ШКОЛЬНИК ПРОТИВ ДИРЕКТОРА
Черт-те сколько живу, а плавать так и не научилась. И виной тому — шахматы.
Было это полвека назад. В Самаре стояло точно такое же лето, и отпуск отца мы проводили на пляже. Отец резался в шахматы, а я у воды строила замки.
— И вот, — вспоминал потом все время отец, — отрываю глаза от доски, а ребенка и нет. Волною накрыло.
Шел мне в ту пору четвертый год. Вытащили, но в водоемы я теперь только по пояс заходить рискую. Из шахмат же, как батя ни бился, знаю единственную комбинацию: е2 — е4. При том что в созданном лично мною семействе шахматисты все. И внуки, и дети. А муж и вовсе разрядник.
Муж страстью к шахматам обязан своему отцу. Свекор, боевой летчик, всю войну трудился на Илах, между рейдами научился играть, а когда вернулся домой с тремя орденами боевого Красного Знамени и, женившись, сына родил, подарил ему на семилетие шахматы.
— Телевизор, — вспоминал нежное детство муж, — в шесть вечера начинался. Беллетристику я не больно любил. А шахматы захватили, и мы с Генкой, приятелем моим, дома зимой целыми днями рубились. И в школе играли. На переменах в классе, а после занятий в коридоре на подоконнике. Бывало, играли и во время уроков. С директором. Выставят за неправильное поведение, подпираю стенку, мимо — Островский Владимир Давидович. «Выгнали?» — «Выгнали». — «Ну, пойдем ко мне в кабинет, сразимся — у меня как раз час свободный».
Муж в 22-й учился. А летом во двор вытаскивал шахматы.
— Конец шестидесятых — шахматы популярны не меньше футбола, и мы, — рассказывал, — с восьми утра до десяти вечера у подъезда на лавочке за доской. Чья-нибудь мать напечет пирожков, крикнет нас в окно, перекусим — и снова за доску. Доска на всю компанию одна, играли на вылет. Слепой дед в нашем доме жил. Вот он выходил во двор со своими шахматами: у фигур — штифты, на клетках — отверстия. Позиции этот дед руками ощупывал. Я и с ним играл. И с другими взрослыми мужиками. И это было счастье — у взрослого выиграть. Постарше стал — во Дворец пионеров записался. В шахматную секцию. Туда же в это время ходили Якович, международный гроссмейстер сегодня, Блатов, теперь он мастер ФИДЕ. Ну и племянник Полугаев-ского.
МОСКВА, КОЛОННЫЙ ЗАЛ, БОТВИННИКУ
Шестикратный победитель Всемирных шахматных олимпиад, победитель первого командного чемпионата мира, двукратный чемпион СССР Лев Полугаевский самарцем стал в 41-м году.
На свет появился в Могилеве, и его всю жизнь преследовал ужас эвакуации под бомбежкой, когда семья вдруг рассыпалась. В Куйбышеве собралась опять, и По-лугаевский считал это чудом. Куйбышев в войну — запасная столица. И не только административно-культурная, но и шахматная. В ОДО — турниры. Среди организаторов — Шостакович, среди участников — Смыслов.
Полугаевский учится в 6-й. Отличник круглый и, как и позже его племянник, ходит в шахматный кружок при Дворце пионеров. В наставниках — Алексей Федорович Ивашин, Алексей Дмитриевич Куликов, и 18 мая 1948 года «Пионерская правда» публикует телеграмму за подписью старосты шахматно-шашечного кружка из Куйбышева Левы Полугаевского. «Москва, Колонный зал, Ботвиннику. Когда мы услышали, что Вы — чемпион, мы так обрадовались, что некоторые закричали «Ура!» Недавно у нас в городе проходил шахматный турнир школьников. Я получил звание шахматиста первой категории. Может быть, и нам когда-нибудь придется встретиться с Вами за шахматной доской. Вы не обижайтесь, что мы, может быть, когда-нибудь победим Вас. А пока поздравляю Вас от имени всех наших пионеров-шахматистов».
Леве — четырнадцать, он перворазрядник; через два года — КМС, через три — серебряный призер первенства РСФСР, и «Огонек» публикует его победную партию с комментариями Ботвинника.
Полугаевский блестяще окончит Куйбышевский индустриальный институт по специальности «инженер-теплотехник», два года будет работать на КАТЭКе, а потом, в 1961-м, уедет в Москву, чтобы заняться шахматами профессионально. Скончается в Париже. В 95-м. Самарскому Дворцу шахмат присвоят имя Полугаев-ского, там будет проходить мемориальный турнир, а в нашей домашней библиотеке я обнаружу сразу две книжки первого самарского гроссмейстера — «Рождение Варианта» и «В сицилианских лабиринтах».
ШАХМАТЫ ПО ПЕРЕПИСКЕ
Всего у нас около двухсот книжек про шахматы. И несчетное количество журналов. А вначале из книг был один только шахматный словарь. Муж купил в 70-м. Говорит, чудом:
— В 60 — 70-х годах шахматная литература в Самаре — большой дефицит. В «Союзпечати» можно было, если повезет, купить журнальчик «Рижские шахматы». Можно было выписать журнал «Шахматы в СССР», что отец и сделал. И я по нескольку раз на дню к ящику бегал глядеть: пришел или нет. А книжек в магазинах не было. Но захожу как-то в букинистический на Ленинградской — словарь 63-го года. А там кроме всего прочего — теория. Что, конечно, самое интересное.
К счастью для меня, теорией шахматная литература не ограничивается. Есть там и очерки о шахматистах. И, помню, перечитав все очерковое в книжках, начала копаться в тех самых «Шахматах в СССР» и в 3-м номере 1960 года обнаружила статью неизвестного мне автора А. Гришани-на об известном мне А. Хардине.
Андрей Николаевич Хардин известен был каждому советскому школьнику. И известен он был как присяжный поверенный, помощником у которого служил в молодые годы основатель советского государства В.И. Ульянов (Ленин). Ну и о том, что Ленин с Хардиным играли в шахматы, тоже было известно. Во всяком случае, мне. Но о том, что Хардин входил в десятку ведущих шахматистов царской России, самого Чигорина бил и считался очень сильным аналитиком, я узнала, лишь вытащив из кипы мужниных журналов третий номер «Шахмат в СССР».
Хардин играл в основном по переписке, в Самаре не было достойных его соперников. Через шахматную переписку познакомился и с Лениным, тогда студентом Казанского университета. Когда Владимира Ильича выставили из универа по политическим мотивам, он устроился в Самаре в адвокатскую контору Хардина. И играть они начали вживую — Ленин был не слабый игрок.
Жил Хардин на углу нынешних Фрунзе и Венцека, был либерал, круг общения имел соответствующий, ну и все самарские шахматисты знали, конечно же, этот дом.
АНАТОЛИЙ КАРПОВ НАЧИНАЛ В КУЙБЫШЕВЕ
Резались ли шахматисты XIX века в Струкачах? Свидетельств тому не нашла, но подозреваю, что резались. Что до золотого для шахмат XX века, то в его середине Струковский, тогда уже ЦПКиО им. Горького, был для них настоящей Меккой. В читальне — сеансы одновременной игры и лекции; в аллеях — столики для любителей. И в 70-е в Струкачах играли. Но муж предпочитал сквер Калинина.
— Во-первых, — объяснял он свое пристрастие, — ближе, — я ж на Гагарина жил. Ну и потом в 70-е в Струкачах уже не только шахматисты собирались. Там и шашистов, и доминошников было полно. А в сквере Калинина — специальная беседка для нашего брата. И можно и шахматы взять напрокат, и известный самарский шахматист Ермаков давал там сеансы одновременной игры и читал лекции. И, помню, рассказывает про матч Спасского — Фишера, а мы слушаем, и все внутри протестует. Ну никак не хотелось верить, что самая великая шахматная держава сдалась какому-то америкашке. Десятилетиями же корона нашей была! Ботвинник, Смыслов, Таль, Петросян, Спасский… И вдруг — Фишер. «Не иначе — происки», — думали мы. А какие происки? Просто Фишер — гений, и все. Потом корона, конечно, опять нашей стала. Но ведь по решению ФИДЕ. Фишер-то играть отказался.
3 апреля 1975 года президентом ФИДЕ Эйве Анатолий Карпов был объявлен 12-м чемпионом мира. Всего в 22 года, а взошла его звезда, между прочим, у нас.
Кинодокументалист Борис Кожин рассказывал: «В подвале цирка открывают шахматный клуб, и под это дело добиваются, чтобы чемпионат России по шахматам прошел в нашем городе. Решаем снять сюжет для киножурнала «Поволжье» о последнем дне состязаний. Приезжаем -между столами ходят участники, среди них — мальчик, и нам говорят: «Вот этот победил». — «А как зовут?» — «Анатолий Карпов». «Спидолу» ему тогда за победу дали. Маленький такой приемник из Риги».
Кстати, когда Карпов бился за корону с Корчным и Корчного разбил, консультировал его первый самарский гроссмейстер Лев Полугаевский. Ну а что касается шахматного клуба в подвале цирка, то место было весьма популярное.
ЗОЛОТОЕ ВРЕМЕЧКО
— Мы там почти каждый вечер рубились, — вспоминает муж золотое времечко юности. — И Запашный-старший, когда приезжал на гастроли, обязательно туда спускался. Любил блицевать, и я несколько раз с ним играл. А еще мы с Генкой, вот этим моим приятелем, играли в клубе швейников «Рассвет». Александр Дмитриевич Куликов там командовал. Ну а когда я пошел работать на ЗиМ, стал за ЗиМ выступать в турнирах. И еще была такая замечательная традиция, как Всесоюзные фестивали. Но это уже 80-е. Одесса, Самарканд, Москва… Где только не проходили! Люди и от спортобществ на них ездили, и за свой счет.
Специально отпуска планировали на фестивальные дни. И это было такое… глубокое погружение. Официальные матчи заканчиваются, перекусишь — к кому-нибудь в номер и всю ночь двигаешь пешки. Утром — холодный душ и за турнирную доску. Шахматы — это ж своего рода болезнь.
— И заразная, — думаю я, глядя, как старший внук пытается свести партию с дедом к ничьей, а младший, еще вчера игравший «до голого короля», интересуется матом в три хода.
Культура
Культура
