Уют нашего «трезвяка»

Некоторые самарцы смогли ощутить его особенности в праздничные дни  
Засыпая на улице, вы, вероятно, проснетесь именно здесь.
Я С ДЕТСТВА люблю пешие прогулки на свежем воздухе. Люблю наблюдать за прохожими, загляды­вать в их лица. И начало этого года не стало исключением. Уже с пер­вых чисел января я бродил по ули­цам родной Самары, под хруст сне­га изучая немногочисленных про­хожих. Народу было совсем мало. И это понятно — праздники горо­жане старались провести дома, ули­ца манила лишь таких гуляк, как я, да тех, кто разъезжался по домам из гостей. Привлекло мое внимание то, что многие загостившиеся шли не слишком-то уверенной поход­кой. То есть их откровенно пошаты­вало. Причина тому ясна — Новый год все-таки, чем не повод принять на грудь? Однако я вспомнил, что и в прочие дни подобного люда на ули­цах хватало. Просто это было не так заметно в будни, но все-таки было. А ведь сейчас зима, морозы. Не ро­вен час, не справится один из этих ходоков с притяжением да и сомкнет глаза в ближайшем сугробе. О по­следствиях такого «здорового» сна мне думать не хотелось. Зато я за­думался о том, кто же позаботится о заложниках зеленого змия. В памя­ти сразу всплыло таинственное сло­во «вытрезвитель».
Как добраться
«В праздники мы стараемся про­хожих не забирать», — рассказал мне дежурный инспектор медицинско­го вытрезвителя отдела милиции №4 УВД по городу Самаре Сергей Мерзлов. Употребление спиртно­го в красные дни календаря сотруд­ники учреждения понимают, хоть и не слишком-то одобряют. С пони­манием относятся и к тому, что кто- то мог «перебрать» меру. Но если в компании отмечающих находятся более-менее вменяемые люди, им доверяют дальнейшую транспорти­ровку подвыпивших товарищей. Со­всем другое дело, когда в трудовые будни одинокий любитель спиртно­го возвращается домой. Такой граж­данин имеет все перспективы пере­ночевать в вышеупомянутом заве­дении. Причем для этого у него есть множество путей. «К нам попадают и из «скорой», и ППС «клиентов» привозит, да и наши патрули не без­действуют», — объяснил Сергей Ни­колаевич. Часто приходится ездить по вызовам. То сердобольный про­хожий позвонит дежурным в поис­ках крова для близлежащего забул­дыги, то жена попросит забрать лю­бимого мужа до тех пор, пока тот не проспится. Но во всех случаях пункт назначения один.
Особая водка
Основной наплыв, как мне рас­сказали, происходит с шести до две­надцати вечера в четверг и пятни­цу. Ну, с пятницей ясно — для мно­гих добрая традиция «остограмить­ся» после трудовой недели. Но поче­му четверг? «Так заводчан же при­возят», — удивились моей неосве­домленности работники заведения. Оказывается, у многих из них прак­тикуется четырехдневная рабочая неделя — вот и начинают гулять по­раньше.
Обычно гости вытрезвителя ве­дут себя тихо. Однако бывают и ис­ключения. Чаще всего почему-то по­дебоширить тянет деревенских ре­бят. «Один из них мне как-то ска­зал, что у нас в городе водка осо­бая», — вспомнил возможную причи­ну подобного поведения дежурный инспектор. Что ж, в логике не отка­жешь, с особого пойла и результат особый.
Завсегдатаями учреждения тем не менее являются приверженцы более предсказуемых и дешевых на­питков. Тех самых, которые приду­маны для протирки стекол и очист­ки двигателей от масла. Проще го­воря, всевозможных растворителей. Те, кому после употребления подоб­ного зелья не приходится оказывать скорую медицинскую помощь, обя­зательно входят (не всегда самосто­ятельно) в двери вытрезвителя. Туда же вошел и я.
Сюда лучше
не садитесь
«Сюда лучше не садитесь», — за­ботливо предупредил меня дежур­ный, прежде чем я плюхнулся в кресло. Оказывается, на него обыч­но усаживают посетителей учреж­дения. Как мне пояснили, о гигиене какие-либо понятия есть далеко не у всех из них. Убранство ночлега са­марских выпивох довольно аскетич­но. Я застал его в самый разгар ре­монта. Если это можно было так на­звать. Сотрудники что-то разбирали и прикручивали. А куда деваться — финансирования из бюджета не хва­тает, приходится справляться свои­ми силами. А ремонтировать что-то нужно постоянно. То «гости» заве­дения неловким движением снимут с петель дверь, то штукатурку на сте­нах попортят. Впрочем, на подобные мелочи внимания уже практически не обращают.
Начинают свое существова­ние в вытрезвителе с осмотра мест­ным медицинским сотрудником. Если состояние употребившего ста­бильно, то его записывают в жур­нал и препровождают спать. Впро­чем, если он не может вспомнить своих данных или уже спит, то его оставляют на кушетке в коридоре. «А вот здесь у нас камера хране­ния», — показывает Сергей Мерз­лов. Камера хранения выглядела как шкаф, состоящий из множества яче­ек. Именно сюда складывают одеж­ду тех, кого все-таки удалось запи­сать в журнал. Все ценные вещи хра­нят отдельно — в сейфе, так же по ячейкам. Мне сразу вспомнилась куча слухов о том, как сотрудни­ки вытрезвителей любят выворачи­вать чужие карманы наживы ради. Без лишней скромности я тут же их и озвучил.
Контора пишет
Дежурного мои обвинения даже не оскорбили. Без лишних слов он переключил телевизор с футбола на другой канал и обратил на него мое внимание. Оказывается, по все­му зданию установлены камеры, так что момент передачи вещей фикси­руется, и умыкнуть что-либо про­сто невозможно. Записывают каме­ры и то, что происходит в коридо­ре и комнатах отдыха забулдыг. Не­плохое доказательство для тех, кто в процессе загула теряет телефоны и бумажники, а потом хочет истребо­вать нажитое непосильным трудом с приютившей стороны. Предста­вив эту картину, я поинтересовал­ся, насколько часто подобное име­ет место. «Да регулярно», — отмах­нулся Сергей Николаевич. То заяв­ляют, что миллион в кармане был, а теперь вот нету. Верните, мол, воры и негодяи. Обычно, показав на камеры, таких отправляют ис­кать миллион туда, где требовате­ли изволили развлекаться накануне. Да что там деньги! Бывают заявле­ния и похлеще. Например, один не­довольный «клиент» по-братски предложил сотрудникам учрежде­ния засудить их. После того как по­следние поинтересовались, на ка­ком основании он намерен это сде­лать, тот начал усердно и методично стучаться головой о стену. Тогда-то, кстати, штукатурка и начала осы­паться. Дежурные настолько опе­шили, что даже не успели ему объ­яснить всю бессмысленность затеи и просто утащили в покои.
Ночлег
Приютить любителей горячи­тельного готовы аж две комнаты. Пока меня вели их осматривать, мое внимание привлекли два странных объекта. Вернее, один был стран­ным, а второй — странно, что был. Последний представлял из себя пла­тежный терминал. «А что, частенько ханыги за телефон платят?» — спро­сил я, ткнув в него пальцем. На са­мом деле все оказалось намного про­ще. Через этот же терминал поми­мо сотовой связи можно оплатить и услуги вытрезвителя. Это предлага­ют сделать более-менее вменяемым «постояльцам». Второе же сооруже­ние мне не было знакомо. Но выгля­дело устрашающе. Как кресло. Если бы это кресло стояло где-нибудь в пыточной. «А сюда мы привязываем буйных, — словно прочитав мои мыс­ли, пояснил дежурный инспектор, — но такое случается редко».
В каждой комнате за зарешечен­ной дверью лежат на полу по восемь матрасов. «Видите, белье чистое, полы помытые — все удобства», — не без гордости продемонстриро­вал Сергей Николаевич. И вправ­ду, спальные места выглядели весь­ма гостеприимно. Однако прилечь почему-то не захотелось, и я двинул­ся на выход.
Серега — мой классный друг
Перед уходом мне предложи­ли оставить запись в книге отзывов. Писать я не стал, но с интересом по­читал чужие произведения. Боль­шинство из них было написано уже поутру. Что удивительно, учитывая обычное отношение народа к подоб­ным учреждениям, большинство из отзывов содержали слова благодар­ности. Люди говорили «спасибо» за то, что их не бросили в трудную для них минуту, и отмечали вежливое и дружелюбное отношение работни­ков. Лишь одна запись содержала негатив. Но она навсегда исчезла из моей памяти после того, как я про­чел последний отзыв. Как мне объ­яснили, он посвящался одному из сотрудников. Явно все еще дрожа­щей рукой на треть страницы было размашисто написано: «Серега — мой классный друг!»