День Скорби, Великих Потерь

9 мая принято называть Днем Великой Победы. А я бы называл его Днем Скорби, Великих Потерь

Воевали и мой дед, и отец. Дед после победы недолго прожил. Он и закончил войну в 46 лет, так что еще лет двадцать — и все. Отец пробыл под немцами три года, в Бресте — туда перед войной назначили деда служить, он и приехал с женой и тремя детьми. Старший -мой отец и две маленькие девочки — мои тетки. Война их накрыла сразу — ровно в 4 часа. Бомбили железнодорожный узел, а потом в город вошли танки. Через железнодорожный мост бежали красноармейцы
— все в нижнем белом белье. Тетка моя, лет четырех, стояла и смотрела — бежала белая река. А дед сразу оделся и ушел, семья осталась. Дед вышел из окружения, но шел он к своей семье долгих три года.

Дом разнесло снарядом танка в клочья — первое время ночевали в неразгромленных домах — люди пустили. Потом вырыли в лесу землянку. Из еды только концентрированный томатный сок — склад разбомбили и банки везде валялись. А еще было много жертв среди мирного населения — вошла полевая жандармерия: стриженый затылок — расстрел на месте. Отцу запомнилось: утром врываются в дом, поднимают всех, выволакивают во двор, строят, переводчик спрашивает: кто есть на чердаке? А к чердаку лестница приставлена неизвестно кем, и кто туда ночью забрался, не ясно. «Если кого найдем, то всех расстреляем» — вот такое заявление, и стоят все, ждут смерти — штаны мокрые. Никого не нашли на чердаке — все живы. Отец что-то сказал конвоиру — сейчас же получил прикладом в зубы. Молча. Только вскрикни — пулю получишь. Их много по обочине лежало. Оставшихся в живых немцы быстро переписали, учли. Отца чуть в Германию не угнали, потом комендант определил его работать на мельнице с пленными поляками — те сразу же организовали какое-то подполье, отец чего-то для них носил, передавал — хорошо, что никого не расстреляли.

Через три года пришли наши. Немцы, перед тем как покидать город, хотели резню устроить, но власовцы не дали. Эти сказали, что если тронут мирное население, то власовцы взбунтуются. Так и не тронули никого. Правда, бомбили, но это уже наши и по своим же. По своим и чужим — всех бомбили. Ковровое бомбометание.

Наши девушки-летчицы бомбили.

Потом в город вошли части Красной Армии. Всех, кто подрос до призывного возраста, — всех забрали в армию. Считалось, что если под немцами был, то должен искупить кровью.

Считай, в 1941-м они были 15-летними пацанами, а через три года — уже виноват и ему восемнадцать. Искупать надо. Вот они и искупили. Почти все полегли. Никто их не считал. В первом же бою. Даже переодеть не успели. Даже винтовку в руках держать не умели — в бой. Всех выкосили.

Отцу повезло. С войсками в город дед пришел. Он отца к себе забрал. В артиллерию. Тем и сохранил. До конца войны вместе воевали.

Так что отец никогда день Великой Победы не праздновал. Только День Скорби. Всегда говорил только: «Помянем». Выпивал стопку и все.

Читай, где удобно