетя Паша Зимина потеряла продуктовые карточки, и весь двор поддерживал ее кто чем мог весь месяц.
Стали раздаваться во дворе плач и крики отчаяния — получила «похоронку» на мужа тетя Нюра Панкина. Она работала на заводе Безымянки, и смерть мужа подкосила ее. Вместо нее к станку встал ее сын Виктор, друг моего детства. Пришло известие о гибели в бою дяди Коли Романова, мужа нашей домкомши тети Ани. Выбежала во двор с плачем молодая жена дяди Феди Мингалева Маня с «похоронкой» в руках. Оцепенев, встретила известие о смерти Ефима Рудого тетя Рива с сынишкой Ильюшкой. Мобилизованный в 1944 году в армию 18-летний парень Володя Зимин вернулся через полгода с тяжелой раной головы и умер на руках матери тети Паши.
Все, кто остался во дворе, ловили каждое слово диктора радио Левитана из черных тарелок-репродукторов. В 1944 и начале 1945 годов надежда на окончание войны, надежда на победу окрепла у людей. Они с нетерпением ждали этого дня. И вот на рассвете в среду 9 мая 1945 года я был разбужен выстрелами у крыльца нашего дома. Выскочив, увидел отца с берданкой в руках, стрелявшего в воздух. «Сынок!», — крикнул он. — Победа»! В репродукторе гремел сочный голос Левитана: Германия разгромлена, Великая Отечественная война завершена, а 9 мая объявляется всенародным праздником.
Весь двор моментально ожил, все соседи выбежали из домов. Тут наша домкомша тетя Аня опять была впереди — вынесла красный флаг, и я с Виктором Панкиным с гордостью укрепил его на воротах двора. Кто-то уже притащил столы, поставили на них закуску и водку (кто что мог). Все сгрудились у столов, и тетя Аня подняла граненый стакан, сказав: «Дорогие мои! Выпьем за нашу Победу, которая далась нам страшно тяжело, за которую погибли наши мужья, братья, сыны!» Все молча поддержали тост.
В следующем были помянуты все солдаты нашего двора, погибшие на войне, — Василий Панкин, Николай Романов, Федор Мингалев, Ефим Рудой, Владимир Зимин. Торжество чередовалось то песней, то плачем. Появился баянист из соседнего двора. Начались музыка, песни и пляски. Особенно выделялся густой бас дяди Коли Рязанцева, рабочего-молотобойца. С улицы на радостный шум подходили незнакомые люди, пели, плясали, целовались. К нам в дом пришел наш родственник дядя Миша Грязнов на костылях. Он был кавалеристом в корпусе генерала Доватора и получил ранение в атаке. Пришли также в гости к нам куйбышевский скульптор Акимов и художник Котельников. Они степенно вели разговор за рюмкой о жизни, о войне, о Победе. Утверждали, что теперь жизнь будет неузнаваемо лучше, чем до войны, так как народ это заслужил.
На меня этот день произвел неизгладимое впечатление. Я с детства хорошо рисовал. Занимал призовые места в областных олимпиадах и Всесоюзном конкурсе детского творчества «Наша Родина» в 1939 году. Будучи учеником школы № 6 г. Куйбышева, работал художником в 1944-1945 гг. в кооперативе «Всекохудожник». В каникулы, выходные дни, вечерами готовил патриотические плакаты и копии картин. В этот памятный день я сделал с натуры набросок торжеств в нашем дворе. Показал его нашим гостям — скульптору Василию Петровичу Акимову и художнику Никифору Захаровичу Котельникову. Они похвалили меня и сказали, что это эскиз к будущей картине. А еще, что наша Победа в этой войне будет надолго неиссякаемой темой для творчества.
Таким у меня остался в памяти незабываемый День Победы. Убежден, что молодое поколение нашего двора того времени — Инна, Галя, Славик Романовы, Илья Рудой, Зина, Ира Зимины, Володя Рязанцев — также никогда не забудет этот памятный день в своей жизни.
К сожалению, в нашем дворе уже никого не осталось из того поколения военных лет, а на сам двор надвигается каменная громада строящихся высотных монстров
Культура
Культура
