Культура

Театр «Место действия» готовит показ трех пьес о Самаре

В прошлом году артисты получили президентский грант.

Проект связан с краеведением. Основатель, художественный руководитель и режиссер театра Артем Филипповский рассказал «Самарской газете» обо всех задумках, которые коллектив планирует осуществить после окончания вынужденной паузы в учреждениях культуры. А режиссер «Уместного театра» Игорь Катасонов представил постановку пьесы «Ветер страха» — одной из трех, входящих в состав проекта #ЭТО_САМАРА.


Артем Филипповский:

«Свое «Место действия»

— Нашему театру шесть лет, и мы давно хотели собственное помещение — уютный подвал за приемлемую аренду. Свое место необходимо. Долгое время играли в Центре социализации молодежи, но не было возможности проводить репетиции, адаптировать постановки под площадку, сделать нормальный свет. Все время как на пороховой бочке: будет завтра прогон или нет? Даже дырку просверлить нельзя!
Благодаря проектам с бизнесменами города нам удалось арендовать помещение. Ремонт вместе с актерами и друзьями театра делали своими руками: два месяца шпаклевали, клали плитку. Сварили помост — теперь есть своя сцена. Пространство зрительного зала небольшое — на 70 мест. Пока купили только 43 стула.

Рефлексия о родном крае…

— Проект, на который нам удалось получить президентский грант, длительный, работа над ним началась в ноябре прошлого года. Он состоит из трех частей. В ноябре к нам приезжали драматурги Серафима Орлова, Сергей Давыдов и Маша Конторович. Их отбирали по принципиально разным драматургическим школам. Орлова — московская, Давыдов — тольяттинская, Конторович — ученица Николая Коляды. Самарские деятели культуры — театральный критик Ксения Аитова, журналист Армен Арутюнов, научный сотрудник Музея модерна Илья Саморуков, писатель Андрей Олех, искусствовед Валерий Бондаренко рассказывали им про наш город.

Драматурги приезжали на восемь дней. Помимо встреч с экспертами и экскурсий в их распорядке дня были самостоятельные поездки по городу — на Мехзавод, в «Кошелев», по набережной.
У каждого автора был свой интерес. У Конторович — космическая и послевоенная Самара: как повлияла Великая Отечественная на наш город, бункер Сталина. Орлова проявляла любопытство относительно городских мифов: Стенька Разин, стояние Зои, Пиня Гофман, культ всего самого большого — крупнейшая в Европе площадь.

Потом авторы уехали и до середины января писали пьесы. По идее в итоге должна была получиться одна. Драматургам предстояло сделать каждому свою новеллу, которые затем составят части единого текста. Наподобие проекта «Париж, я люблю тебя».

А в итоге они расписались, и у каждого получилось по пьесе. Когда мы получили материал, встал выбор: взять отрывки или выбрать одну из пьес? Мы решили пойти по иному пути и поставить все три. В помощь пригласили режиссера «Уместного театра» Игоря Катасонова, он поставит пьесу Давыдова «Летсплей».

Если зрителям все три спектакля понравятся, то это как некий сценический триптих мы будем играть в три вечера.

Заключительный этап — обсуждение постановок со зрителями и культурной общественностью. Планировали на конец марта, но теперь показ отложили на неопределенный срок.

Цель гранта и наша задумка в том, чтобы диалог вокруг этого материала вывел нас на дискуссию об идентичности самарцев. Как на нас влияет наша большая река Волга? То, что она течет перед нами. То, что у нас есть пляж. То, что город расположен на одной ее стороне, а не на двух. В одной пьесе это стало определяющим моментом. Каким образом на нас влияют три эпохи: купеческая, космическая и современная? Что для нас значат районы, которые сейчас появляются, некая многослойность территории? Человек, приезжая из «Кошелева» в центр, может ощутить, что оказался в другом городе. Это вещи, о которых мы не задумываемся, но которые влияют на нашу жизнь.

Это не документальный анализ. За девять дней, что драматурги пробыли в Самаре, конечно, нельзя полностью узнать город, но можно составить некое художественное впечатление. Поэтому так интересно обсудить тексты со зрителями. Какими нас увидел драматург? Есть ли это в нас? Будем ли мы этому сопротивляться? Некая рефлексия о нашем городе.

… и другие планы

— Помимо президентского гранта мы работаем над постановкой «Маленького принца» для детей.
В конце апреля на нашей площадке будет играть свои спектакли Самарская актерская мастерская «Доктор Чехов» Аллы Коровкиной.

Очень популярными сейчас становятся онлайн-трансляции. Мы уже работали в таком формате с одним своим спектаклем — «Летние осы кусают нас даже в ноябре». 20 марта зрители, которые записались на спектакль, но не смогли прийти из-за угрозы коронавируса, благодарили за возможность посмотреть трансляцию в интернете.

Планируем проводить тренинги, лекции, практикум театра. Художник и искусствовед Сергей Баландин расскажет о теме тела в искусстве.

Тренинги по актерскому мастерству предполагаем проводить как вживую, так и онлайн.

Хотим устраивать читки современных пьес (например, по материалам «Любимовки»), поэтические вечера. Предлагаем зрителям широкий спектр различных мероприятий — в области театра, кино, литературы. Какие-то из них платные, какие-то бесплатные.

Нетипичный формат

— Проект спектаклей о своем городе сам по себе не нов. Есть инициативы типа «ТверьТверь», «Тюмень уехать нельзя остаться». Я не сильно глубоко в теме, но понимаю, что часто это такие спектакли в жанре вербатим, высказывания-монологи актеров, основой для которых стали интервью с местными жителями, успешными и реализовавшимися или неуспешными и не реализовавшимися, но живущими здесь, либо людьми отсюда, но сумевшими чего-то достичь, проживая в других географических точках. Пьесы, которые написаны к самарскому проекту, выбиваются из такой концепции. Это не просто набор интервью, так или иначе смонтированных и оформленных, а сюжетные пьесы с взаимоотношениями героев, с событийным рядом, сфантазированные драматургами, но на основе «нас и нашего». И такой подход применительно к формату «пьеса о городе» нетипичен. Как нетипично и наличие не одного, а нескольких драматургов в рамках проекта. И появление в итоге не одного, а сразу нескольких спектаклей о городе, показанных подряд в три вечера.

Я не много знаю проектов о Самаре и про нее. Припоминаются два, так или иначе касающиеся города. Во-первых, несостоявшееся в силу определенных причин событие на Даче со слонами. Проект, кстати, тоже намечался коллективным и ткался несколькими независимыми театрами: зачинщиками — «Местом действия», при посильной помощи их коллег: «Города» и «Уместных». Задумали играть отрывки пьес Леонида Андреева, но в антураже самарского памятника архитектуры, на выходе должно было быть что-то не сильно расходящееся с самарской ментальностью, что-то если не о Самаре, то около нее. Во-вторых, совсем недавний проект «Город. Разговоры». В нем преуспевшие в разных социальных областях самарцы рассказывали о себе, своем выживании, становлении здесь. Но такой истории, в самом названии которой фигурирует Самара, не было.

По лабиринтам текста

— Первое название пьесы, которую мы ставим, — «Ветер страха». Потом Давыдов поменял его на «Летсплей». Но я попросил Сергея оставить за нами право именовать спектакль «Ветер страха». Это название сущностно сплетается с тем, что мы делаем и как решаем материал. Сошлись на такой афише: спектакль «Уместного театра» «Ветер страха» по пьесе Сергея Давыдова «Летсплей».

Мы очень сложно искали «свойские» взаимоотношения с ней, она нетипична для нас. Но работа с нетипичным материалом — зона роста для команды. Эта пьеса — такой немного комикс, как бы несерьезная. Со временем стало понятно, что эта несерьезность нужна, чтобы «обсмеять», прикрыть на самом деле что-то важное, значимое. Если бы Давыдов попытался коснуться важной темы серьезно, получился бы пафос, а он этого как хороший драматург грамотно избегает. Принципиальным стало под такой жанровый формат подобрать ключ, при котором и пьеса бы раскрылась, не потеряв своей жанровой органики, и актеры бы убедительно растворились в ней. Процесс шел непросто и небыстро — тупиков встречалось много. Была куча проб и вариантов. Например, сделать эту историю в духе настольной игры. Была попытка решения и через квест, когда главным героем должен был быть один из зрителей, случайно выбранный нами. В итоге от многого отказались, каждый раз приходя к пониманию, что идем по ложной дороге, когда «где-то сшивается, а где-то расходится». Поиск концепта, шатание по лабиринтам пьесы было, с одной стороны, мучительным, с другой — интересным. В какой-то момент интуитивно пришел ход, световой, который заставил работать рацио. Стерлись разводы со стекла, и все, казавшееся за окном мутным, приобрело четкость очертаний. Стало понятно «что». А «как» — это проще и решается дальнейшими репетиционными пробами.

История простая и понятная

— Команда будущего спектакля большая. Участвует костяк «Уместного театра» и несколько новых актеров. На время карантина работа заморожена, находится в предэскизной стадии. Многое решено и сделано в черновом варианте. «Ногами» пьеса пройдена до конца, но все «черные дыры» и «белые пятна» не закрыты. Может быть, понадобятся еще один или два актера, но это не точно.

Зритель не увидит что-то из ряда вон выходящее из нашей эстетики. Минимализм, работа почти без реквизита, уход от мелких бытовых деталей и от актерского нажима. Но это будет не тяжеловесная для зрительского восприятия история, в хорошем смысле простая и понятная. Музыки будет больше, чем обычно в наших работах.


Артем Филипповский о трех текстах проекта:

— «Слоны плывут по Волге» Маши Конторович — лирическая пьеса о том, как пара рассталась. Герой, Никита, приезжал в Самару учиться, встречался здесь с девушкой, уехал обратно к себе в Оренбург. А потом вновь вернулся сюда. Пьеса чем-то напоминает «Солнечную линию» Ивана Вырыпаева. Это постоянный диалог. Герои ходят по Самаре, все время говорят и никак не могут друг друга понять. Не происходит коммуникативного совпадения. То он к ней расположен — она его не слышит, то вдруг на что-то обижен. Постоянное временное смещение — они никак не могут соприкоснуться. Действие происходит в самарских местах, которые и для нее, и для него что-то значат. Слоны, которые плывут по Волге, — отсылка к даче со слонами, стоящими над рекой.

— «Заречные материалы» Серафимы Орловой — запутанный интересный детектив. Текст состоит из монологов — некую историю рассказывают с разных сторон. И зрители собирают все в единую конструкцию, как пазл, чтобы понять, что же на самом деле произошло. В пьесе есть документальные типажи. Например, Илья Саморуков, рассказывающий об исчезнувшей книге, или художник Макс (его реальный прототип — Кирилл Флегинский из самарской артгруппы «НуМыЖы»). Есть и много других историй, которые в итоге приведут к интересной развязке.

— «Летсплей» Сергея Давыдова — фантастика. Там, например, появляется персонаж Илон Маск. Автор просто как в воду глядел. В пьесе, которая изначально называлась «Ветер страха», происходит кибервойна, все закрываются по домам. Одного из персонажей увольняют с работы, он все время сидит дома и записывается в кибервойска.


Игорь Катасонов: «Единственно верный путь — действовать сообща»

— Пьеса «Ветер страха» изначально взята нами не из соображений «привлекло — не привлекло». Звонок от Артема Филипповского: «Игорь, ты же в курсе нашего проекта?» Я: «Конечно». Он: «Есть пьеса Сергея Давыдова, хочу «уместным» предложить ее сделать». По сути, я ответил «да», еще и не прочитав материал. Говоря о проекте #ЭТО_САМАРА «Места действия», здесь априори важен сам факт содействия его реализации. Я оценил решение Артема привлечь нас, невзирая на некую конкурентность между двумя малыми театрами. Зрелое и умное его решение как руководителя.

Не затворническая обособленность, а объединение общих усилий в рамках серии проектов — это правильно. Частные театры не имеют государственных дотаций. Парадокс, но независимые театры гораздо более зависимы. Скажем, не имея собственных помещений, мы очень зависим от волеизъявления хозяев площадок, на которых реализуем свои проекты. И это очень зыбкая почва. Сегодня ветер дует в одну сторону, а завтра — в другую. Если же появляется своя площадка, как у «Места действия», то ее оплата дорого обходится. О самоокупаемости говорить сложно, ведь всерьез конкурировать с большими театрами за зрителя нереально — по ряду причин, отдельный разговор. В условиях отсутствия государственных дотаций жизнь частных театров часто протекает от гранта до гранта. Обобщая все эти факторы, делаешь вывод, что единственно верный путь — действовать сообща. На канонический вопрос «В чем сила, брат?» я бы ответил: «В содействии».

Лично у меня вызывает интерес сама структура проекта: три драматурга приезжают в Самару, знакомятся с городом, гуляют по нему, общаются с жителями, им читают лекции по самарской культуре и быту, потом они уезжают, пишут пьесы, по которым независимые театры делают спектакли.

Метки

По теме

Добавить комментарий

Комментарий появится после модерации.

Газета

Приложение