Иван Охлобыстин — самая популярная телеперсона. И самая неоднозначная. Будучи священником, он взял разрешение на временную «работу в миру» — и теперь много и плодотворно снимается в кино, работает креативным директором в одной из крупнейших российских компаний, а недавно заявил о том, что намерен выдвинуть свою кандидатуру на предстоящих президентских выборах.
Сразу после обнародования этой новости в интернете появился анекдот: «Президент России доктор Быков встретился с президентом Америки доктором Хаусом». Не знаем , сколько зрителей на своем концерте может собрать актер Хью Лори (он играет доктора Хауса в одноименном американском сериале про врачей), а вот наш Иван Иванович на свой творческий вечер «Доктрина 77» на большой спортивной арене «Лужники» собрал двадцать тысяч зрителей! Такой народной любви любой кандидат в президенты позавидовал бы.
— Иван, давайте представим, что вы уже стали президентом — что предпочтете: кнут или пряник?
— У нас испокон веков был приемлем только один вид правления: авторитарный. В зависимости от нашего воспитания — религиозного и светского — и от наших душевных предрасположенностей мы воспринимали этих правителей как хороших или как плохих. Власть лишает человека сакраль-ности, логики, почему же я должен ей подчиняться? Я могу подчиняться только Богу! России нужна монархия. Для меня удовольствие — наблюдать, как английские моряки, будучи даже в непристойном виде, встают во весь рост, когда звучит гимн «Славься, королева!». Они даже с кружками пива встают — и я горжусь их королевой вместе с ними. Они осознают, что есть Бог, есть королева и есть их долг. У них это очень серьезная цепь психологической поддержки. Это объединяет англичан как нацию. У нас такого нет. Наша власть держится на бумажках и на наших нынешних представлениях о реальности. Я — человек реалистичный, поэтому понимаю, что у России есть только два друга: это церковь и армия. У нас генетически нет интереса к тому, что не связано с военной индустрией. И даже барышни у нас могут себе позволить быть изящными только рядом с военными.
— А другая миссия у наших барышень есть.
— На барышень возложена великая миссия — вдохновлять! Вопроса «сколько детей рожать?» вообще не должно стоять перед женщиной, если она видит в глазах мужчины теоретическую возможность собачьей преданности. Женщина не должна планировать, сколько человек у нее будет в семье… Наше общество расшатано, у нас нет общей мечты, как нет и частной мечты. Мы оказались вне общества из-за нашей неспособности к широким суждениям. Но это можно исправить… Пока есть возможность, я делаю все, что от меня зависит. Например, выступил со своей «Доктриной 77» в Лужниках. То, что я заработал за два года в медиа-индустрии, — метнул на Лужники, на организацию концерта, зная, что это неокупаемый процесс. Я как был голодранцем, так предпочитаю им и остаться.
— То есть, деньги для вас ничего не значат.
— И никогда не значили! Я всегда комфортно себя чувствовал в джинсах и кроссовках.
— Ваши дети тоже не падки на соблазны.
— Для них в какой-то момент все нивелировалось, поэтому они думают о серьезных простых вещах. Это самые обычные дети, которых сложно чем-то удивить. Они, слава Богу, не чванливые, и никоим образом не паразитируют на том, что есть у папы.
— У вашей дочки Анфисы крестный отец — Михаил Ефремов…
— Да, а у другой — Гарик Сукачев.
— С такими крестными разве можно вырасти неизбалованными.
— Миша — очень хороший крестный, он никогда не забывает про дни рождения Анфисы. Дарит ей всякое баловство, и она его боготворит. Однажды Анфиса прочитала в одной из газет, как Михаила какой-то журналист назвал грязным пьяницей. Дочь проплакала всю ночь! Хорошо, что этот журналист не попался ей под левую руку — ведь она у нас спортивная девочка, у нее удар одной рукой — 200 килограммов!
— Ваша речь в «Лужниках» напоминает речи ораторов Древней Греции…
— Скорее я сравнил бы себя с античной трибуной — я только передаю чьи-то мысли. Согласитесь, ведь я не говорю ничего такого, о чем бы не думал каждый из нас. Я могу с каким-то человеком разниться во мнениях по нюансам, но по основным вопросам наши мнения будут совпадать. У меня хорошие отношения с аудиторией, не потеряны связи с друзьями в силу того, что я — мужик тертый, взрослый и не поддался болезни людей, которых узнают на улице. Но при этом я могу позволить себе нечто. Собственно, так и возникла доктрина. Мне предложили ее сделать, я долго думал, и в итоге решил: «А почему нет?» Кто-то же из нас должен был это сделать…
— Сделать что?
— Начать разговор о том, что нужен общественный фон. И что России нужна монархия. По сути, если меня анализировать, я говорю абсолютно прагматичные вещи. И у меня сейчас есть возможность их говорить. Индустрии масс-медиа выгодно на мне паразитировать, ведь она на мне деньги делает. Пусть продолжает это делать, а я за эти же деньги окажу нашему обществу услугу.
— Что вы не прощаете людям?
— Да все я им прощаю! Я сравниваю людей с собой — и понимаю, что я такой же, как они, и даже хуже. Они сильнее и справедливее меня — я же свои уголки гнилые знаю! Нельзя простить разве что педофилов и маньяков.
— Иван, понятно, что работаете вы много. Сколько же часов тратите на сон.
— Сегодня я спал четыре часа, потому что смотрел «Интернов». А до этого катался с Оксанкой (жена актера — Прим. авт.) на великах по ночной Москве. Но сегодня надеюсь выспаться — хотя опять велико искушение покататься на вели-ках. Велосипед — это моя слабость! А вообще мне нужно на сон восемь часов, как и всем людям.
— Судя по вашей любимой кожаной жилетке — в одежде вы непритязательны.
— У меня есть несколько любимых марок трикотажа — он не тянется после стирки, это важно, потому что я привыкаю к вещам. Я из серии физиков и лириков, которые в одном свитере полвека ходят.
— Как относитесь к парфюму.
— С выбором парфюма связана одна очень забавная история. Однажды, когда я сдавал на первый дан черного пояса каратэ, мне сломали нос. И у меня, как у Парфюмера, открылся дар на запахи. И вместо того, чтобы пойти и выбрать супруге духи — потому что я перед ней провинился, я как настоящий эгоист подобрал ароматы себе. Я знал, что есть несколько беспроигрышных вариантов парфюма, которые идут всем — например, Egoist Platinum от Chanel, но мне хотелось чего-то особенного. В итоге подобрал себе несколько вариантов, которыми и ныне пользуюсь. Это «Black Afgano» от Nasomatto, его же «Absinth», это «Messe de Minuit» от Etro, «Etat Libre d Orange» от Rien. Мне нравится «сутенерский букет» — я светлоглазый, мне он идет! Там много ладана, много жженого табачного дерева. Правда, через полтора месяца дар Парфюмера пропал…
— С каким телефоном ходит самый креативный директор в мире?
— Какой под руку попадется. В основном с теми, что полегче. И главное — чтобы заряда батарейки дня на три хватало. Еще люблю телефоны с большим экраном и клавиатурой, чтобы можно было почту проверять. Ну и, конечно же, всегда со мной нож.
— С каких пор вы носите с собой нож?
— С тех пор, как в первом классе мне папа подарил нож, который он нашел под столом в Рейхстаге после его взятия.
— Недавно вам исполнилось 45 лет. Какие мысли возникли в связи с датой?
— Очень странные. Я смешливо отношусь к своему возрасту. Хотим мы этого или нет — мы все равно умрем. В силу своей смешливости я отрицаю всяческие молодильные крема, клизмы и тому подобные глупости. Мне не нравится отмечать дни рождения, поскольку это всегда очень беспокойно: ты зовешь друзей, а поговорить с ними не успеваешь.
он же быков
— Иван, на ваш взгляд, в чем секрет успеха сериала «Интерны»?
— Это самый добрый сериал на нашем телевидении. Хотя уверен, что скоро зритель к нам привыкнет, и мы станем ему не интересны. Я думаю, «Интернов» нужно закончить, когда у всех героев сериала наладится жизнь.
— Вас продолжают сравнивать с доктором Хаусом?
— Нет, уже перестали. Хотя он бы органично вписался в наш сериал. А главное — нам не нужно было бы с ним соревноваться, ведь Хаус — диагност, а мой Быков — педагог. Я бы сделал с Хью Лори серию про всемирную медицинскую мафию. Это было бы супер!
Культура
Культура
