Нам показался интересным разговор с человеком, который однажды кардинально изменил свою жизнь.
Уменя были очень сложные отношения с верой. Я работала в СаГА художником, делала декорации, костюмы и помогала готовить праздник Рождества. А потом я попала на семинар преподавателя Московской христианской академии, человека мира, президента международного благотворительного фонда «Сотворчество» Лианы Мусатовой. Этот тренинг перевернул мою жизнь.
— Случилось откровение?
— Нет, но… Не могу сказать, что была совсем неверующей, но во мне столько было мути: и язычество, и изотерика — ужас! Хотя присутствовала и жажда истины. У нас не было особых традиций в семье. Бабушка была верующей, но умерла, когда мне было два года. У мамы внутри вера теплилась, но активно она к ней пришла перед смертью. Когда я попала на тренинг, у меня в жизни все было настолько плохо… Трагические события в семье с пожаром и смертью близких, проблемы с дочерью… Было ощущение края пропасти, апатия. И здесь подруга приглашает на этот тренинг. Первая ступень — три дня, и они меня просто повернули… Мне сказали: войдешь одним человеком — выйдешь другим. Я не поверила, но так и произошло.
— А ведь именно такие фразы нередко произносят члены организаций, которые обозначают термином «тоталитарные секты». В чем разница-то?
— Лиана не делает из себя никакого культа, она не пророк… Это первое, а второе -ее семинар больше похож на особую проповедь о Христе. Она обращает внимание людей на этот путь, но не заменяет собой церковь. И очень важен элемент собственно тренинга, поскольку человеку сначала необходимо понять, что с ним не так.
— И что же оказалось не так с вами?
— Все не так. С социальной точки зрения у меня была хорошая карьера, большие арт-проекты на солидных площадках — такие известные ночные клубы, как «Экватор», «Айсберг», «Белая акула», пансионат «Самарский». Практически был свой развлекательный театр — хореография, вокал… Что касается театра, то я умею делать все: от идеи, режиссуры, костюмов, декораций до продюсерства и организации гастролей. Это был театр танца, рассчитанный на элитные клубы и рестораны. И каждый танец — как маленький спектакль. Мы зарабатывали, могли позволить себе работать только три дня в неделю, шили хорошие костюмы, даже замаячила Москва. А у меня — ощущение тупика. Спрашивают: что не так? Не могу понять.
— Вы меня совсем запутали. Успех, семья, деньги — все, о чем сегодня мечтает современная женщина, а вы недовольны?
— Да, я не знала куда идти. Я много всего читала, у меня была целая библиотека, и я вчитывалась в каждое слово, ходила на всякие практики… Увлекалась сильными учителями-эзотериками. Как оказалось, это было зло в последней стадии.
— И как вы определили, что это зло?
— Как определить успешность дела? По результатам. Если, например, школа Георгия Гурджиева и Петра Успенского — благо, то она должна людей привести к свету. А чем оба закончили? Успенский умер в страданиях и пьянстве и сказал, что нет никакого пути. Кончина Гурджиева тоже не была просветлением… К чему это привело меня? Это было тотальное уединение, развод с мужем и разрушенные отношения с родителями, очень серьезные проблемы у моего ребенка. Она стала фанатом, болела всеми болезнями, и у нее было такое апатическое состояние: она подсела на японские мультики, с ней особо никто не хотел общаться. После того как она тоже прошла две ступени, во-первых, перестала болеть (буквально вчера болела — сегодня нет!). Успешно окончила, без репетиторов, среднюю и художественную школы, попала в книгу особо одаренных детей нашей области, поступила в художественное училище, стала в группе старостой, появился мальчик. Вся жизнь у девочки изменилась. А тогда я видела, какие проблемы с дочерью, и при всех своих 33-х образованиях — филолог, режиссер, четыре художественные школы, плюс я еще и психолог… — ничем не могла ей помочь. Занималась и искусством, и бизнесом, но без Бога все это окончилось очень плачевно. Теперь же у меня началась совершенно другая жизнь, новая работа — здоровье, радость, сотворчество. Все, что может себе пожелать человек
— Но вы чего-то лишились.? Благополучия, достатка, социального престижа?
— Дело в том, что у человека, который идет с Богом, всегда будут средства для дела и жизни, но больших денег не будет никогда.
— То есть снизили свои потребности?
— Да нет, у меня просто появились другие потребности. И настолько стала полнокровной жизнь… Я даже не ожидала, что так будет. Со мной и чудеса происходят. Мы проводили акцию в детдоме, и необходимо было привлечь спонсорские средства. А я не умею это делать. Мне хотелось для их театра купить набор перчаточных кукол. Даже сумму прикинула… Вот бегу по набережной, светит солнце, поворачиваю голову — и лежит эта сумма в виде кучки бумажных денег
— Вы серьезно?
— Да, причем сумма — та самая. Я тут же пошла в магазин и купила детям игрушки. Конечно, мелькнула мысль: нужно было побольше просить… это шутка… Сколько я могу сделать, столько и приходит средств. Вот сейчас мы создаем библейский театр, нам нужна машина, и мы ее покупаем — у нас большая команда, и это общие средства
— И кто входит в вашу большую команду?
— Люди абсолютно разного возраста и профессий. И храм мы сейчас помогаем строить в селе Лесное Борского района. Там есть икона «Всецарица», она помогает от раковых заболеваний. Один храм в ее честь есть в онкологическом центре. В Лесном же было явление Богоматери лет тридцать назад, первые две попытки создать храм не удались, это третья попытка. Сейчас уже и крышу возвели, и купола поставили.
У меня и с родными отношения налаживаются, с соседями. После того как двадцать лет прожила в своем доме, вдруг узнала, что за люди, какие у них проблемы и какие это замечательные люди.
— У вас большой режиссерский опыт. А чем библейский театр отличается от ваших прежних арт-проектов?
— Я всегда стремилась к театру, построенному на импровизации, к «живому действию». Но была по отношению к нему демиургом. А здесь как будто надо мной есть еще какой-то режиссер. И каждый спектакль не похож на другой, иногда я как режиссер даже не знаю, что будет происходить. Спектакль живет своей жизнью. Когда я создавала свой первый театр, у меня было прозвище даже не «мамочка», а «папочка». Все знали, что я главная. Я была не просто режиссером и директором, а еще и хозяином. Тем более что и времена были бандитские. И такая была гордыня! А сейчас я увидела, что сотворчество — самое лучшее из всех видов творчества! Когда все действуют, как один организм. Церковь — это же соборность, сотворчество — не только с людьми, но и с Богом. Это самое главное.
Общество
