Архитектор Ваган Каркарьян — один из немногих людей, кто открыто говорит о том, что думает, кто всегда имеет собственное мнение. Заслуженный архитектор России, член-корреспондент Российской академии архитектуры и строительных наук, проектировал Генплан Самары, жилые районы, а еще Дворец бракосочетаний, Дом актера, Дом Советов («Белый дом») и вторую очередь набережной.
Он страстно и с любовью писал об улицах старой Самары, о нашем деревянном зодчестве, а недавно в свет вышла новая, наверное, главная его книга «Река Волга — город Самара. Путешествие сквозь века». В ней старинные чертежи, карты, фотографии и рисунки самого художника Каркарьяна. В ней имена строителей, инженеров и архитекторов — тех, кто строил наш город, тех, кого нам нельзя забывать. В ней архитектура Самары, застывшая в камне музыка…
Мы встретились с Ваганом Гайковичем накануне презентации книги. И вот по какому поводу. 20 лет архитектор Каркарьян без устали и с болью твердил: «Пора остановиться! Это недопустимо, когда бульдозеры целыми кварталами сносят историческую часть города, пора отличать зерна от плевел!». Его услышали только с приходом нового мэра Дмитрия Азарова. Недавно принята новая городская целевая программа «Сохранение, развитие и популяризация историко-культурного наследия» на 2012-2020 гг. На ее реализацию планируется израсходовать 1 миллиард 747 миллионов рублей.
— Ваган Гайкович, вы были в числе экспертов, которые участвовали в обсуждении проекта программы…
— Мне программа нравится. Особенно тем, что в ней прописаны просветительско-образовательные мероприятия для молодежи. Я преподаю в архитектурно-строительном университете и должен сказать, меня порой пугает невежество некоторых молодых людей. Иногда это приобретает анекдотический характер. Спрашиваю как-то студентов 1-го курса: «Кто такой Максим Горький?» В аудитории 120 человек, и никто не ответил. — «А Ленин?» — Снова молчание. Я сначала подумал, оно означает: зачем вы нам такие глупые вопросы задаете. И тут слышу: «Начальник такой был». — «Какой начальник?» — «А он за народ был, царя убил». Другой сказал, что Ленин — физкультурник. Спрашиваю: «Почему?». Оказалось, на Металлурге есть спортивная площадка и там стоит памятник Ленину. О Куйбышеве вообще сказали, что это был губернатор. Конечно, мы не можем вторгаться в учебную программу, поэтому уроки «Самараведение» носят рекомендательный характер. Возможно, они будут в форме факультативов. А для остальных жителей в общественном транспорте станут рассказывать про наши улицы, памятники. Я считаю, хорошее дело. Как может человек что-либо сохранять, если он не знает своей истории!
Возвращаясь к программе, скажу, впервые в истории Самары намечен стратегический план по сохранению памятников истории. Историко-культурное наследие — это наша память. И это не только памятники архитектуры, но и предметы быта, иконы, картины и прочее. Что касается сохранения исторических зданий, то это вопрос очень сложный. Проблема ведь не только чисто самарская, но и всей России.
Примеров варварского отношения к памятникам истории множество. Знаете, наверное, дом времен сталинской эпохи на пересечении улицы Маяковского и Волжского проспекта? Его недавно отреставрировали, покрасили. Так здание жильцы решили утеплить пенопластом. А на нем лепнина, пилястры, русты. Искажается исторический облик дома. И главное — его не требовалось утеплять. В то время стены делали, как у крепости!
— Давайте вернемся к плану города по спасению памятников истории. Как я поняла, этот процесс будет происходить постепенно, программа рассчитана почти на десять лет. Да и средства на это требуются огромные. Это ведь не один или два дома нужно отремонтировать, а практически весь старый центр.
— Мне не нравится, что историческое наследие поделили на три формы собственности — федеральную, региональную и местную. Я как-то предложил нашим чиновникам от культуры: давайте посмотрим, что сделали с особняком Курлиной, который числится за федералами. Дом уже 20 лет реставрируется. Где хранится его убранство — неизвестно. Мне ответили: не имеем права, это не наша собственность. Да что там, у нас целые кварталы, улицы стоят заброшенными. Венцека вы глядит как после уличных боев. Фасад филиала художественного музея уже 20 лет без своих знаменитых атлантов. Этот дом -тоже федеральная собственность — значится во Всеобщей истории архитектуры! А вообще кому бы памятники архитектуры не принадлежали — отвечать за них будет город.
— У Самары слишком много и без этого проблем, которые необходимо решать и в ближайшее время.
— А я считаю, что деньгами, которые выделяются на сохранение памятников истории из федерального бюджета, должна распоряжаться городская власть, как и землей. У нас же произошла странная вещь — строения, дома находятся в хозяйстве города, а земля — области.
— По вашему мнению, какие проблемы, связанные с сохранением культурного наследия, нужно решать в первую очередь?
— Спасать исконно русскую архитектуру — деревянное зодчество. Резьба — это отголоски языческих времен, обереги. Вырезая определенный орнамент, мастер тем самым защищал свой дом от злых сил, чар. Каждый узор — это какой-то символ, письмо из прошлого. Неплохо было бы собрать со сносимых домов все эти наличники, карнизы, резные детали, например, во дворе дома Курлиной… У нас на глазах уходит целый пласт уникальной самарской культуры — резьба, орнамент, деревянный дом. Беда в том, что эти строения находятся в ветхом состоянии и их очень много.
Здесь можно пойти по такому пути — оставить в городе одну улицу из деревянных домов, естественно, отреставрировав их. Может, даже восстановить освещение и мощение улицы. Чтобы современные люди имели возможность пойти в гости в 18-19-е века и посмотреть, как их предки в старину жили. Открыть здесь кафе, сувенирные лавки.
— А где должна быть «деревянная» улица в Самаре.?
— Мы делали такую попытку в советское время. Рядом с музеем имени В.И.Ленина (ныне Петра Алабина) на Ленинской отреставрировали деревянные дома. Можно было бы продолжить эту улицу. Это привлечет туристов. Иначе мы все потеряем.
Мы не можем, как, скажем, в Кижах, перенести свои деревянные дома на остров. У нас, во-первых, нет памятников международного класса. А во-вторых, если дома переносить, они развалятся. В Самаре и так, как бельмо на глазу, стоит дом на Самарской, 207. У меня такое ощущение, как будто он попал в следственный изолятор, а там решают — казнить его или помиловать. Неплохо было бы, чтобы этот дом отдали или даже подарили кому-нибудь с условием, что он будет приведен в порядок. И пусть новый хозяин делает здесь ресторан, торгует сувенирами, квасом или пельменями. Отдайте, если сами не можете содержать!
— Мы уже отдали гостиницу «Националь» на Ленинградской. Помните, с чего начали новые владельцы — сбили историческую надпись с фасада здания.
— Сейчас появился закон, который позволяет купить памятник архитектуры, но с обременением. Ты покупаешь и при этом сохраняешь прежний облик здания или восстанавливаешь его. К сожалению, у нас эти нормы носят декларативный характер. Положительных примеров единицы. Например, здание Окружного суда на площади Революции. У него есть хозяин. Но там где его нет, начинаются безобразия. Я еще не знаю ни одного случая, когда кого-нибудь наказали за небрежное отношение к 
памятнику истории. А должен быть контроль. И главное — реставрацию нужно проводить комплексно. Сделали здание Окружного суда, почему бы не привести в порядок и всю площадь Революции? Тогда мы будем иметь фрагменты города в хорошем, законченном, добротном состоянии.
— Ваган Гайкович, недавно открылась обновленная вторая очередь набережной. Это ведь тоже наше историко-культурное наследие. Как его, на ваш взгляд, сохраняют?
— Я там несколько раз был, и скажу, сделано все очень добротно. Поставили фонари с литьем, как будто из пушкинского времени. У меня, конечно, есть сомнения, нужна ли такая старина на современной набережной… Но это чисто вкусовой момент. А так все красиво и для людей. При этом у населения все равно к власти недоверие, все ее действия оно встречает в штыки: «Что-то там не так, деньги непонятно на что потрачены». Ко мне тоже приходили и предлагали: «На набережной деревья пилят, давай поднимем шум». А этим деревьям уже 50 лет и с ними надо что-то делать. Другой вопрос, что теперь нужно восстановить всю дендрологию в соответствии с первоначальным проектом.
— Сегодня город готовится принять чемпионат мира по футболу. На Стрелке планируется построить стадион. Если помните, то его сначала хотели возвести на острове Коровий…
— Эта идея была полнейшей утопией. Чтобы там построить стадион, нужно было бы несколько мостов сделать, землю намыть. Ведь это остров, к тому же необитаемый. Я когда увидел по телевизору, как представитель делегации из ЮАР восторженно размахивал руками: «Как здесь красиво, вот где нужно строить!», то подумал: «Еще кто-то будет нам указывать!» Деньги, конечно бы, нам дали, но не настолько много, чтобы мы все свои проблемы решили.
— Одно из условий ФИФА -время поездки от аэропорта до стадиона должно быть 40 минут.
— Сейчас говорят о расширении Ново-Садовой. Кому-то будет хорошо, но расширение одной улицы транспортных проблем в городе не решит. Это всего лишь косметическое припудривание. И потом на Ново-Садовой, как и Московском шоссе, держится весь наш миллионный город. Как это сделать по нашим забитым улицам исторического центра, не представляю. Для этого и нужна скоростная магистраль «Центральная». Я убежден в том, что без нее мы условие ФИФА выполнить не сможем. Кстати, первый проект «Центральной» появился еще в 1928-м году. Его развивали в генпланах предвоенных и послевоенных лет. А в 1967-м году в Генеральном плане, в создании которого я участвовал, магистраль была окончательно утверждена. Она есть и в сегодняшнем Генплане города.
— А почему в 60-е годы «Центральная» не была построена?
— Просто не успели. При Константине Титове магистраль «Центральную» стали проектировать и даже начали строить. А потом все заглохло. Теперь эта территория (мы ее все это время сохраняли) застроена гаражами, частично домами. Более того, земля под ними уже приватизирована. Вот это проблема. Магистраль «Центральная» -если хотите, «позвоночник» города, на котором держится весь его «скелет». В Генеральном плане 67-го года был начертан план с эстакадами, развязками. Сегодня этого можно не делать. Достаточно для начала сделать на проспекте Маркса двухстороннее движение. Даже это обеспечит нам быструю транспортную доступность.
Если ничего не изменится в ближайшее время, мы окажемся в ситуации транспортного коллапса. Я когда-то сказал, что Самара сверху напоминает птицу. Старый город -всего лишь шея и голова. Но именно здесь, на этом маленьком пространстве, ведется строительство многоэтажных домов. Строительные компании в погоне за прибылью гонят этажность в исторической части города. А головная боль при этом у мэрии. Потому что сразу возникает транспортный коллапс. В высотных домах в каждой квартире по машине-две. При этом улицы узкие. Машины, как тромбы, забивают узенькие улочки старой Самары. Нельзя загружать исторический город такими объемами. Мы задохнемся. И потом в новостройках нет никаких площадок для детей. Плюс проблемы с инженерными коммуникациями. Что касается возведения новых домов, то здесь должно быть принято жесткое решение. В исторической части города должно быть не выше шести этажей. И все.
Одновременно с решением этой проблемы необходимо развивать новый центр города, который, как магнит, перетянет на себя проблемы исторического центра. Вообще хочу сказать, создание новых центров — практика современного мирового градостроительства. В Москве — строится Сити, в Париже — Дефанс. Этот перечень можно продолжить. У нас в 80-х годах прошлого века был разработан проект нового центра в районе Ботанического сада. Сейчас там вырастают одно-, двухэтажные дома, а должны быть небоскребы. Коллективный эгоизм жителей этого района не позволяет это создать. И нам, как воздух, нужно строительство Центральной магистрали на ул. Карла Маркса.
— Ваган Гайкович, ваша новая книга называется «Река Волга — город Самара. Путешествие сквозь века». А вот если бы действительно совершить такое путешествие на 425 лет назад, найти князя Засекина и попросить его: «Григорий Осипыч, не ставь крепость здесь, ставь ее за рекой Самарой! Там карстовые пустоты поменьше и побезопас-нее…». Григорий Осипыч топнул ножкой — быть здесь городу Самаре!.. А у нас теперь асфальт проваливается.
— Да, территория Самары — район классических карстов и проса-дочных грунтов. Причем практически под всем городом.
В прибрежной части города много карстов — от Ново-Садовой в сторону Волги, там, где прежде были зеленые массивы, пионерские лагеря, детские сады, дачи. В дореволюционных картах даже было написано: территория, непригодная для строительства. И это в то время, когда строили здания не больше двух этажей. А сейчас здесь возводят огромные дома… Это проблема, которую пока не видно. Ведь процесс размывания доломита, превращения его в песок, который вымывается с водой и уходит в карстовые пустоты, происходит постепенно.
— Получается, провалы связаны с особенностями местного ландшафта?
— Здесь целый комплекс проблем. 20 лет в городе не ремонтировались инженерные сети, практически стопроцентный износ коммуникаций. И, как мне кажется, повлияло строительство метро. Его тоннели, возможно, перекрыли проход подземным водам, нарушив структуру земли.
— Строительным компаниям выгодно строить многоэтажные дома, им хочется быстрой прибыли. А город через несколько лет будет иметь большие проблемы.
— Раньше, например, у нас был трест инженерно-строительных изысканий на Ново-Садовой. Теперь его нет. А ведь только геологи могут определить, где можно строить, а где нельзя.
… В свое время, когда мы проектировали микрорайон Кузнецова, то расставили дома так, чтобы они не попали в карстовые воронки. А еще сделали так, чтобы в этом месте было мало открытого грунта. Везде, где только можно, положили асфальт, чтобы вода не проникала внутрь фундаментов зданий. Так было и при строительстве других микрорайонов. И то был случай, когда край одного из домов попал в яму. Здание начало трещать. Были приняты меры, чтобы его стянуть. Я это говорю к тому, что не нужно жалеть средств на геологические изыскания. А еще очень важно, чтобы был сделан грамотный, осторожный отвод территорий под строительство, проводить тщательную экспертизу. Одним словом, необходимо усилить контроль еще на стадии проектирования строительства.
— И последнее, о чем хотелось бы вас спросить. Недавняя отставка главного архитектора Самары Михаила Арзянцева и открытое письмо наших зодчих, заявивших о том, что им здесь не дают работать. На этот счет было много разговоров, в том числе и спекулятивных.
— Я бы сказал, эти два события — повод для размышлений. По поводу первого скажу так. Меня немного удивили повышенный интерес у части нашего общества к отставке главного архитектора Самары и такая разная оценка этого факта. Насколько я знаю, Арзянцев был заместителем руководителя департамента строительства и архитектуры, но не имел архитектурного образования, не был членом Союза архитекторов. И поэтому для меня в его отставке нет ничего из ряда вон выходящего. Другое дело, теперь это место вакантно, и мы, архитекторы, должны высказаться, кто наиболее его достоин. Хотелось бы, чтобы глава города при выборе новой кандидатуры учел мнение Союза архитекторов.
— По вашему мнению, каким должен быть новый главный архитектор города?
— Требования к нему очень высоки. Если говорить образным языком, он должен обладать головой Соломона, терпением Диогена, шкурой бегемота. А если серьезно, он должен быть прежде всего градостроителем по своему убеждению и практике, архитектором по образованию и еще хорошим организатором. Не секрет, что не каждому, даже очень творчески одаренному, человеку удается быть хорошим организатором. Этот талант я ценю больше всего. И здесь, конечно, проблема существует.
— А что касается открытого письма группы ваших коллег?
— Меня насторожило то, что это заявление последовало сразу за отставкой Арзянцева и совпало с годовщиной нового руководителя города. Я видел это письмо и должен сказать прямо — я его не подписал. Объясню почему. Я согласен с тем, что у нас в Самаре крайне неблагополучная ситуация с градостроительством. По качеству застройки мы проигрываем многим городам нашей страны. Но я думаю, что это письмо запоздало. Почему оно не появилось 10, 15, 20 лет назад? За это время у нас построили случайные дома на случайных местах, там, где должен быть новый центр города, отгородили город от Волги, на узких улицах старого города выросли многоэтажные монстры. Конечно, лучше поздно, чем никогда. Но я в этом письме не увидел самокритики — что же мы, архитекторы, сделали, чтобы поднять родной город. Ведь эти недоскребы, я бы так назвал эти строения, не чужие городу люди проектировали! Я уже не говорю о том, в каком состоянии находятся наши памятники архитектурного наследия. Поэтому считаю, что Союз архитекторов занял крайне пассивную позицию. Я об этом говорил, говорю и буду говорить. А еще буду настаивать на том, что союз должен изменить сегодняшнюю практику и по-настоящему взяться за сохранение своеобразия Самары. Зная потенциал наших архитекторов, надеюсь, что совместными усилиями новой администрации города, архитектурной общественности и нашего Союза мы сумеем выйти из этой непростой ситуации.
Культура
Культура
