Ее дед основал «Самарскую Газету». Его мать с «Самарской Газетой» сотрудничала. Он стал одним из самых известных советских писателей. Она — высокопоставленной английской леди и прототипом двух его героинь. Аэлиты и Зои Монроз. Об истории взаимоотношений писателя и его музы рассказывает старший научный сотрудник Самарского литературного музея Зинаида Стрелкова.
— 130 лет Алексею Толстому. 30 лет его самарскому музею. Двойной юбилей, и я, признаюсь, давно решила, как отмечу. Конечно же, интервью с человеком, открывшим тайну главных героинь фантастических произведений писателя. С вами, Зинаида Викторовна. Во-первых, сама по себе кухня литературоведческого открытия — это интересно. А тут же еще прямая связь с нашим изданием. Ведь прототипом Аэлиты и Зои Монроз оказалась внучка основателя «Самарской Газеты» Ивана Петровича Новикова Ия Григорьевна Ге, леди Абди в замужестве. То есть сначала вы доказали родство знаменитой красавицы и антрепренера. И об этом «СГ» уже писала (22.12.2012 г. — Ред.). А потом и ее связь с героинями Толстого. И теперь хотелось бы подробностей вот этого вашего расследования. Но сначала о том, как вы вообще вышли на эту тему.
— Сигурда Оттовича Шмидта, историка и сына знаменитого полярника, спросили однажды: «Как вы находите темы для своих исследований?» На что он ответил: «Не я их нахожу. Они меня находят». Вот и меня мои темы находят. В 1998 году у театрального художника и историка моды Васильева, тоже, как вы знаете, связанного с Самарой, — здесь жил и работал его отец, — вышла книга о русских красавицах, «вынужденных бежать в Париж, спасаясь от жерновов революции».
— «Красота в изгнании».
— Ко мне эта книга попала в 2000-м, и там-то я и обнаружила главу, посвященную…
— …«статной блондинке с тяжелым, магнетическим взглядом холодных голубых глаз»…
— …Ие Григорьевне Ге. И когда читала, поймала себя на мысли, что жизнеописание этой женщины очень походит на биографию героини романа Алексея Николаевича Толстого «Гиперболоид инженера Гарина». Как сотрудник музея Толстого, конечно же, заинтересовалась таким сходством. К этому времени было известно о прототипах многих толстовских героев. Ну, скажем, прототипами главных героинь романа «Хождение по мукам» были третья жена писателя Наталья Васильевна Кран-диевская и ее сестра. Но кто был прототипом таких ярких героинь, как Зоя Монроз и Аэлита? Этого тогда не знал никто. И вдруг леди Абди. И сначала я нахожу массу параллелей с Зоей Монроз. А потом прихожу к выводу, что и Аэлита…
— …походит на нее чертами.
— Именно чертами. Описывая Зою Монроз и Аэлиту, Толстой употребляет практически одни и те же слова. Зоя Монроз у Толстого «тонкая, высокая, с длинной шеей, с немного большим ртом, с немного приподнятым носом». А вот портрет Аэлиты:«юношески тонкая, слегка приподнятый нос, слегка удлиненный рот». Но если биографии Зои Монроз и леди Абди необычайно витиеваты и в биографиях этих очень много общего, то у Аэлиты биографии практически нет. Сказано лишь, что она — дочь властителя Марса. Дочь своего отца. И это тоже не случайно, как впоследствии оказалось. Но поначалу сам факт знакомства леди Абди и Алексея Толстого не имел доказательств.
— Где они могли познакомиться?
— Познакомиться они могли в Париже. Васильев пишет, что за границей Ия Ге вместе со своей мамой Анной Новиковой оказалась накануне или во время Первой мировой войны. Жили в Швейцарии, потом в Финляндии, где Ия вышла замуж за голландского бизнесмена Геянса. Родила сына, который впоследствии станет голливудской звездой Джорджем Геян-сом. И вернулась во Францию, потому что жизнь с Геянсом не сложилась. Это был 1921-й год. А в это время Толстой, находясь в эмиграции, жил во Франции. Если бы они встретились, то Толстой мог бы ей представиться как знакомый ее отца, которого узнал в 1904-м и с которым затем встречался неоднократно, так как, будучи драматургом, сотрудничал с театрами. Из России Толстой эмигрировал в 1919 году. Сначала был Константинополь. Потом -Париж. В конце 1921-го Алексей Николаевич переехал в Германию. В 1922-м начал писать «Аэлиту», а в 23-м вернулся в Россию и уже в 1925-м опубликовал в журнале «Красная новь» «Гиперболоид инженера Гарина». Чем были эти годы для Ии? Она разошлась с мужем-голландцем и поначалу очень нуждалась. А если перечитать «Гиперболоид», то можно обнаружить точно такой же тяжелый период и в жизни Зои Монроз. Помните, Гарин говорит ей: «Что? Было такое? Когда в сумочке — два су, и ужас — что будет завтра, и ужас — пасть еще ниже?» Как и Ия, Монроз была лишена отца. И как у Ии, отец Зои Монроз был актером. А сама Зоя занималась балетом и зарабатывала на жизнь в качестве актрисы. А кто у нас была Ия? Мне не удалось найти фильмы с ее участием: если она снималась, то в массовке. Но театральные ее роли известны. Работала, оказавшись в трудном финансовом положении, и тапером в кинотеатре. Затем устроилась манекенщицей. Алексей Толстой в «Гиперболоиде» пишет, что у Зои Монроз была шляпка, созданная великим Колло. Такого модельера — Колло — не было. Были сестры Калло. Именно в Доме сестер Калло работала Ия Григорьевна. А великим тогда считали Поля Пуаре. И именно Пуаре будет создавать для Ии изысканные наряды, когда она выйдет замуж за сэра Абди.
— То есть Толстой берет трех модельеров и делает из них одного. Ну что ж, имеет право: не документальную повесть пишет — художественное произведение. Но истоки, конечно, очевидны.
— Я тоже так думаю, тем более что таких параллелей, как уже говорила, множество. Например, история со вторым замужеством. Сэр Роберт Эдвард Абди — английский баронет. Увидел ее на показе мод, влюбился с первого взгляда, сделал предложение, она согласилась, стала леди Абди, и жизнь ее чудесным образом изменилась. Для нее открылись двери высшего света. Но когда Толстой с ней познакомился, она была совсем еще юной, стесненной в средствах эмигранткой. А для Толстого — лишь дочерью своего отца. И он создает образ «дочери своего отца». То есть Аэлиту. Между написанием «Аэлиты» и «Гиперболоида» — три года. В эти три года жизнь Ии меняется кардинально. И Толстой создает образ Зои Монроз. «Одна из самых шикарных женщин Парижа» — так он о ней пишет. А леди Абди в это время — один из главных персонажей светской хроники и та, что сейчас называется икона стиля. Символ красоты и элегантности модного Парижа, как пишет о ней в своей книге Александр Васильев. Или еще одна параллель. Леди Абди отправляется в продолжительное морское путешествие на яхте, принадлежащей директору американской компании «Дженерал электрик». Героиня Алексея Толстого тоже, как помните, отправляется в длительное морское путешествие на яхте американского миллиардера Роллинга.
— Но, возвращаясь к доказательствам знакомства Ии и Толстого. Как я понимаю, вы эти доказательства-таки нашли.
— Доказательства эти я нашла в письме Евгения Замятина, адресованном Толстому.
— Евгений Замятин — это антиутопия «Мы».
— Совершенно верно, автор антиутопии «Мы». В 1932-м эмигрировал. И в его письме к Толстому из-за границы я впервые наткнулась на эту фамилию — Абди. Было это задолго до выхода книги Васильева. Есть такой двухтомник — «Переписка Алексея Толстого». Вышел в свет в 1989 году. В нем письма самого Толстого и письма к нему. Сборник снабжен подробными комментариями. Пишут обо всех, кто упоминается в письмах. Кроме леди Абди. Хотя и она упоминается. То есть о ней в 80-е у нас не было известно вообще ничего. Иначе бы обязательно был комментарий. И, возможно, я бы еще тогда этой фигурой заинтересовалась. А так — лишь в подсознании отложилась необычная фамилия. А когда читала Васильева, то вот это ощущение, что фамилия знакома, меня не покидало. Достала двухтомник, стала листать и — точно: вот эта фамилия. В письме Замятина.
— Ну уже не томите: чего там Замятин Толстому пишет?
— Пишет о разном. Но самое интересное для нас — это приписка. «Кланяется тебе, -пишет Евгений Замятин Алексею Толстому, — леди Абди (дочь Ге, помнишь?). Она, вероятно, скоро будет в Ленинграде».
— Кланяется. То есть, конечно же, знакомы. Но приезжала или нет?
— Приезжала. Васильев пишет, что зимой 1937-го. Но в Госархиве РФ среди бумаг Всероссийского общества культурных связей с заграницей удалось обнаружить документ, который свидетельствует, что в СССР леди Абди была в 1936-м. Замятин писал Толстому в январе 1936-го. А она приехала в феврале. Навестить, как и рассказывала Васильеву, заболевшего отца, который жил в Ленинграде. Отец ее и умер в Ленинграде. Во время блокады. В 42-м.
— Васильев в курсе ваших находок?
— В курсе. Но когда в самом начале моих расследований я его спросила, упоминала ли леди Абди в разговоре с ним Алексея Толстого, ответил категорично: «Никогда!». И в книге своей, перечисляя великосветские знакомства леди Абди — Жана Кокто, Сержа Лифаря, Татьяну Рябушин-скую, княжон Надежду Щербатову и Натали Палей, княгиню Ильинскую, князя Феликса Юсупова, — Толстого не называет. А когда узнал о замятинском письме, не мог скрыть удивления. Для него супруга английского баронета и советский писатель величины, видимо, разного порядка. Но в конце концов признал, что если такая холодная, даже высокомерная женщина, а именно такой, по его мнению, и была леди Абди, кому-то кланяется, то означать это может только одно: она очень тепло относится к этому человеку.
— Что и требовалось доказать.
Культура
Культура
