Известный путешественник, ведущий программы «Далеко и еще дальше» Михаил Кожухов рассказал «СГ», какие еще страны хочет посетить и от какой еды наотрез отказался.
— Согласны ли вы с титулом главного телепутешественника России?
— Нет, не согласен. Путешественники — великие первопроходцы Фернан Магеллан, Васко да Гама, Иван Крузенштерн. Эти люди изменили представление человечества о себе самих и о размерах нашего мира… А сегодня это высокое звание пытаются примерить на себя те немногие, кто, рассчитывая только на себя, свой парус или пару лыж, бросают вызов стихии и расстоянию. Я всего лишь журналист… Хотя ладно, на главного телепутешественника согласен.
— Вы следите за проектами, аналогичными вашей программе?
— Мне это неинтересно. Я всегда точно понимал свое место в журналистской «табели о рангах». Мне кажется, что, к примеру, Леонид Парфенов в документальном жанре или Сергей Доренко в комментариях талантливее, чем я. У меня иногда получается шутить, но с Иваном Ургантом не выйду на один ринг: по части остроумия он, конечно, положит меня на лопатки. А вот в жанре путешествий лучше меня работал только охотник за крокодилами австралиец Стив Ирвин. Он погиб от удара ската. Жаль… Всем остальным могу посоветовать следовать совету Ленина: «Учиться, учиться и учиться». Можно — у Ирвина. А можно и у меня.
— Во многих сериях «Далеко и
еще дальше» вы пробуете экзотические блюда. Какое из них было самым экзотичным? А любите ли вообще готовить?
— Есть несколько блюд и закусок, которые я регулярно делаю для домашних. Тушеную острую свеклу по рецепту моей бабушки, печеные паприки по-сербски. Какое самое экзотичное? Не знаю. Похоже, в природе мало осталось насекомых, которых я не пробовал. Пауки, клопы, водяные жуки, короеды. Я хорошо помню то, что есть отказался. Самое отвратительное: у африканского племени масаев есть традиция стрелой перебивать артерию корове и смешивать ее кровь с молоком. Этот коктейль пробовать я отказался. Мне не понравилось и предложение в Эфиопии попробовать сырое мясо на рынке. Это неоправданный риск для здоровья.
— Какую кухню предпочитаете: европейскую, «фьюжен» или традиционную русскую?
— Первое место окончательно и бесповоротно отдаю домашней грузинской кухне. Второе — китайской. Третье — французской. За четвертое борются несколько стран: Италия, Таиланд, Мексика…
— Чем вызвана такая симпатия к грузинской кухне?
— Не всегда природа наших симпатий понятна нам самим.
— Вы верите в судьбу?
— Верю. Но знаю и то, что человек должен изо всех сил бороться, выгребать из стремнины жизни и приставать к нужному ему берегу.
— В вашей жизни было то, что называется «счастливый случай»?
— Да вот хотя бы… Мне первому удалось «взять» дворец Амина, со штурма которого в 1979 году началась афганская война. Дело в том, что он находится на территории НАТОвской базы. Я получил согласие командующего войсками НАТО в Афганистане пропустить нашу группу. Но что-то произошло, и американский полковник, которому было приказано помочь нам, отказался сотрудничать. Тогда в дело и вмешался счастливый случай. Когда мы подъехали к дворцу, там стоял афганский пост. Молоденький лейтенант-пуштун, как оказалось, знал одного из сотрудников нашего посольства. Если бы мы приехали на 15 минут позже, ничего бы не вышло: патруль сменился. Если бы приехали не в пятницу, а в любой другой день, то сотрудник нашего посольства был бы занят. Но пятница в Афганистане — выходной, и он был свободен. В общем, нам просто повезло. И я теперь горжусь, что первым снял руины дворца.
— Вы известны, занимаетесь любимым делом. Многие мечтают о такой карьере. Складывается впечатление, что вы сами управляете своей жизнью…
— Я уже выбрал себе эпитафию на могилу: «Бездарно прожил прекрасную жизнь». Это не кокетство. Действительно так думаю. Знаете, я удивительным образом не сумел распорядиться ничем из того, что держал в руках, и успешность моя условна. Например, не вошел в топ-1000 телевизионщиков страны. На 80-летие телевидения эту тысячу пригласили на прием в Кремль. Несмотря на то что уже лет десять мои программы показывают как минимум три телеканала сразу, меня в числе приглашенных не оказалось. Видимо, я во второй или третьей тысяче. Кроме того, в юности я ставил перед собой гораздо более амбициозные цели, чем те, которые мною достигнуты.
Советов никому не даю. Но точно знаю: жизнь надо начинать с мечты. Не про то, как ты хочешь жить, а про то, что ты хочешь сделать. Тогда и все остальное — яхты, машины, виллы — появится. Может быть. Второе: нужно обладать достаточной порцией самоиронии, чтобы не вылететь из седла, когда поймешь, что твоя мечта неосуществима. Третий пункт: нельзя совершать необратимых поступков. Нельзя сжигать мосты. Все остальное — можно. А вообще у меня есть афоризм на эту тему: «Человек начинает жизнь с мечты перевернуть мир, а заканчивает мечтой об устройстве шести соток».
— На планете более 200 стран. Вы уже считали, сколько из них посетили?
— Я побывал в 95-ти.
— А мечтаете куда-то поехать непременно?
— На протяжении последних десятилетий у меня была одна такая мечта, и она осуществилась. Я стал первым в нашей стране, а может быть, и в мире, кто получил разрешение на съемки в Северной Корее. Есть еще точки на карте, названия которых звучат весьма романтично, где я еще не был, но хотел бы побывать: остров Пасхи, Таити, Фиджи.
— Есть ли страны или города, в которые вам хочется возвращаться вновь и вновь?
— Это страны, которые я люблю. Индонезия, например. Это и те, с которыми у меня связано что-то личное. Куба, где я учился, Норвегия, которая мне очень нравится.
— Помимо тележурналистики, чем еще хотели бы заниматься в жизни?
— А у меня до сих пор нет уверенности в том, что я правильно поступил, выбрав именно эту работу. Просто так сложилось. С одной стороны, понимаю, что у меня это неплохо получается. С другой, иногда думаю, что родись я в деревне, из меня получился бы неплохой бригадир трактористов. И, возможно, я был бы более счастлив. Еще мне кажется, что я мог бы успешно командовать батальоном или работать в МЧС.
— Что повлияло на выбор вами профессии?
— Не что, а кто — мама. Она была прекрасным журналистом и писала о театре. Собственно, и выбирать мне приходилось между театром и газетой. Я выбрал газету, потом ее вытеснил «ящик».
— У вас остается время на книги и музыку?
— На музыку — примерно три часа в день, когда еду на работу и обратно. Я совершенно точно знаю, что музыка — мистическая субстанция, и взаимосвязь между музыкой и человеком до конца не известна науке. Эту связь пытался уловить Архимед, когда записывал свою «музыку сфер». Но я в этом смысле темный человек, у меня отсутствует музыкальный слух в минус 46-й степени. А читаю я «запойно»: то ночи напролет, то вовсе ничего.
— Скоро праздники. Какие в связи с этим ощущения, существуют ли у вас в семье новогодние традиции?
— Уже лет десять мы с женой встречаем Новый год дома, в одной и той же компании друзей. Особых традиций нет. Как и все, ставим елку, крошим салаты, дарим подарки.
А что касается внутренних ощущений… Знаете, несколько лет назад я приехал во двор, где вырос и где начал себя осознавать. И понял, что с тех пор, как зимой я прикладывался языком к железной ручке подъезда, во мне мало что изменилось. По-прежнему тянет приложиться к ней языком. Но теперь я точно знаю, что язык примерзнет, вот, собственно, и вся разница.
Культура
Культура
