— Для начала надо бы, Елена Яковлевна, пояснить, почему медвуз вдруг озаботился гуманитарной проблемой.
— Кафедра философии и культурологии СамГМУ, которой я заведую, выиграла грант Российского гуманитарного фонда по теме «Волжские земли. Образ
— имидж — бренд города». А вообще это мировая практика. Медицина сегодня рассматривается как часть науки о жизни. И вы не найдете мединститута, который бы не вел гуманитарных исследований. Окажем, в Дюссельдорфском университете имени Гейне с крупнейшим в Европе медицинским факультетом запущен проект «Между молекулярной медициной и культурологией». Экспертиза, которая осуществляется в рамках этого проекта, необычайно востребована практиками. Власти Нижней Саксонии используют гуманитарные разработки Высшей медицинской школы Ганновера для продвижения имиджа региона. В частности, родившийся в стенах этой школы бренд «Земля здравоохранения», который сегодня широко известен.
— Тема ваших исследований — город.
— И эти исследования имеют колоссальную поддержку в Сам-ГМУ. И во многом потому, что носят не только академический, но и прикладной характер. У нашего университета обширные контакты. Они требуют информационного сопровождения, и кафедра философии и культурологии такое сопровождение обеспечивает, формируя привлекательный имидж не только вуза, но и города, в котором находится вуз. В ноябре делегация университета едет на выставку в Дюссельдорф, и кроме научных журналов мы представим там альманах, и это будет объемная и красивая презентация Самары. Ну а что касается моего вхождения в тему, то началось все 20 лет назад.
— У меня есть ваша книжка той поры «Город — страна — планета».
— С нее-то все и началось. Я вела культурологический курс в СамГУ, нужен был учебник, работала над ним, и мне вдруг открылось, что западноевропейская культура, которую я представляю студентам, коррелируется с городом. И все, что родилось в Древней Греции, в эпоху Возрождения или Просвещения, родилось потому, что был город. Считается, что город — тема архитекторов и дизайнеров. Это междисциплинарная тема! Здесь и архитекторы, и дизайнеры. И есть что сказать философам и культурологам. C какой такой радости в Древней Греции так ценили Платона, Сократа, Аристотеля и прочих диогенов?
— С какой?
— А рождалось гражданское общество. Демократия. И в большой цене были те, кто мог сформулировать аргументы в ее пользу. Напомним, что слово «аргументы» греческое слово. XVIII век. Английский пейзажист Тернер. Первым в Европе рисует лондонские туманы. Но брендом они становятся лишь тогда, когда Оскар Уайльд произносит: «Тернер создал лондонские туманы». Вот такие аргументы я имею в виду. Об этом мечтала, когда писала ту свою книжку. Когда где- то на лестнице областной библиотеки мы с Сергеем Алексеевичем Голубковым, тогда кандидатом филологических наук, придумывали тему первой российской конференции о проблемах региональной культуры («Мифы провинциальной культуры», 1992-й год. — Ред.). Конференции, на которой выступали люди, составляющие сегодня цвет российской и зарубежной гуманитаристики. А потом я оказалась в Германии и стала издавать там альманах «Город — страна — планета». Задача была другая. Пошел вал русскоязычной публики. Деловые люди, студенты, эмигранты приезжали в Европу, и им необходимо было понять, что такое Дюссельдорф, что такое Кельн, что такое Амстердам. А литературы на русском не было. Не было сайтов. И в течение пяти лет мы наполняли смыслами культурное пространство, в котором наши соотечественники оказались. Но вот Бог опять послал мне Самару. И самое важное для меня в этом новом моем существовании — работа с молодежью. Мы пишем диссертации, диссертации связаны с городом, и некоторые из моих диссертантов работают на кафедре философии и культурологии медуниверсите-та. Вот из этого всего и родилась идея альманаха «Город и время». Большинство авторов — участники той самой конференции. Всего работ — 80, и поэтому два тома. Тема первого — «Волжский город: образ, имидж, бренд». второй рассматривает проблемы российских городов и связанные с городом глобальные проблемы.
— О 80-ти не расскажем, но хотя бы о некоторых.
— Первый том открывает исследование, которое я проводила вместе со своими ученицами, а теперь и коллегами Юлией Кузовенковой и Ларисой Иливиц-кой. Имиджевые трансформации волжского города. Проследить, как менялся образ той же Самары во времени, можно на разных материалах. Мы выбрали путеводитель. Первый из посвященных волжским городам появился в 1862 году. Авторы — братья Боголюбовы, внуки Радищева. Николай Петрович — статский советник, Алексей Петрович — живописец, просветитель, и он полагал, что Россию преобразит сеть музеев вдоль Волги. То есть за путеводителем стояла грандиозная концепция. И нет более полного описания волжских городов той эпохи. В результате путеводитель становится матрицей. Аналоги выходят до 1925 года, а дальше -жанровая яма.
— Не выходили?
— Раз в десять лет. Тонюсенькая книжечка. И тема Волги уходит на второй план. И понятно, почему: «Мой адрес — не дом и не улица, мой адрес — Советский Союз». А когда возрождается привязанность к месту? А в 1985-м, примерно. У нас происходят вот эти драматические события, связанные с возвращением городу исторического имени. Каркарьян и Неверова начинают публиковать свои очерки о Старой Самаре. Самарцы открывают модерн. Именно открывают! Я училась в 6-й школе. Тогда это угол Красноармейской и Фрунзе. И все дети нашего класса знали, что наискосок от школы — детсад. И что в подвале детсада какие- то жуткие кровоподтеки. Сергей Щербаков был у нас заводилой…
— Это какой Щербаков?
— Сергей Вениаминович Щербаков — один из ведущих сотрудников МИДа сейчас. Был Генеральным консулом в Гамбурге, и когда мы с ним случайно в Германии встретились, спросил: «Помнишь, ходили в подвал детского сада с фонариком?» Детского сада — не дома Курлиной. А мы были дети начитанные. Но особняка в стиле модерн, украшения Самары, даже для нас не существовало. В 1985-м появляется модерн в Самаре! Реабилитированы купцы. И это еще и огромная работа историков. Храмкова, Кабытова. Надо же было через болезненные идеологические схемы перешагнуть. Короче, Старая Самара заговорила. Но Безымянка-то до сих пор нема. И это проблема. И ею надо заниматься. Что мы и делаем. Лариса Иливицкая публикует вальманахе материал «Безымянка в поисках самоидентификации», где пытается ответить на вопрос, почему Безымянка — как бы и не Самара. Почему люди, которые там живут, говорят, собираясь, скажем, на набережную: «Поедем в город».
— И почему?
— Лагерное прошлое. И не нашлось гения места, который бы это озвучил. И есть еще одна острая тема, которую Лариса представляет. «Быстрые» и «медленные» города. Понятно, что лидируют «быстрые». Но что задает темп? Какие проблемы у «быстрых»? Что грозит «медленным»? Иливицкая все это артикулирует. Очень глубокая работа тольяттинцев о моногородах. Подборка молодежных имиджевых проектов, связанных с Самарой. Профессор МГИМО политолог И. Бусыгина («Развитие города как проблема общественного договора:европейский опыт и российская практика»), доцент СамГУ З. Кобозева («Город и мещане: в поисках утраченного рая»), атташе по делам культуры Посольства Франции в Москве, ученый и писатель М.Саньоль («Шок в большом городе:Берлин, Париж, Москва, Самара, Лион, Дрезден»)… Потрясающе интересные материалы! Лена Кон-стантинская. Окончила филфак СамГУ. Теперь она Римон (вышла за израильтянина), профессор Иерусалимского университета, всего Достоевского на иврит перевела, и у нее в альманахе две работы. Академическая — о том, как течет время в маленьких городах. И восхитительное эссе. Не могу удержаться и не процитировать. «Поездка в Самару, — пишет Лена, — достойно увенчала двухлетний подвиг мужа. Учебные курсы русского языка в Народном доме — давно мне обещанный подарок. Уйма времени, а в итоге: «Я вас любиль, любоф еще быть может…». Учительница его очень хвалила. Учительница у них была замечательная. Например, будущее время она им объясняла на таком примере. «Водку хочешь? Нет? А будешь?». «По Волге широкой» — так эссе называется. Читаешь и понимаешь, насколько Волга нас всех роднит. И как это правильно, что имиджевое благоустройство мэрия начала с набережной. Потрясающе красиво. И это еще очень такой европейский променад. Лет десять назад мой зять, немец, приехалвпервые в Самару, я спросила, как ему город. А он очень такой продвинутый, университетский человек, и он сказал, что это город с французским шармом. Я подумала, льстит. Спрашиваю у дочери. Оказывается, зять и в Германии о Самаре говорит то же самое. Ну и правда ведь, есть, есть этот шарм. И здорово, что культивируется. Другое дело — не артикулируется. Стоят работы итальянского скульптора. Сопровождающей информации нет. А это же на имидж Самары работает. То, что не ширпотреб вроде девушек с веслом поставили, а произведения мастера. Надо создавать смыслы! Не только архитектуру, но и смыслы. Пространство города — это пространство смыслов. А смыслы — это ценности. И именно об этом пишет в альманахе Владимир Александрович Конев (СамГУ. — Ред.). Хотелось бы представить и лучшего, может быть, на сегодня специалиста по мониторингу городов — Наталью Васильевну Зубаревич. Профессор МГУ, дает очень внятную схему. Какие типы городов нынче в России существуют, и куда там Самара попадает.
— И куда?
— Ну если говорить о лидерстве и аутсайде, то лидеры — Екатеринбург, Казань, Краснодар, Тюмень, Липецк. Середняки — Новосибирск, Ростов-на-Дону, Уфа, Самара, Нижний Новгород. Это материал 2010 года, и это Наталья Васильевна, которой не доверять нельзя. Но интересно было бы обсудить критерии, согласитесь. Очень рекомендую Наталью Ивановну Воронину. Это Саранск. Это Мордовский государственный университет имени Огарева. Двадцать лет назад, на той самой нашей конференции, она была без пяти минут доктор наук. Сегодня — председатель диссертационного совета по культурологии и философии и создала такую школу урбанистики, что в Саранск съезжается весь мир. Полиэтничный город — тема ее работы.
— Прямо про нас.
— Про нас. Но кто же у нас рассказывает нашим практикам управления что это такое — по-лиэтничный город. Игорь Владимирович Кондаков, профессор РГГУ. Он родом из Перми и пишет статью «Пермь — закрытый город». О сознании, которое формируют такие города. И если мы хотим понять Безымянку, то надо и Кондакова читать.
Культура
Культура
