Начало марта далекого 1973 года. Четверо сотрудников Куйбышевского авиационного института пешком отправились… к Северному полюсу. Прошло 40 лет. С одним из них, Олегом Лапчуком (тогда проректор КуАИ по общим вопросам), мы на днях и побеседовали.
СУМАСШЕДШАЯ ЗАТЕЯ
— Идею добраться без собачьих упряжек до географического Северного полюса предложил заведующий лабораторией Петр Молотов, с которым мы дружим с давних времен. Вскоре ее поддержали и остальные мои друзья — Костя Цедрик и Валера Сенькевич. Мы загорелись. Нам хотелось проверить себя в экстремальных условиях, а Арктика — самый лучший полигон. К тому же никому из соотечественников на тот момент не удалось добраться туда своим ходом. Жены пришли в ужас, но отговорить энтузиастов даже не пытались, зная, что это бесполезно.
Стали готовиться к походу. Изучали будущий маршрут, причем даже связались с известным полярником Иваном Папаниным и другими специалистами. Делалось снаряжение, проверялось его качество. Тренировки проходили на Волге. Почти месяц. При самой плохой погоде, когда ветер со снегом забивал глаза, на морозе мы за короткое время разбивали палатку, готовили еду, а потом забирались в спальники. При этом надо было даже сквозь сон под вой пурги не 
пропустить подвижку льда. Не забуду, как осваивали секстант и астрокомпас, без которых в высоких широтах не обойтись. Приучали себя к ледяной воде и учились оказывать экстренную помощь. Тренировались возить на себе нарты с нагруженными каяками.
Никто на нашу экспедицию деньги не выделял. Так получилось, что обкомы ВЛКСМ и профсоюзов вроде бы вначале не были против экспедиции, но никто из них не хотел нас финансировать. Институт помог заранее уладить все формальности с пограничниками и договориться с полярными летчиками. Дал напрокат рации и обеспечил пищевым рационом космонавтов.
ПОД ПРИКРЫТИЕМ
Неожиданно экспедиция оказалась на грани срыва. Примерно в феврале, накануне отъезда из Куйбышева, на Кольском полуострове во время пешего похода погибли десять студентов нашего вуза. Начальство всполошилось. Партком по неофициальному распоряжению сверху «настоятельно порекомендовал» ректору Виктору Лука-чеву вообще запретить финансирование нашей экспедиции. Тем не менее мы отправились в путь. Для этого пришлось прибегнуть к небольшой хитрости — всем одновременно взять отпуск за свой счет. При этом я вынужден был подать сразу два заявления: на отпуск и на уход со своей должности.
Помогло и то, что мы пристроились к государственной экспедиции «Север-73». Дорога до Москвы, а оттуда на Диксон и на Северную Землю особых проблем не вызвала. 22 марта на самолете «Ан-2» с мыса Арктический нас доставили на кромку льда. Там и начался поход.
График был прост. Сначала давали сеанс радиосвязи, и лишь потом начинали движение, которое длилось 10 — 12 часов с коротким обедом. Сытный ужин (мясо, крупы, масло, шоколад) и крепкий сон. По показаниям шагомеров, за день проходили по 30 — 40 километров, волоча за собой нарты с нагруженными каяками. Понятие дня и ночи в Арктике весьма относительно. С конца марта до середины августа солнце вообще не заходит за горизонт.
Постоянно приходилось преодолевать многочисленные трещины и полыньи, а также обходить торосы. Ослепительное сияние льда, шквальный ветер. Однажды нас четверых едва не унесло, когда ставили палатку. Не раз лед трескался вблизи от наших ночевок. Как-то раз я даже провалился в воду, но друзья быстро вытащили, закрыли от ветра, растерли спиртом и переодели в сухую одежду. Но никто из нас не жалел. От слепящего льда спасали очки, от пронизывающего ветра и мороза — куртки-анораки и палатка из трехслойного парашютного шелка. Груз с каждым днем уменьшался.
Сложилась одна традиция. Мы решили отмечать каждый пройденный географический градус (111 километров). В швейные наперстки наливали спирт и пили. Всего каждый из нас «принял» по семь наперстков. Когда экспедиция достигла точки примерно 89 градусов северной широты, произошло непредвиденное. Нам сообщили, что при подвижке льдов разрушилась взлетно-посадочная полоса на основной базе «Север-73». Госэкспедиция срочно свернула свою работу. Началась эвакуация людей вертолетами. Нам было приказано возвращаться к промежуточной базе и там ждать снятия со льдов. Было обидно, ведь до полюса оставалось всего несколько дней пути…
ЗАКАТИЛИ «СТРОГАЧА»
Прибыв в Москву, мы даже поучаствовали в одной из передач Юрия Сенкевича «Клуб кинопутешествий». Однако в родном городе ожидал весьма неприятный сюрприз. Сначала таскали по разным инстанциям. Для допроса даже получили санкцию областной прокуратуры. Потом, как единственного коммуниста в нашей группе, вызвали в начале мая на заседание парткома, где и дали строгий выговор с занесением в учетную карточку за… «самовольное участие в походе на Северный полюс, игнорирование указаний парткома и ректора, идейную несерьезность и отсутствие ответственности перед коллективом».
Однако руководство Ленинского райкома решило, что наказание слишком мягкое. Поэтому на заседании бюро 6 июня 73-го я был исключен из рядов КПСС с формулировкой «за самовольный поход к полюсу, за непринятие мер по возврату группы с Севера». В той или иной мере были наказаны и другие участники экспедиции.
Я оказался единственным в мире коммунистом, исключенным из партии за… поход к полюсу. Тем не менее беспартийным я пробыл недолго, и уже 27 июля на бюро горкома мне вернули партбилет, хотя и со «строгачом» в учетной карточке. Что касается ухода с поста проректора по общим вопросам, то я ничего не потерял. Вскоре меня назначили на другую руководящую должность в родном институте.
Культура
Культура
