Первый успех
Областная библиотека. Краеведческий отдел. Интересуюсь очерками истории самарской фотографии
— вышли в 2014-м. «Прямо какой-то бум на это издание!- радуется хозяйничающая в отделе девушка и несет три увесистых тома в глянцевой суперобложке.
«Фотографы и Самара». Так называется этот трехтомник. Авторы — технари. Сергей Рудняев окончил в свое время политехнический, Владимир Кузнецов — КуАИ. Но собирают открытки и фотографии. Кузнецов более — 15 лет. Рудняев -более 20. Коллекции — уникальные, и частью (400 снимков) представлены были Кузнецовым и Рудняевым еще в 2006-м. В их первом книжном проекте — «Самарский альбом. Самара в открытках и фотографиях. Конец XIX — начало XX».
Международная выставка «POSTCARDEXPO» (Москва) отметила альбом самарцев дипломом; губерния — премией в области культуры и искусства. Тираж был немаленький, но в магазинах альбом разошелся вмиг. А в библиотеке до сих пор спрашивают и спрашивают.
100 имен
И вот новый проект. Фотографы старой Самары. 100 имен. И есть известные. Но абсолютное большинство — открытие.
Гигантский массив документов, справочников и периодических изданий изучили авторы трилогии, чтобы эти открытия сделать. Работали в архивах Самары, Москвы, Ульяновска, Петербурга. И в трехтомнике не только фотографии (на этот раз их более 900), но и копии обнаруженных в архивах бумаг. И большей частью это первая публикация. И снимков, и документов.
Вообще, новый проект Рудняева и Кузнецова — это такое собрание открытий. Во всяком случае, для меня. Скажем, символика фотографии. На снимке — юная особа. Дорожный костюм, шляпа, вуалетка, одна рука в перчатке, а на другой перчатки нет. С чего бы? А с того, что знак. Если одна рука в перчатке, а другая обнажена, то это знак признательности и любви. Кому в данном случае посылается? Анне Васильевне Щегловой, известной в те времена самарской пианистке. Посылает ее ученица — Лидия Бардская.
День белого цветка и другие
До того как взять в руки этот трехтомник, ничего я, к стыду своему, не слышала и о Дне белого цветка. А вот был такой. С 1911-го в России был весной один такой день, когда гимназистки с белыми ленточками на груди ходили в сопровождении гимназистов по городам империи и продавали искусственные ромашки. «Ваши копеечки помогут больным» — такое было написано на ленточках — собранные средства шли в пользу больных туберкулезом.
Он из третьей книги, этот снимок самарских гимназисток с белыми цветами и лентами. Начинается же трилогия экскурсом в историю фотографии. Далее — главы. Одна глава — одно десятилетие. От момента, когда Самара стала столицей губернии, по 20-е годы ХХ века.
1850-й. В Самаре — еще ни одного фотографического салона, но уже заглядывают странствующие фотографы. То Окуловский из Пятигорска забредет, то некто Якобсон.
«Якобсонъ из Швеции». Так презентует себя самарцам этот «оптик и фотографъ», хотя, по подозрению авторов книги, местом постоянной дислокации Оскара Якобсона был Симбирск. Что до работы странствующего фотографа, то она была тяжелой в прямом смысле. Мало что аппарат гигантский, а еще и треножник, задник, пластины, составы… И все на себе практически.
Нелегко приходилось и тогдашней модели. Выдержка (скорость затвора) — это несколько минут. Несколько минут — ни шевельнуться, ни моргнуть. На такое способен не каждый. Так что высоко оснащенные фотографы голову модели фиксировали. Привинченным к стулу и очень похожим на пыточное устройством. Принимали же, как правило, в номерах. Якобсон обычно останавливался неподалеку от окружного суда. Цесаревич как… реклама 60-е. У нас уже девять салонов. На Саратовской работает Муренко (автор первой в Самаре видовой фотографии), на Казанской — Фролов…
Прелюбопытная фигура Захар Романович Блюм. Держал фотоателье в Симбирске. В июне 63-го Симбирск посетил цесаревич Николай Александрович. Блюм имел, как тогда выражались, счастие преподнести цесаревичу виды города. Тот в благодарность нанес Блюму визит, в ходе которого вручил оному золотую в бриллиантах булавку. И, конечно же, Блюм не преминул использовать факт сей на благо продвижения своего предприятия в Самаре.
«От фотографа, удостоенного высочайшею наградою и посещением ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА Государя Наследника Цесаревича со свитою. Имею честь, — писал Блюм в «Самарских губернских ведомостях» от 12 февраля 1866 года, — известить почтеннейшую публику, так как я несколько времени не принимал заказы по случаю неимения состава. В настоящее время получил составы и покорнейше прошу желающих иметь свои портреты или портретные карточки, которые выполняются каждодневно при всякой погоде с большой отчетливостью и сходством, так что здешние мои конкуренты не в состоянии подобные работы выполнить. Также по желанию публики я покрываю портреты и карточки новым лаком, от которого фотографические снимки получают большую нежность и не уступают самой лучшей гравюре. Лак этот имеет гибкость и глянец как хорошее стекло, а также не имеет на него никакого влияния сырость, так что таковые портреты можно держать в рамках без стекла, и в пересылке по почте лак нисколько не портится от приложения почтовой печати. Этого здешние конкуренты не в состоянии выполнить. Дабы каждому можно было иметь мою работу, я цены сбавил. Надеюсь, что почтеннейшая публика не оставит мою работу без внимания. Жительство имею на Дворянской улице рядом с домом г. Шехларева в собственном доме, где прибита большая рама с портретами моей работы».
Блюм держал ателье на Дворянской. Что до конкуренции, то она год от года крепчала, поскольку росло число, как сейчас говорят, игроков на этом рынке. Друг за дружкой следили не смыкая буквально глаз и спешили и по технической части превзойти, и по части ассортимента услуг, и витиеватости рекламного слога. Ну и, конечно, демпинговали. Появляется, скажем, в «Самарском справочном листке» от 25 марта 1881 года объявление — «В фотографии Тадовского (Дворянская ул., д. Коженикова) визитные карточки от 3 руб. за дюжину, кабинетные портреты от 6 руб.». Через два дня в том же «Листке» — ответ Августа Баха.
«От фотографии Г. Бах. Сим имею честь известить почтеннейшую публику, что я нахожу возможным значительно удешевить работы в фотографии. Визитные карточки от 1 руб. 50 коп. за дюжину, кабинетные портреты от 5 руб. и выше. Большие портреты и грунты по особому согласованию. Увеличиваю с карточек портреты до натуральной величины».
Что такое тогдашний рубль? Рудняев и Кузнецов поясняют. Сотня яиц в 1881-м — это и есть рубль. А пиво в розлив с Жигулевского пивзавода — рубль восемьдесят. Ведро. 12,3 литра.
Светописцы разных сословий
Фотографией же на стыке веков в Самаре занимались разные люди — дворяне, крестьяне, купцы, чиновники на досуге. Занимались и дамы. Екатерина Гутовская, жена отставного штабс-капитана и дочь титулярного советника Златомрежнева открыли фотографические заведения в 1868 году. После смерти мужа взяла на себя фотографию Фелицата Васильевна Шарыгина-Маслова. Открыла после развода салон и супруга самого яркого светописца старой Самары Александра Васильева.
Золотой медалист Всероссийской фотовыставки в Москве (1889 г.), приятель всей тогдашней самарской элиты Васильев родился в семье кантониста, то есть солдатского сына, приписанного со дня рождения к военному ведомству и подготовлявшегося к солдатской службе в особой, низшей военной школе. 11 лет Васильева отдали немцу — фотографу в ученики с окладом 3 рубля в месяц «при своих харчах». И, прежде чем осесть в Самаре, он пробовал себя в качестве фотографа в разных городах империи. У нас устроился хроникером строительства Сызранского моста. Полученный в награду за работу аппарат позволил открыть собственное фотографическое заведение, которое работало не один десяток лет. И за работой этой можно проследить по «Самарской газете», где Васильев публиковал сообщения о новых освоенных им приемах фотографии и печати.
В трилогии множество работ этого мастера. В том числе сделанных вне студийных стен. Коронационные торжества в Самаре, похороны самарского губернатора Блока, убитого эсеровской бомбой, визит в наш город Николая II… Большая часть перечисленных снимков в последнем томе трилогии. Там вообще только снимки, сделанные на открытом воздухе. Или серии снимков. Строительство трассы самарского трамвая, самарские лазареты, самарское реальное училище, мужская гимназия, пикник губернатора, виды Самары 20-х годов… Оторваться невозможно.
— Это наше объяснение в любви родному городу, — признаются читателю Рудняев и Кузнецов.
Культура
Культура
