…Рядом с нами начинают устанавливать телекамеры для репортажа о схождении Благодатного Огня. На одной из них видим родное название: «Россия». Второй канал. Что ж, пусть снимают, может, кого-то из нас увидят дома родные и знакомые. На ночном пасхальном богослужении мы молились в русском женском монастыре Марии Магдалины в Гефсимании. Российские тележурналисты там тоже снимали, и мой старший сын видел меня по телевизору, когда крестным ходом мы шли вокруг храма. Для современной видеотехники нет времени и расстояний.
В десятом часу утра стали появляться полицейские. Командир расставил их вдоль центрального прохода возле ограждений. Среди полицейских было много молодых женщин. Оказывается, в Израиле у представительниц прекрасного пола считается престижным служить в армии и полиции, особенно в боевых частях. Определившись со своими постами, блюстители порядка стали таскать упаковки с минералкой и складывать их у лестницы, ведущей на правый хор. «Когда откроют ворота храма, здесь негде будет встать, — пояснила Екатерина.— Будет такая давка и такая духота, что некоторые станут падать в обморок. Поэтому полиция запасается водой, чтобы потом пить самим и брызгать на тех, кому будет совсем плохо. Таким и попить тоже дают».
Постепенно храм стал заполняться служителями, монахами, паломниками, которые, как и мы, смогли пройти сюда заранее. Солнечные лучи, беспрепятственно проникающие через окна большого барабана, на котором держится центральный купол, осветили Кафоликон и окончательно избавили нас от состояния затянувшейся дремоты после бессонной ночи. Теперь под сводами Кафоликона стали хорошо видны летающие голуби. Интересно, откуда они здесь появились? Правда, есть одно укромное место в храме Гроба Господня, над которым крыша как таковая отсутствует, и они могут проникнуть внутрь, но летают голуби почему-то в православном греческом приделе. Такое впечатление, что Божьи птицы поселились здесь и не собираются отсюда улетать.
Перед нами на стене огромная старинная икона Царицы Небесной, пересечённая пополам чернеющей трещиной. Образ засиял яркими красками, и только теперь я заметил, как Матерь Божья ласково смотрит на нас и как бы тихо говорит: «Я взяла вас под Свой покров!».
Просыпается даже Маша, дотоле мирно спавшая у боковой стены, бережно опекаемая родителями.
Вскоре нам предстоит выдержать ещё одно испытание: отстаивать занятые нами на греческой половине позиции. Весёлый греческий монах, невысокий, пожилой, с заметной сединой в бороде и на голове, широко улыбаясь, даёт нам понять на английском языке, что мы должны отодвинуться дальше от балкона. Хорошо. О кей! Берём свои вещи и отодвигаемся. Перед нами ставят ограждение. Потом греки ещё пару раз отодвинут нашу группу, освобождая место для своих гостей и греческой официальной делегации. По настоятельной просьбе Александра и Светланы оставят лишь Машу сидеть на своём месте на лавочке.
С открытием храмовых ворот в течение нескольких минут всё заполняется людьми. Сзади нас появляется большая группа греков, в основном женщин, одетых по-европейски, естественно, без косынок. В Европе всё проще, зачем утруждать себя буквальным исполнением Священного Писания и слов апостола Павла о необходимости женщине покрывать свою голову в знак ангельского покрова и покровительства своего мужа. Хотя бы в храме Божьем. Они начинают бурно возмущаться, увидев нас на своей «канонической» территории. Мы, однако, по-гречески не разумеем и делаем вид, что были здесь всегда и присно и останемся до скончаниявека. Но греки — народ эмоциональный, они начинают толкать и щипать. Екатерина громко возглашает: «Самара! Держим оборону! Давайте петь молитвы!». Пропели «Верую», «Отче наш», «Богородицу», другие молитвы. Греки сначала несколько оторопели, а затем как-то сникли и успокоились. За несколько часов ожидания Благодатного Огня мы даже проникнемся друг к другу тёплыми чувствами, будем делиться драгоценной водой и тем из пожилых гречанок, кому поплохеет, уступим свои стульчики…
Особенно стало тяжело, когда начали вводить официальные делегации. У Кувуклии места немного, к тому же вокруг неё тоже поставлены ограждения, так что все делегации стали заворачивать на правую сторону.
В течение получаса там столько набилось людей, что, как говорится, легче верблюду пройти сквозь игольные уши, чем человеку в этой спрессованной толпе пошевелить рукой или ногой. Туда же втиснули и делегацию из России с бело-красно-синими косынками на шеях. Среди них видим и наших, самарских. Узнаю священников: отец Роман, брат Николая Державина, референта ныне покойного Патриарха Алексия II, отец Димитрий из Тольятти, директор православной классической гимназии. Бедные, обливающиеся потом, с красными лицами, они, как рыбы, набитые в бочку. Мы-то стоим свободно на своих стульчиках и обозреваем всё вокруг. Спокойно фотографируем, Екатерина снимает на камеру.
В храме теперь стоял сплошной гул от голосов тысяч людей, оживляемый прорывающимися иногда резкими криками и вспышками фотоаппаратов.
…Нашим взорам открывается более приятная картина: мы видим в проходе большие хоругви бордового цвета с иконами посередине, на одной хоругви изображена сама часовня Гроба Господня. Процессия, как по шумному волнующемуся морю, медленно движется вперёд, к Живоносному Гробу. Напряжение нарастает. Душно. Гул от голосов тысяч людей, разрываемый скандированием и свистом арабов. Все ждут 141-го Предстоятеля Иерусалимской Церкви. Его долго нет. Арабы у Кувуклии, выжимая всё возможное из своих голосовых связок, хором зовут патриарха Феофила. Такое впечатление, что в храме огромное грозовое облако, вот-вот оно разразится громом и молниями. То, что происходит в твоей трепещущей душе, словами передать невозможно.
«Отец Сергий, смотри — вон, в алтаре, появился патриарх! — Екатерина, стоящая с видеокамерой рядом со мной, толкает меня в бок. — Сейчас его начнут облачать». Через несколько минут патриарх Феофил в полном пасхальном облачении, в митре, немного прибавляющей ему роста, в сопровождении архиереев и священников выходит из алтаря Кафоликона и благословляет всё распростёршееся перед ним людское море. Сойдя с амвона, он невозмутимо и неспешно, окружаемый архиереями, движется по центральному проходу, словно Моисей через расступившиеся воды Чермного моря. Впереди него несут большую белую свечу, украшенную цветами, и несколько пучков по тридцать три свечи (по числу лет земной жизни Спасителя). «Глядите, ваш патриарх идёт, он грек», — дружелюбно говорит нашим бывшим притеснителям Екатерина. Но они, изнурённые духотой и жаждой, уже мало что воспринимают.
Проходит, наверное, около получаса, пока Предстоятель Иерусалимской Церкви достигает Кувуклии. Там его разоблачают до подризника, снимают с дверей кустодию (большую восковую печать), и он вместе с армянским игуменом Самвелом входит в самое святое место на земле, где совершается самое главное Божественное чудо.
Трепет в душе всё возрастает и возрастает, моё сердце начинает биться сильнее.
Когда патриарх и игумен вошли в Кувуклию, по всему пространству храма стали появляться всполохи, подобные всполохам молний или зарницам. Сначала редко, а потом всё чаще и чаще. Их никак нельзя спутать со вспышками фотоаппаратов, потому что это именно всполохи, а не вспышки. Их природа отлична от электрического света, да и в прошлые века не было никаких фотовспышек, как и самого электричества. А всполохи были. Причём они разные по цвету: белые, голубые, зеленоватые, розовые.
Всполохи разноцветных зарниц уже непрерывно озаряли весь храм. И вот от часовни Гроба Господня раздались ликующие крики, а через несколько секунд в проходе появился араб с пучком свечей, горящих Благодатным Огнём. Он двигался быстро, но огонь стал распространяться ещё быстрее. И что удивительно: у людей, стоящих ближе к Кувуклии, огонь ещё не загорелся, а у алтаря греческого Кафоликона, до которого от часовни метров пятьдесят, люди стояли уже с горящими свечами! Об этом необычном явлении свидетельствуют паломники всех времён. То есть, у некоторых людей, стоящих в разных местах храма Воскресения Христова, свечи зажигаются сами! Слава Богу, дошёл огонь и до нас. Я протягиваю вперёд правую руку с пучком восковых свечей красноватого цвета — они вспыхивают светло-жёлтым огнём. Так же вспыхивает и моё сердце. «Вот где настоящая Пасха! — думаю с внутренним восторгом. — Именно сейчас, в этот момент она и совершается! Именно сейчас её можно ощутить всей душой!». Я умываю, как и все, огнём, сошедшим с Неба, своё лицо, бороду, руки. Огонь тёплый, словно парное молоко. Поворачиваюсь к Екатерине: «Сними, пожалуйста, на камеру, как я умываю бороду. Пусть дома увидят, что она не загорается!». Она наводит на меня 
объектив. Теперь это чудесное мгновенье останется не только в моей памяти!..
Гусельников Сергий — родился в 1960 г. в Куйбышевской области. Окончил филологический факультет Куйбышевского государственного университета. Работал учителем русского языка и литературы, директором восьмилетней школы. Заочно окончил Самарскую Духовную семинарию. В 1998 г. рукоположен в священники. В настоящее время ключарь Кирилло-Мефодиевского собора г. Самары. Протоиерей. Автор четырёх книг прозы и поэзии. Лауреат всероссийской литературной премии им. Александра Невского. Член Союза писателей России. Живёт в г. Самаре.
Культура
Культура
