В теплое время года они могли бы приехать на интервью на велосипеде-тандеме. Алена и Роман Самсоновы вместе уже 20 лет. Носят одинаковые оттенки в одежде, продолжают фразы друг за другом — классика представлений о семейной идиллии. При этом друг к другу и своим отношениям относятся с иронией. Есть подозрение, что в этом и кроется секрет долголетия союза двух творческих личностей.
Роман Самсонов — философ, автор научных статей по теории семантики и философии языка, сценарист, драматург, режиссер. Автор поэтического сборника «Между Самарой и Волгой». Алена Самсонова — сценарист, режиссер-документалист, драматург, редактор. Автор поэтических сборников «Несносная осень» и «Обетованная зима». В настоящее время оба сотрудничают с анимационными студиями «Петербург» (Санкт-Петербург), «Паровоз» (Москва) и телеканалом «СТС», где пишут сценарии для анимационных сериалов «Малышарики», «Деревяшки» и «Три кота».
— Кем бы вы назвали себя в первую очередь? Поэтами? Сценаристами? Режиссерами?
Роман: Назвать себя режиссером можно, если ты дотащил до сцены хоть один спектакль. Или снял фильм. Он есть, ты написан в титрах — готово. С поэтом так не получится. Ты можешь исписать километры бумаги рифмованными строчками, и это не даст тебе права называть себя поэтом. Только когда тебя посторонние, не знакомые тебе люди вдруг где-то так назовут. Два года назад я удостоился этой чести.
Алена: Думаю, могу назвать себя режиссером-документалистом, поскольку 16 лет проработала в документальном кино, и сценаристом, потому что сейчас пишу сценарии для анимационных фильмов. С поэзией все немного иначе…
— Как давно пишете стихи?
Роман: Первые поэтические работы, которые можно назвать удачными, помечены 1987 годом. Некоторые я до сих пор читаю на публике.
Алена: У меня все скромнее в этом плане — были «вспышки» в детстве, в институтские времена. А с 2013 года все «включилось» по новой…
Роман: Конечно, быть 20 лет с человеком, который все время пишет…
— Поэту с поэтом сложнее общаться или легче?
Алена: Среди поэтов много самых разных людей, различающихся по характеру, способу восприятия мира, так что все индивидуально.
Роман: Общение поэта с поэтом в принципе невозможно. Нормальный человек «включает поэта» либо наедине с собой, когда что-то пишет, либо когда выходит на сцену и читает. Человек, который сошел со сцены и вовремя «поэта» не «выключил», как минимум неприятен, а иногда это уже «клиника».
— Насколько сложно было бы вам жить с человеком нетворческой профессии? Инженером, строителем?
Роман: Алена по образованию архитектор. Два моих первых образования технические. Фактически живет строитель со слесарем. А потом уже поэт с поэтом, режиссер с режиссером. Это, кстати, самое мрачное сочетание.
Алена: Режиссер в кино или в театре — человек главный, и двоим «командирам» ужиться было бы сложно.
Роман: Когда творчество становится больше чем хобби — сферой ответственности, дом превращается в место, где тебя должны раздеть, умыть, накормить, спать уложить, утром одеть и не забыть перед уходом вынуть зубную щетку изо рта. У нас был момент, когда мы вместе работали над одним проектом. Это было страшно: мы едва могли поспать три-четыре часа в сутки. К концу мы уже просто орали друг на друга. Это полная погруженность в процесс. А кто будет уборку делать? Еду готовить? Творческого человека кто-то должен в быту поддерживать.
Алена: Сейчас открою для Ромы большой секрет — мне всегда приходилось сочетать творчество с бытом. Думаю, это нормальное состояние для многих творческих женщин.
— А как же вы тогда справляетесь? По всей квартире разбросаны рукописи?
Алена: Рукописи не разбросаны потому, что они все в компьютере. И на бытовые дела переключаться не то что можно, а даже нужно. Когда я пишу сценарий, иногда необходимо на время «отпустить» мысль — и вот тут мытье посуды хорошо помогает. В конце концов, если что-то вдруг придумывается, можно бросить мытье на полдороге, записать идею, чтобы не убежала, а потом все домыть.
Роман: У нас в квартире выделено два уголка. В одном сложен весь мой хлам — вещи, которые не нашли себе места в квартире, в другом — Аленин. В этом творческом бардаке, если другой человек что-то тронет, потом уже ничего не найдешь.
— Не возникает ли ревности к музам, вдохновляющим другого на стихи?
Алена: То, что в стихах звучит как воспоминание о личном романтическом событии, может произрастать из случайной мелочи — типа фразы, услышанной на улице. Хотя бывает и наоборот. «Когда б вы знали, из какого сора…». Копаться в текстах другого, чтобы извлекать оттуда поводы для ревности, — это надо быть больным на голову человеком.
Когда меня спрашивают, посвящал ли Роман мне стихи, мы всегда вспоминаем это: «Принесу жене вина. Пусть, как я, порадуется жизни». Вот оно точно посвящено мне. Про остальные сказать не могу.
Роман: Это из серии «включил поэта — выключил поэта». Автор может описывать кровавые убийства и пугающие случаи, а с виду интеллигентный человек в очочках. Любой литератор страшно рискует, когда внутренние фантазии переливает в слова и выносит на люди. Читатели могут принять тебя за твоего героя и не понять. Если внутри дома кто-то не может разделять персонажа и автора — семья развалится.
Алена: У Довлатова было сказано, что жена творческого человека должна искренне им восхищаться, кормить и не мешать.
Роман: … при этом иметь глуповатый и радостный вид.
Алена: Этого мог бы и не добавлять…
— Вы когда-нибудь писали вместе?
Алена: Вместе мы придумываем идею, а когда она утверждена, сценарий расписывает уже кто-то один. Можно посоветоваться, но каждый работает сам.
Роман: Мы вместе 20 лет, профессионально творчеством занимаемся лет десять. Успешное соавторство у нас началось меньше года назад. 19 лет притирания друг к другу, чтобы малюсенький текст создать вдвоем.
— Воспринимаете поэтические удачи партнера как свои победы?
Роман: Если я в Аленкиных стихах вижу что-то конкретно ее, узнаваемое, это скучно. А вот если что-то взявшееся непонятно откуда — это вау! Я этому радуюсь сильно и искренне. Чем дальше творчество отходит от конкретной жизни, тем лучше.
Алена: Удачные вещи, конечно, радуют. Здесь не может быть никакой ревности. Я спокойно знаю, что Роман пишет лучше и глубже во всем этом находится — благодаря и опыту, и философскому образованию. Мне не подвластны такие сознательные эксперименты со словом, которые удаются ему, но я очень легко отношусь к собственным стихам.
Роман: Вот, скажем, я умею водить велосипед, Аленка — нет. В итоге мы купили велосипед-тандем и катаемся на нем по городу. За рулем сижу я. Тандем очень хорошо проверяет, могут два человека держать равновесие и синхронно вращать педали или нет.
Алена: Мы давали его прокатиться знакомым парам: кто-то сел и сразу поехал, а кто-то вообще не смог. Мне кажется, это отражение отношений: чувствуешь партнера или нет.
