«Я понимаю, почему истину скрывали в советские времена, но я не понимаю, почему ее скрывают сегодня», — сказал Александр Шмаков и протянул две газеты.
Александр Петрович Шмаков — председатель общественной организации защиты жертв политических репрессий «Реабилитация» . Представляет более 3 000 самарцев, на встречу пришел с целой папкой архивных документов и вот с этими вот газетами.
«С грузовых платформ оборудование выгружалось на открытые площадки, и сразу начинали работать. Не было времени ждать, когда будут возведены стены заводских корпусов», — прочла я в одной. «Директор завода №1 имени Сталина Анатолий Тихонович Третьяков организовал эвакуацию так, что через месяц на голом месте в корпусах без крыш был выпущен первый самолет МИГ-3», — утверждала другая. C газетных публикаций мы и начали разговор.
— А ведь так многие, Александр Петрович, думают. Именно — на «голом месте».
— Но ведь это неправда. Вот документ, подписанный Ворошиловым. Читайте!
«Совершенно секретно. Постановление Комитета обороны при СНК Союза СССР от 6 августа 1940 года. О строительстве авиационных заводов самолето- и моторостроения. 1. Приступить в 1940 году к строительству трех новых авиационных заводов в районе г. Куйбышева на Безымянской и Падовской площадках, в том числе:
а) самолетостроительный завод №122 на выпуск 1500 двухмоторных цельнометаллических бомбардировщиков в год (…); б) самолетостроительный завод №295 на выпуск 2000 одномоторных бомбардировщиков в год (…); в) моторостроительный завод №337 на выпуск 12 000 моторов типа АМ35 и М-105 в год (…). 3. Установить следующие сроки окончания строительства, монтажа и пуска заводов: самолетостроительный № 122 к 31 декабря 1941г.; самолетостроительный №295 к 1 февраля 1942 г.; моторостроительный №337 к 1 мая 1942 г.».
— Обратите внимание на последний абзац.
«Постановления Комитета обороны от 11.06.39 г. и от 17.09.39 г. в части строительства в районе Куйбышевского гидроузла авиамоторного завода мощностью на 6000 моторов М-105 и завода дальних бомбардировщиков мощностью на 2000 самолетов в районе г. Куйбышева — отменить».
О чем этот последний абзац говорит? Да о том, что идею наладить в нашем городе авиационное производство пытались реализовать еще в 39-м году!
— На Красной Глинке, как я понимаю. Ведь именно там поначалу хотели строить ГЭС.
— И приступили к строительству. В 37-м. И это была ошибка. Жигулевские горы в том месте пронизаны пещерами, в трещинах все и в складках — установка гидроузла большими бедами чревата. Но Сталин, как политолог Ципко о нем отзывается, легко шел на такие, как бы сказать, фантастические, что ли…
— Авантюрные?
— Вот правильное слово. Авантюрные! Сталина очень легко было уговорить на авантюрные проекты. Уговорили и тут. И в течение трех лет площадку пытались приспособить под строительство ГЭС. Даже пробовали пещеры залить бетоном. В конце концов поняли — не пройдет. Хотя была выставка всемирная в Нью-Йорке, и мы там выставлялись.
— C этим проектом?
— Да не просто с проектом. Мы его там представили как почти что реализованный. А ведь даже техническая документация, как потом выяснилось, не была узаконена.
— Но работы велись?
— А работы велись. Дороги строились, мосты, помещения. Высоковольтную линию на Красную Глинку протянули. Много чего сделали. Но одновременно туда были направлены геологи. Они-то и доказали, что ГЭС в этом месте ставить нельзя. Геологическая среда не позволяет. Надо было отступать. Но тут война. Вторая мировая. И мы понимаем, не мы, конечно, а правительство наше понимает, что и Советскому Союзу войны не миновать и что воевать придется не только пехотой, но и техникой. А по технике-то мы от Германии отстаем. Особенно в части авиации. Ну и тут же, еще даже не отменяя постановления о строительстве ГЭС, закладываем ТЭЦ на Безымянке. А 6 августа 1940 года Ворошилов как председатель Комитета Обороны подписывает постановление о строительстве на Безымянке авиационных и моторного заводов. Ну и Сталин руку к этому прикладывает. Вот читайте. «Совершенно секретно. Постановление Совета Народных комиссаров Союза ССР и Центрального комитета ВКП (б). Декабрь 1940 года. Москва. Кремль. Для обеспечения установленных Постановлением Комитета Обороны при СНК СССР сроков ввода в эксплуатацию авиационных заводов №№ 122, 295, 337 и Безымянской ТЭЦ — Совет Народных комиссаров СССР и Центральный Комитет ВКП (б) постановляет… »
— И дальше — длинный, на пяти страницах, перечень мер, призванных, как я понимаю, строительство форсировать. Особые условия материально-технического обеспечения, финансового обеспечения. Особая система вознаграждения, особый режим работы… Практически все министерства и ведомства задействованы. И действительно — две фамилии в конце документа. Секретарь Центрального Комитета ВКП(б) Сталин и Председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР Молотов. И даже автограф Берия сбоку. Дали, видимо, ознакомиться.
— Не могли не дать. Но о Берия позже. А сейчас давайте посмотрим, чем это все завершилось. Вот вам рапорт начальника строительства генерал-майора инженерных войск Александра Павловича Лепилова. Читайте и этот документ.
«Во исполнения правительственного задания о строительстве авиационных заводов в районе Куйбышева (… ) выполнено на 1-е января 1942 года(…): 1. Завод №1 (бывш. завод №122). Построены основные и вспомогательные корпуса в количестве 35 ед. c суммарной площадью в 178.781 кв.м, в т.ч. производственных площадей -151.059 кв.м. Корпуса обеспечены электроэнергией, водой, паром, теплом, воздухопроводом, кислоро-допроводом, ацетиленопроводом и музутопроводами в необходимых для производства размерах. Построенный комплекс корпусов обеспечивает развертывание производства по выпуску самолетов. На этом заводе остаются недостроенными из производственных и подсобных корпусов три ангара и корпус для упаковки и отправки самолетов. По указанным корпусам ведутся строительные работы и окончание их предусмотрено на 1 квартал 1942 года. Во всех построенных корпусах начато основное производство и одновременно заканчиваются строительные недоделки, состоящие главным образом из работ, сопутствующих окончанию монтажа и освоению технологического процесса, а также отделочных работ и устройства чистых полов. В связи с принятым решением об эвакуации отдельных авиационных заводов, на территории строившегося завода №122 размещен эвакуированный из Москвы завод №1. Оборудование этого завода начало поступать с середины октября и в основном прибыло в ноябре, отдельные важные агрегаты продолжают прибывать и в настоящее время».
— Ну и примерно такая же информация у Лепилова по заводу №295, где разместили эвакуированный из Воронежа завод №18. И по заводу № 337, куда прибыл еще один «москвич» — завод №24. И по Безымянской ТЭЦ. И даже, смотрю, жилье строили. Разное, от каменных домов до бараков, но 125 000 квадратных метров уже на тот момент было. И тьма коммуникаций, и целая сеть предприятий, обеспечивающих проект стройматериалами… «Общая сметная стоимость выполненных работ, не считая стоимости оборудования, поступившего в порядке эвакуации, свыше 700 млн рублей», — завершает свой рапорт Лепилов, замечая, что освоены эти деньги за 16 месяцев. Подписан рапорт 29 декабря 1941-го. А заводы к нам начали эвакуировать, Александр Петрович...
— Ну Лепилов же пишет — в октябре.
— Октябрь 41-го, а тут уже корпуса, коммуникации и даже жилье.
— Лепилова тогда за это к награде представили. Областной комитет ВКП (б) ходатайствовал перед Политбюро ЦК ВКП (б) о присвоении Александру Лепилову звания Героя Социалистического Труда. И в представлении, кстати, полный перечень объектов, которые были за эти 16 месяцев, то есть в 1940-м и в 1941 годах возведены.
— И сколько их?
— Восемнадцать. Восемнадцать объектов, десять из которых заводы.
— Десять?
— Но ведь у нас тогда не только собирали самолеты и моторы. У нас и пулеметы делали, и минометы, и бронекорпуса. Причем не только для ИЛов, но и для танков. А еще в этом перечне аэродром, самый мощный из существовавших тогда, радиостанция ТАСС… Много всего.
— А в сознании большинства современников — «голое поле».
— Вот об этом мифе, точнее о том, почему он был создан, я бы и хотел главным образом поговорить.
— И заключается, Александр Петрович, эта правда в том…
— …что, вопреки устоявшемуся мнению, авиационные заводы из Москвы и Воронежа эвакуировали не в голое поле. Их здесь уже ждали и корпуса, и многое из того, что называется инфраструктурой. И возведено все это было не какими-то «безымянными энтузиастами», а «подопечными» Лаврентия Павловича Берия.
Наш город был «осчастливлен» многими исправительно-трудовыми лагерями. Первый, Самарлаг, появился в 1937 году. Предназначался для ГЭС и авиазаводов, которые должны были появиться в районе Красной Глинки. Сам лагерь стоял рядом с Царевщиной. А управление — в Куйбышеве, на Нижней Полевой. В Доме сельского хозяйства. Ну а когда стало, наконец, понятно, что ГЭС у Красной Глинки ставить нельзя — геологическая среда не позволяет, решили строить и электростанцию, уже тепловую, и заводы на Безымянке. И обозначили это строительство как Особстрой. А поскольку строить, опять-таки, должны были заключенные (это же дешево), то Самарлаг закрыли, а открыли Безымянлаг. И что-то я не нашел, как ни искал, информации, чтобы за авантюру с ГЭС в районе Красной Глинки кого-то шибко наказали.
— При том что кучу денег вложили. Много ведь чего уже понастроили.
— А сколько там людей загубили!
— А где они там жили? В бараках?
— В палатках. А в Безымянлаге поначалу жили в бараках, врытых наполовину в землю. Вот там, где Юнгородок, стояли эти полубараки-полуземлянки. А когда эвакуированные стали прибывать, их в бараках этих поселили, а заключенных в палатки выгнали.
— А зима 41-го жестокой была.
— Люди работали уже не по 10, а по 12 часов. И гибли. И нужно было пополнение. И вот смотрите, что Берия в телеграмме пишет.
«Из Москвы. Куйбышев. Особстрой НКВД т. Лепилову Копия УНКВД тов Блинову, ОБКОМ тов Никитину. Для окончания по 24 заводу в течение первых пяти-восьми дней (…) приказываю: 1. Тов Лепилову и тов Блинову направить на строительство цехов 3000 человек из тюрем и колоний области (.) Народный комиссар внутренних дел СССР Л. Берия».
А вот еще любопытное распоряжение.
«Совершенно секретно. Всем начальникам районов и отдельныхучастков Управления Особого Строительства НКВД СССР. На основании распоряжения Центра от 11/У-42г за № 42/203115, ранее установленный порядок захоронения трупов умерших заключенных в нательном белье или завертывание в простыни — отменить. Захоронение трупов производить без белья и без обертываний в простыни. 26 мая 1942 г Зам начальника Управления Особого Строительства НКВД СССР Финкельштейн».
Хоронили как скот.
— Но я так понимаю, что заключенные были не только с нашей области.
— Вся страна строила. Все лагеря. В Самарлаге в отдельные месяцы до 100 тысяч на работы выгоняли. В Безымянлаге до 100 тысяч не дотягивали. Только 90 тысяч. Ну и последнее. Есть у нас такие ученые Захарченко Алексей Владимирович и Репинец-кий Александр Иванович. Может, слышали? Так вот, они тоже по этой теме собрали документы. И книжку издали. «Строго секретно. Особстрой Безымянлаг. 40-46 г». И вот что они пишут. «29 декабря 1941 г. начальник Управления Особого Строительства А.П.Лепилов рапортовал Берия о выполнении плана. К этому времени УОС НКВД возвел заводские корпуса общей площадью 355126 кв. м, передал для рабочих 125 000 кв. м жилплощали. Всего за 16 месяцев существования этой строительной организации были выполнены работы по Куйбышевскому авиакомплексу на сумму 700 млн рублей. План капитальных работ 1941 года выполнен на 100,8 процента. Однако за сверхфорсированные темпы, которыми эти показатели были обеспечены, пришлось дорого заплатить. Только за ноябрь — декабрь 1941 года в Безымянлаге умерло 3178 узников. Каждый четвертый заключенный был признан медицинской комиссией нетрудоспособным — полностью (по причине инвалидности) или частично».
Вот сколько людей умирало! А документ о том, как хоронили, я вам уже показывал.
— А где? Где хоронили?
— Было два кладбища. Одно на Красной Глинке и одно под Мехзаводом, но где именно, не знает никто. Московские захоронения заключенных известны: Ваганьковское кладбище, Донское, Бутово, Коммунарка. И есть еще пятое место, не помню как называется. Но москвичи точно знают. А мы — нет. И, пожалуй, еще кусочек из книги Захарченко и Репинецкого.
«…поддерживать режим полной изоляции при неизбежных контактах узников с местным населением и эвакуированными рабочими в таких условиях для руководства Особстроя и Безымянлага было невозможно. Проблемой для них являлось и наличие среди бригад авиастроителей 15 тысяч бывших заключенных Безымянлага, переданных в порядке мобилизации наркому авиационной промышленности. Причем обмундирование бывших узников и настоящих зэков было одинаковое — лагерное, поскольку НКАТ не мог обеспечить одеждой такое количество вновь прибывших работников».
То есть заключенные, как видите, не только строили эти заводы, они и работали там. И было бы справедливо, если бы память об этих людях была увековечена. Первые ласточки есть. Безымянская ТЭЦ, которую тоже строили заключенные, установила у себя мемориальную доску. Новокуйбышевск на площади центральной, перед администрацией, установил памятник. На нефтеперегонном заводе стела стоит, и в музее у них это отражено. В Ширяево есть памятник. Там же размещали кулаков третьей категории, в Ширяево. Первую категорию чаще расстреливали. Вторую высылали куда подальше. А третью просто из домов выгоняли в бараки какие-нибудь и ставили на тяжелую работу. Ширяевские мужики известь добывали, которая нужна было для строительства ГЭС. Ну и про Гаврилову Поляну надо сказать. На Гаврилову Поляну туберкулезных зэков направляли. И они там и жили, и работали, и хоронили их там же. И мы там крест поставили, кладбище таким образом обозначив. Вот и на авиационных заводах надо бы установить памятные знаки. Ну, скажем, мемориальные доски. А может, стелу на площади им. Кирова поставить, перечислив объекты, которые строили заключенные. Они же не только заводы строили. Но и дома, дороги, мосты, ливневки, канализацию. Чего они только не строили там!
— Насколько я знаю, ваша организация предлагает и в парке Гагарина памятник жертвам политических репрессий установить.
— C 80-х годов история тянется. Никак средств не найдем. А ведь столько людей в земле! Нет, расстрелов там не было. Это вранье. Расстреливали в НКВД. А на месте парка Гагарина были дачи сотрудников НКВД. Ну и вот расстрелянных там зарывали. И по данным, которые предал в свое время гласности («Благовест», июнь 2005 г. — Ред.) Валерий Константинович Куренев, в парке 9 шурфов, в которых засыпано 3500 или 3600 человек. Расстрелы в Самаре, по сведениям Куренева, начались еще в 19-м году. Шли по 53-й. Пиковые годы 37-й — 38-й. Приговоры в это время выносила так называемая «тройка». По пятьсот человек судили за раз. В глаза людей не видя, выносили тяжкие приговоры — пять лет, десять лет, расстрел. И были среди этих не счастных и служащие, и военные, и партработники, и руководители предприятий. Но больше всего было крестьян. По полдеревни нередко судили разом. Либо в колхоз народ не хотел вступать. Либо вслух сомневался, что это дело стоящее. Ну а народу, чтоб не сомневался, 58 статью — «Пропаганда и агитация, содержащая призыв к свержению, подрыву и ослаблению советской власти». Куренев в девяностых был начальником учетно-архивного подразделения КГБ СССР и участвовал в создании «Белой книги», где собраны имена жертв политических репрессий. В том числе тех, кто погребен в этом нашем парке отдыха.
Культура
Культура
