Всемирный день поэзии

Борис Сиротин
* * *
…И думаешь порою, право,
Что рифмы эти — чепуха,
Стихи — всемирная отрава
И оправдание греха .
И правы те, что шире, шире
Стремятся в эту жизнь внедрить
Величие скупой цифири…
Да, правы эти… может быть.
Ты строишь умные машины,
Удачливей моей строки,
А ОН глядит на нас с вершины
И думает: баловники!
* * *
Всё уходит в прошлое — навеки.
Скорбная улыбка на устах.
В будущее движутся лишь реки —
Люди остаются на местах.
Мы с тобой на месте остаёмся,
Каждый смотрит, как бежит вода,
Если же надолго расстаёмся,
Слава Богу, что не навсегда .
Но грядёт такое расставанье,
Наше неизбежное, когда
Всё исчезнет — время, расстоянье,
И замрёт весёлая вода.
Мы привыкли радости минуты
У бесцветной жизни воровать.
Но исчезнет всё. И эти путы
Лишь Господь и может разорвать.

Евгений Чепурных
* * *
Договор между светом и тьмой,
Договор меж душою и телом,
Между мужем и падшей женой,
Меж системою и беспределом,
Меж надеждой и чёрной тщетой,
Меж дорогой и скукой сидельной,
Меж одной параллельной чертой
И другою чертой параллельной,
Между крестиком, что на груди,
И крестом над соборною крышей,
Меж бродягой, уснувшим в грязи,
И младенцем, ниспосланным свыше.
Договор, что древнее всего,
О котором не шепчутся всуе.
Никогда не читал я его,
Но, наверное, он существует.
* * *
Константинополь, Царьград и Стамбул.
Волн средиземных стареющий гул.
Как ты блистал среди звёздных ночей,
Как распадался на сто миражей,
Сто минаретов и сто куполов —
Искус и приз для горячих голов,
Гибель и слава славянских сердец
И патриарший упавший венец.
Как ты манил, обещал и царил,
С Вещим Олегом на «ты» говорил
И испытал на себе неспроста
Силу меча его, тяжесть щита.
Русская сказка, старинная вязь,
Где началась ты, откуда взялась?
Кто научил нас с варяжеских пор
Часто и грустно глядеть на Босфор?
Словно несли мы в поющей крови
Вирусы чьей-то далёкой любви.
Словно предсказано вещим пером
Третьему Риму мечтать о Втором…

Людмила Калязина
* * *
Сколько света вам в души ни льётся —
Вы темны, а я стар и устал.
Заберу бесполезное солнце.
Видно, зря его только давал.
Этот мир оказался ошибкой,
Я исправлю её, может быть…
Вдруг послышалось:
«Деда, а рыбки?
Как без света мне рыбок кормить?!»
Оказалось, что это мальчонка.
На щеках его бусинки слёз.
Он взволнованным голосом звонким
Вдруг такие слова произнёс,
Что услышать старик и не чаял:
«Не бери наше солнышко, дед.
Я за рыбок один отвечаю.
Я могу, я большой, мне семь лет!»
В этот миг, словно солнце, улыбка
Озарила лицо старика:
«У него, понимаешь ли, рыбки!
Ладно, рыбки, живите пока…»
* * *
За окном тихо падает снег,
Горяча от подушки щека…
Рядом дышит родной человек,
И щекочет сознанье строка…
Я не встану и свет не зажгу —
На душе в эту полночь светло.
Лучше я этот миг сберегу
Всем хореям и ямбам назло.
Не назло, а, скорей, вопреки…
В этой ночи для зла места нет —
Только гнёздышко тёплой щеки
И незримый целительный свет…
Мой хороший, покрепче прижмись,
И я светом с тобой поделюсь.
Вновь пытаюсь распробовать жизнь…
И, ты знаешь, мне нравится вкус…

Татьяна Шишкина
* * *
Приснилось: мы обе наяды —
тихонько гребём по волнам.
А боги — не то чтобы рядом,
но как-то сочувствуют нам.
Забыты духи и румяна,
недели больших распродаж.
И здесь, посреди океана,
нам больше чем двадцать не дашь.
К чему нам Гольдони и Гоцци,
какой-то бессмысленный трёп,
когда заходящее солнце
целует в коричневый лоб?
И нет ни программы, ни цели,
ни берега, ни маяка…
Как раньше… Зато уцелели —
на редкость, наверняка.
Так пой же и смейся беспечно,
пока ни судьбы, ни молвы…
Наяды весьма долговечны,
но не бессмертны, увы.

Протоиерей
Сергий Гусельников
* * *
Песня летела, как птица,
над опустевшей землёй.
Плакала горько певица
с русой красивой косой.
Песня была как моленье
за разорённую Русь:
Господи, дай нам терпенье,
дай превозмочь нашу грусть!
Песня летела, а в небе
коршун кружил, словно тать,
и по полям печенеги
всё продолжали скакать.
Плакала горько певица,
слёзы струились из глаз…
И продолжала молиться
песней — за Русь и за нас!
* * *
Мы с тобой за всё в ответе—
за любовь и за судьбу.
Плачут маленькие дети,
зреют яблоки в саду…
Но любовь пройти успела,
отцвела, как сад весной.
Жизнь, как птица, пролетела
над тобой и надо мной…
Дети разбрелись по саду…
Ты теперь их не зови.
Им и яблок-то не надо,
если в сердце нет любви.

Виктор Поляков. Почётный гражданин г. Самары
ЧЕЛОВЕКУ
Твори добро, твори добро,
Пот, слёзы утирая,
Твори добро, твори добро,
На козни невзирая.
Нет в мире выше ничего.
Твори добро — так надо!
Твори добро и за него
Не ожидай награды.

ЖИЗНЬ
Как немыслимое чудо,
Как вселенская беда,
Мы приходим ниоткуда,
Чтоб исчезнуть в никуда.
Очень странное творенье,
Непонятен смысл его:
Бесконечное движенье
В никуда из ничего.
Кто-то видит в этом Бога,
Кто-то — лишь обмен веществ…
Очень скользкая дорога
Для мятущихся существ!
Да короткая такая:
Оступился — сразу в рай!
Потому — держись от края,
Думай, пробуй, выбирай!
Может счастье улыбнуться,
Жребий выпасть — кабы знать!
Самому не поскользнуться
И собрату руку дать…

ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ
Стоял апрель с его капелью,
Тая грядущее во мгле,
Когда с неведомою целью
Я появился на земле.
И в городишке захолустном,
Но не подверженном хуле,
Я обретал характер русский
И русский почерк на земле.
В жизнь окунувшись, как в геенну,
И поварясь в её котле,
Изведал я и делу цену,
И слову цену на земле.
Мне счастье выпало, не скрою:
Имея шансы на нуле,
Я всё же был услышан тою,
В ком так нуждался на земле!
Я принял правило простое:
Чтоб не копать потом в золе,
Крепи семейные устои
Всего превыше на земле.
Не оплошав под тяжкой ношей,
В трудах, нехватках, но не в зле
Я воспитал сынов хороших,
Приняв бессмертье на земле.
И сколько раз в коварной зыби,
Когда и жизнь, и смерть — в узле,
Я отодвинул чью-то гибель
И чьи-то слезы на земле,
А тем, кому не грех пытаться
Идти и дальше, и смелей,
Помог я в деле разобраться,
А, может, в большем на земле.
Стремлюсь вперёд, опять рискуя,
И до сих пор ещё в седле…
Я выбрал сам судьбу такую
И этим счастлив на земле!