3 октября этого года на должность главы управления Федеральной антимонопольной службы по Самарской области назначен Леонид Пак. Он сменил на этом посту Петра Торкановского, который возглавлял ведомство с момента его основания в 1992 году.
— Леонид Львович, после всей шумихи в СМИ, связанной с уходом вашего предшественника, не можем не спросить — действительно ли Петр Тор-кановский ушел на пенсию, или это были кадровые перестановки, вызванные какими-то другими причинами?
— Петр Евгеньевич ушел на пенсию в связи с тем, что достиг максимального пенсионного возраста. Есть поговорка: человеку дают пенсию, чтобы он не ходил на работу. Так что никаких интриг тут искать не надо.
— Какие основные задачи вы ставите перед своим ведомством? Будете ли вы продолжать так называемую линию Торкановского?
— У нас у всех одна и та же задача, такая же, как и у всех антимонопольных органов — пресечение недобросовестной конкуренции и борьба с административными барьерами. Два показателя, которыми мы можем гордиться, — это то, что более чем в 90% случаев суды поддерживают наши решения, в том числе и тех, когда наши представления пытаются обжаловать, мы выигрываем. И второе — то, что Самарское управление ФАС заняло по итогам 2010 года одиннадцатое место по стране. Думаю, мы сможем сохранить эти показатели. Во многом за это можно благодарить наших сотрудников — здесь работают настоящие энтузиасты, поскольку наш труд очень непростой, а зарплаты невелики. Например, ведущий специалист нашего управления получает десять тысяч рублей.
— Что вы понимаете под административными барьерами?
— Как ни странно, большинство нарушений антимонопольного законодательства совершают органы власти. Поясню: органы власти регулируют жизнь граждан путем административного воздействия. Есть административные барьеры законные, например регулирование цен на тепло, газ, в том числе и при выполнении ряда условий. Мера нерыночная. Тут государство осуществляет регулирование, чтобы сохранить баланс интересов поставщиков и потребителей. Но есть и совершенно незаконные барьеры — именно с ними мы и боремся, например когда административный орган пытается незаконно ограничить деятельность предпринимателя. Также мы рассматриваем в качестве нарушения и бездействие органов власти, например когда какое-то ведомство затягивает процедуру выдачи разрешений на строительство на год-два.
— А как эти барьеры отражаются на простом потребителе.? Они ведь работают в его интересах.
— Не всегда. Простой пример — сейчас антимонопольные органы закончили наблюдать за ценами на лекарственные средства, который мы вели на протяжении трех лет. По нашей информации, в Самарской области на этом рынке очень большая конкуренция, в свое время мы были регионом, где не вводилось ценовое регулирование на лекарственные средства. В результате в Самарской области цены на лекарства одни из самых низких. Вдобавок в тот период было тяжело найти простые и дешевые лекарства, в Самаре недорогие лекарства в связи с отсутствием регулирования были вполне доступны. Причина проста — установление государственного порога цены. Допустим, мы говорим аптеке: «Нельзя делать накрутку больше, чем в два раза. Но прибыль от этих «в два раза» от лекарства за 2000 рублей и от аспирина за 5 рублей совершенно разная. В результате аптекарь, который не хочет терять прибыль, просто убирает с прилавка аспирин за пять рублей и ставит такой же препарат, но немецкого производства за 300 рублей. В то же время резко увеличить цены одна конкретная аптечная сеть не сможет — в нее просто никто не пойдет.
— А в каком секторе экономики этих барьеров больше всего?
— Наверное, в строительстве. И, безусловно, эти барьеры — одна из причин того, что квадратный метр недвижимости у нас столько стоит. Вдобавок, в отличие от тех же аптек, большая часть которых позволяет узнать цены на товары через Интернет, строители не хотят предоставлять свои данные. Вообще я считаю, что информационная открытость, которая становится доступна каждому, — это благо, которое позволяет человеку иметь более широкий выбор.
— А что касается территориального управления Федеральной антимонопольной службы по Самарской области.? Насколько оно открыто?
— Раньше ФАС проводила пресс-конференции примерно раз в год, будем стараться чаще общаться. А вообще мы готовы к диалогу не только с прессой, но и с населением. Могу сказать, что обращений от граждан у нас очень много, иногда даже не по теме, но мы все равно стараемся помочь, рассказать. Недавно пришло заявление: жители просили обратить внимание на одну из компаний, которые занимаются установкой приборов учета. Сотрудники этой компании говорили, что им для работы нужна лицензия и этот документ есть только у них. Гражданин, который к нам обратился, уверен, что это монополизм. А это не монополизм, а банальный обман, потому что данный вид работ не требует никакого лицензирования. Правда, мы не имеем права привлечь эту компанию к ответственности, потому что это было устное заявление сотрудника, а не официальный ответ гражданину.
— Как вы оцениваете тенденцию на консолидацию активов многими компаниями и увеличение количества естественных монополий?
— Всегда найдется рыба покрупнее. Каждое предприятие на рынке стремится стать монополистом. Это его экономическая суть. Но есть эволюция, когда появляются новые компании, растут и так далее… Хотя в последнее время тенденция на объединение уже изменилась в сторону уменьшения.
— Как будет продолжаться работа в борьбе с нарушителями законодательства в области рекламы?
— Мы по-прежнему намерены использовать мнение независимых экспертов. Безусловно, будет продолжена работа с общественными и религиозными организациями. Однако мы планируем расширить круг тех, кто будет принимать решение о том, насколько этична реклама. Например, начнем сотрудничать с молодежными общественными организациями.
Общество
