КультураЛюди

Исследователь стрит-арта про Бэнкси, самарских вандалов и первых граффитчиков

Доцент кафедры философии и культурологии Самарского государственного медицинского университета Юлия Кузовенкова активно изучает стрит-арт.

Уже несколько лет культуролог анализирует взаимодействие уличного искусства и городской среды, проводит опросы среди уличных художников и граффити-райтеров. Работает над созданием своей собственной книги об уличной культуре.

Мы решили поговорить с Юлей об истоках уличного искусства, а также попытались определить границу между ним и вандализмом.

Юлия и самарский художник Арт Абстрактов

«Я поняла, что это не паханное поле для научных исследований»

—  Юлия, почему ты так серьезно заинтересовалась темой граффити и стрит-арта?

— Несколько лет назад в галерее «Виктория» я посмотрела фильм «Выход через сувенирную лавку», который снял Бэнкси. В то время я даже не представляла, что можно выйти на улицу и создать рисунок, которые увидят все, что можно заниматься этим ночью. Это меня поразило. В итоге я стала читать про Бэнкси, находила разные сайты про граффити и стрит-арт. В то время не было четкого определения этих понятий. Некоторые авторы писали, что граффити это шрифты, а стрит-арт это различные рисунки. Я поняла, что это не паханное поле для научных исследований.

Поэтому, когда перечитала сайты, созданные самими граффитчиками, я перешла на работы ученых. Четкого понимания все равно не было. Не совсем ясно, в чем специфика. Если в англоязычной литературе есть определенные вещи, то в отечественной встречаются лишь переписанные американские исследования. Тогда я поняла, что в эту сторону можно двигаться.

—  Работа в медицинском вузе не мешает изучать современное искусство?

—  По образованию я не медик, а культуролог. В любом вузе есть межфакультетские гуманитарные кафедры. Их программа не связана с будущей профессией, они нужны для того, чтобы дать новые знания и воспитать человека как личность. Это обогащает будущего специалиста. Свою тему я не вношу в преподавание, так как там нет такого предмета, который рассказывал бы про субкультуры. Есть философия, этнокультура, культурология и так далее.

Благодаря своей работе я стала смотреть на молодежь сквозь призму научных концепций. Действительно, существуют поколения X и Z — это разная молодежь. За ними интересно наблюдать.

Фестиваль стрит-арта в Брисбене (Австралия) Автор фото: Анна Аксютина.

—  Как думаешь, в университетах стоит ввести предмет, который бы изучал историю субкультур?

—  Мировая культура богата, но курс очень короткий – один семестр. Трудно изучить все от первобытности до современности. Сейчас самое главное в обучении – научить студента самого искать информацию. Если в рамках предмета они научатся добывать информацию, то изучат тему.

—  Ты все-таки нашла собственное определение уличного искусства?

—  Я обратилась к истории граффити, которое зародилось в Нью-Йорке. Считается, что оно началось с момента, когда подростки просто начали писать свои имена на стенах. Это стало отправной точкой. Граффити – это спорт и цель райтеров в том, чтобы получить адреналин. Также существует пост-граффити, которое появилось в 1980 годах. Оно было нацелено на переход с улицы в галерею. В галереях выставлялись те же самые шрифты, иногда совмещенные с каким-то фоном или объектами. Другое пространство диктует свои идеалы и нормы.

С Денисом Тачезом

«Конечно, можно попытаться найти первых граффитчиков. Но, думаю, некоторые из них уже умерли»

—  Существует несколько теорий возникновения граффити. Одна из них связана с криминалом в США. Банды просто помечали свою территорию. Затем это переросло в молодежное движение. Это действительно изначальный путь граффити?

— Однозначного ответа нет. Есть версия, что граффити появилось в Филадельфии в 1960-х годах. Затем его центром стал Нью-Йорк. Оттуда субкультура распространилась по всему миру. Так как ученые начали наблюдать за граффити ближе к концу 1970-х, сложно сказать, что именно повлияло на людей, которые начали рисовать. Отсюда мифы о происхождении граффити и различные версии. Конечно, можно попытаться найти первых граффитчиков. Но, думаю, некоторые из них уже умерли. Самым известным был Таки 183. Он до сих пор жив. Художник утверждал, что ему просто захотелось оставить в городе метки о себе. Он обратил внимание на политиков и задался вопросом: почему перед выборами они имеют право клеить свои плакаты, а он нет?

Таки 183 (TAKI 183) — один из основоположников субкультуры граффити в Нью-Йорке и современных граффити в целом. 

Еще я читала интересную статью в журнале «Логос» про рождение хип-хопа, в ней затрагиваются и другие субкультуры и музыкальные традиции. В хип-хопе инструментом самовыражения стал прибор, воспроизводящий музыку. Музыка трансформировалась из-за того, что изменились материальные условия. Это привело к рэпу, к к диджеингу. Они не могли существовать на фоне голых стен.

—  Граффити довольно агрессивная среда, где сами художники – хулиганы и вандалы. Они не соблюдают правила, которые приняты некоторыми стрит-арт сообществами. Например, рисуют на памятниках архитектуры или в местах, которые могут оскорбить.

—  Вандализм используют для того, чтобы заявить о себе. В граффити же важна эстетическая составляющая. Это искусство изначально возникает как практика рисования в общественных местах. В частности на вагонах метро. Граффити в отличие от вандализма имеет категории из сферы искусства. Как пример, фото нью-йоркского граффити из книг Марты Купер или Дмитрия Пригова. Там мы увидим большие красивые шрифты, дополненные персонажами из мультфильмов и другими художественными элементами. Эта субкультура, которая рождалась именно в подземке. Подростки хотели привлечь внимание к себе. Они рисовали на электричках, которые не всегда проезжают под землей. Это стало классикой. Так как в России метро подземное, то местные авторы перешли на электрички.

Самарская команда ТЧМ1 не так давно закрасила дореволюционную рекламу на одном из зданий на Некрасовской. Это такое возвращение к истокам?

—  Во-первых, это подростки. Во-вторых, они рисуют не совсем в рамках традиций. Люди, которые рисовали на вагонах метро в Нью-Йорке, не пытались их испортить. Они пытались нарисовать красиво. Было такое явление как «дикий стиль». Команды соревновались — кто красивее нарисует. Главное – это мастерство. В нашем же случае — просто желание адреналина. Им некуда выплеснуть энергию. Если они немного остепенятся, то смогу заявить о себе большими шрифтами с эстетическим содержанием. А пока это только вандализм.

Дикий стиль или wild style — это сложные шрифты с добавление различных графических элементов, прочитать которые могут лишь граффити-райтеры. 

«Деятели искусства обслуживали рынок или интересы власти»

—  Такое направление искусства как стрит-арт становится инструментом воздействия на массы. Это нормально?

— Нет ничего удивительного в том, что стрит-арт обслуживает чьи-то интересы. Он во многом стал коммерческим. Художники, создавая работу, думают – купят ее или нет. Об этом хорошо сказал Борис Гройс в «Политике поэтики». По его мнению, деятели искусства всегда обслуживали рынок или интересы власти. Если ты хочешь рисовать собственные произведения, то это нужно заслужить. Даже Леонардо да Винчи обслуживал интересы богатых слоев в Италии, а когда сделал себе имя, его начали уважать. Король Франции провожал художника в последний путь, сидя у его постели.

Сравнительно недавно Шепард Фейри стал работать с Обамой и «пиарил» его своими выразительными средствами.

Шепард Фейри (Obey) — американский художник, работающий в направлениях стрит-арт и поп-арт. Он автор широко растиражированных образов: рестлера Андре Русимова в образе Большого Брата и предвыборного плаката Барака Обамы.

— Самый коммерчески успешный продукт это Бэнкси. Есть мнение, что самого художника не существует, а есть целый цех из специалистов, которые все это создают. Ты с этим согласна?

— Бэнкси действительно один из самых таинственных авторов. Я даже один раз читала статью «Узнаем ли мы, если Бэнкси умрет?». Общий смысл в том, что мы, скорее всего, не заметим, когда он умрет. Возможно работает и целая команда, хотя есть версия, что это один известный английский певец.

— Кажется, его работы штампуются так, что в них нельзя разглядеть его собственный стиль.

— Его трафареты достаточно узнаваемы. Он во многом заложил трафаретную традицию. С другой стороны существует парижский художник Блек ле Рат, который уверен, что Бэнкси украл у него идею использования трафаретов. У него есть одна из первых работ, где человек держит две большие сумки с деньгами, а еще трафареты с крысами. У Бэнкси всегда очень острое содержание, удачно подобранная форма выражения критической мысли.

— Твоя любимая работа Бэнкси?

— Трудно сказать. Один мой коллега посетил Лондон, там есть официальный магазин Бэнкси. В нем продаются различные вещи, на которых есть печать той или иной работы. Я попросила привезти футболку с рисунком. Посмотрела варианты и поняла, что ничего не могу выбрать, так как мне нравится все.

— Кстати, я принесла тебе один подпольный журнал – Petrograff, там есть интервью с девушкой диджеем, которая начала заниматься граффити в 1990-х годах. У меня вопрос: если мужчине это нужно для того, чтобы самоутвердиться, то зачем женщины рисуют?

— Как правило, девушки не идут по своей инициативе в граффити. Они рисуют только если их молодой человек этим занимается. Они пытаются так расширить сферу интересов со своим парнем. Если мы говорим про стрит-арт, то здесь совершенно другая мотивация. Художницы имеют стремление к творческому самовыражению. Дело в том, что в стрит-арте уличная среда не агрессивная. Не обязательно рисовать в публичном и хорошо просматриваемом месте. Кроме того, это искусство дает возможность заработать. Например, есть множество известных художниц, которые путешествуют по всему миру и получают заказы. Их приглашают для того, чтобы украсить фасады, принять участие в фестивалях или создать рекламу.

«Просто так художник ни откуда не возьмется»

— Есть ли хорошие примеры стрит-арт в Самаре?

— В нашем городе мало стрит-артистов, потому что это искусство должно представлять собой единство формы, содержания и места расположения работы. Мне такие примеры не приходят в голову. Встречаются редкие работы, которые имеют форму и содержания. Места выбирают в основном с высокой проходимостью. Например, серия работ Арта Абстрактова «Синька» и «Плющ» на Некрасовском спуске. Категория игры очень ярко представлена в работах Клауса. Свои объемные фигуры он помещает в различные места, а также делает различные трафареты, плакаты, маленькие маски. Можно неожиданно их встретить в городе. Это интересно.

Вообще, Самара – город с не очень полным культурным слоем. Просто так, из ниоткуда, художник не возьмется. Должна быть среда, которая его вырастит. У нас таковой нет. Если взять Лондон или Нью-Йорк, то там развиты различные формы искусства. В США большое количество галерей, владельцы которых находят новые таланты. В Австралии стрит-артисты востребованы, как авторы фасадной рекламы. Там часто проходят фестивали с участием художников со всего мира, где они обмениваются опытом и знакомятся. Все это помогает им стать известными, получать деньги за свою работу. У нас практически ничего этого нет. Все происходит только по инициативе самих авторов. Они сами делают выставки и фестивали, которых становится все меньше и меньше. Заказы со стороны властей и бизнеса поступают редко. Что заставит молодежь прийти в эту сферу? Они видят, что никому это не интересно.

Чтобы сделать действительно хороший рисунок, нужно потратить несколько тысяч рублей. Возможно, работу закрасят на следующий день. Финансовый вопрос тоже тормозит приход новых людей в эту сферу. Естественный результат – это возникновение команд, которые бегают и рисуют маркером свое название. Городу никто не нужен. Если не ухаживать за газоном, то там вырастет только сорняк. Это дикая среда.

— Как раз в тему финансов: дорожает процесс производства продукции, отечественная и импортная краски набирают в цене. Молодежь пользуется самыми доступными материалами для рисования, например, дешевыми баллонами с черной краской. Такими средствами создать достойную работу практически невозможно, особенно, если человек не обладает художественными навыками.

— Цветная работа на стене — удар по карману художника.

— От горожан поступает много жалоб на вандализм, при этом есть жалобы от художников, которым не дают пространство для творчества. Как достичь взаимопонимания?

— Вандализм будет всегда. Его практически нельзя искоренить. В Сингапуре просто сажают в тюрьму за рисунки на стене. Это жесткие меры, которые невозможно реализовать у нас. Можно влиять на масштаб вандализма. Власти могут начать с того, что примут факт существования подростков, рисующих на улице. В Арабских Эмиратах стрит-арт стал частью городской экосистемы. Уже давно существует практика джентрификации, когда депрессивные и преступные районы на окраинах города реанимируются за счет того, что власти дают художникам возможность создать там студию и рисовать на любых поверхностях. Со временем это приводит к тому, что сообщество творческих людей разрастается и туда приходит бизнес: кафе, галереи и прочее. Районы становятся благополучными. Надо понимать, что мир меняется, и меняться вместе с ним.

Джентрификация — это реконструкция пришедших в упадок городских кварталов путем благоустройства и привлечения более благополучных жителей.

Авторы фото: Алексей Батьков, Юлия Кузовенкова, Жанна Скокова.

Метки

По теме

Добавить комментарий

Комментарий появится после модерации.

Газета

Приложение