Отец мой умер рано, он был бухгалтером, по тем временам грамотным человеком, а мама всю жизнь проработала продавцом в магазине. До войны я окончил 10 классов, в свободное время мы играли не в футбол, а пинали «шевя-ки», это были мячи, скатанные из сухого навоза, ведь времена были такие, что у нас мячей еще не было.
22 июня 1941 г. было объявлено, что на нас напала фашистская Германия, мы все услышали о начале войны по радио. Знаете, я сразу испытал одно — чувство гнева к фашистам, считал, что раз на нашу Родину напали, то мы победим. Вскоре мы решили пойти в военкомат, хотя нам не было еще 18 лет. К несчастью, меня не приняли, причем не хватило буквально несколько месяцев. Я уже окончил школу, надо было идти на работу, но ведь война, так что осенью 1941 г. мы кое-как вымолили, чтобы нас направили в военное училище. Прошел медкомиссию, на которой присутствовали врачи, меня признали годным к службе, да и как не признать, я ко всему прочему был еще и Ворошиловским стрелком. Направили в Кемеровское пехотное училище, хотя у нас, молодежи, уже был большой порыв сразу на фронт отправиться. В училище нас начали готовить на общевойсковую должность лейтенанта. Обучение было сжатым, положенные два года мы не отучились. Занятия проходили в основном в поле, это была так называемая тактика, но занимались мы все еще по Ворошиловскому Уставу, преподаватели только и кричали: «Конница слева! Пехота справа! Готовсь к бою!»
В январе 1943 г. к нам приехал генерал из Новосибирского военного округа и объяснил положение на фронте, тогда об этом откровенно говорили: «Товарищи курсанты! Если немцы снова, как в сорок втором, оправятся от удара и все-таки возьмут Сталинград, то против нас выйдет Япония. Краткий курс знаний вы получили, так что проходите экзаменов-ку, и мы направляем вас на пополнение частей действующей армии». Быстренько сдали экзамены, было больше формальностей, чем требовали знаний, всем присвоили звание «мл.лейтенант» и направили на передовую. Правда, туда поехали не все, выпускников старшего возраста оставляли в училище. Отправили только молодых, и тех, кто сам рвался на фронт. До Куйбышева к эшелону с выпускниками нашего училища присоединили вагоны с курсантами Красноярской полковой школы, шли вперед практически без остановок, мы остановились только в Куйбышеве. Ехали мы в теплушках, в каждой была печка, стояли двухэтажные нары, мы только и успевали, что удивляться, как четко эшелон прибывал прямо к обеду. Все-таки это уже был 1943-й г. Знаете, среди нас, молодых лейтенантиков, в первое время ходили такие разговоры, мол, разгромим и уничтожим врага, подождите, только приедем на фронт. Но когда мы прибыли в Куйбышев, то в глаза бросились наши подбитые танки, как они там оказались, не пойму, но тут мы уже немного посерьезнее стали.
Все солдаты были вооружены винтовками, только мне уже позже выдали автомат. А до того у меня был только пистолет, в бою от него толку нет. Кроме того, у меня во взводе было два ручных пулемета, а в роте был один станковый. Позже, после начала наступления, стало получше, даже автоматы появились, всего пять штук на весь взвод, зато мы стали именоваться «взводом автоматчиков». После того как я получил списки, мы простояли во втором эшелоне еще примерно с неделю, как раз получили пополнение. А затем заменили части, стоявшие на передовой, и вскоре получили приказ перейти в наступление. Но перед этим, к счастью, я акклиматизировался, а то в первые дни в окопах было жутковато: постоянная стрельба, а то и артналет, сна не было никакого, да еще холодище, несмотря на то, что был уже апрель месяц. К наступлению готовились серьезно, подтягивали конницу, мы на передовой заменили старослужащих, как говорится, готовились атаковать с новыми силами. Единственное, у нас было мало танков, это чувствовалось, но на этом участке фронта после зимы и у нас, и у немцев оставалось мало народу. По существу, немцы не были готовы обороняться, им не хватало сил удерживать старые траншеи, и фронт постепенно выправлялся. Врезалась в память ночь перед атакой — периодически идет стрельба из пулеметов, немцы по нам бьют, а мы сидим и ждем сигнала. Когда мы утром перешли в атаку, оказалось, что немцев в окопах уже нет, они ночью отошли, и так отступали до тех пор, пока не отошли на заранее подготовленные позиции. Мы преследовали отступающие части и, можно сказать, вели бои местного значения. Несмотря на явное стремление немцев отступить стычки у нас происходили постоянно, у меня во взводе 2 человека было убито и 3 ранено за те полмесяца, пока мы их гнали, так что в итоге у меня во взводе остался 21 человек.
Во время обороны меня все-таки зацепила пуля, но ранение было легкое, я отлежался в полевом госпитале и вскоре вернулся во взвод. А там уже начиналась подготовка к большому наступлению, к передовой начали скрытно подтягивать танки, для чего делали специальные окопы, покрытые зеленью и ветками, под которыми танки с воздуха было не рассмотреть. Окопы вырыли специальные части, но и нас несколько раз мобилизо-вывали, окопы для танков делались километра за три от передовой. Мы стояли на большаке, которым еще Наполеон ходил, сколько там было сожжено деревень и уничтожено всего, вы не представляете, немцев все ненавидели и ждали, когда же будет наступление. Вот когда поставили 45-мм легкие пушки рядом с пехотой, я понял, что наступление вот-вот начнется.
Наступление было назначено на 7 августа 1943 г., перед этим нас, командиров взводов, вызывали в штаб и объясняли, куда и как мы пойдем в атаку, кстати, противогазы приказали оставить где-то на позициях. Надо было приготовиться, оружие проверить, чтобы все было как положено. По сигналу ракеты мы должны были пойти в атаку. Утром началась артподгтовка и длилась примерно с час, причем обстрел велся очень грамотно, когда начали бить по вторым линиям траншей, мы поднялись в атаку. Пошли довольно удачно, выбили немцев из первых окопов. Мы их отогнали примерно на 15 километров, дальше шел второй эшелон обороны, и там немцы закрепились. Но мы и здесь не задержались, выбили немцев и продолжали двигаться вперед, вскоре подступили к деревне Юди-но. Здесь бои были горячие, несколько дней мы то шли в наступление, то откатывались назад. Особенно тяжело было отступать в случае неудачной атаки, кто как мог, так и отползал, к счастью, воронок было очень много, можно спрятаться. Три раза так атаковали, и все откатывались, у меня во взводе было убито два человека, причем особенно нам досаждала не артиллерия, а немецкие минометы, их было очень много. Наиболее активно немцы использовали в ближнем бою ротные 50-мм минометы, бившие до 500 метров, они в атаке сильно мешали, хотя и крупнокалиберные минометы немцами также использовались. На третьи сутки мы решили ночью все-таки взять деревню. И атаковали удачно, кстати, сильно помогло освещение, которое давали немецкие ракеты. За взятие деревни я получил медаль «За отвагу».
Затем мы пошли дальше и 23 сентября перерезали шоссе Смоленск — Рославль, по нему двигались отступающие немцы, мы навели на них шороху, и пошли дальше, где-то в конце сентября по частям распространили информацию, что нашей дивизии было присвоено почетное наименование «Смоленская». Но торжеств никаких не было, да и куда там праздновать, впереди всех ждали бои. К октябрю 1943 г. мы вышли к р. Проня, немцы на подступах к реке оборонялись уже сильно, нам помогала артиллерия, а также наши штурмовики, которые начали без остановки атаковать немецкие позиции. Во время бомбардировки на земле начинался такой ад, что мы только думали, как сохранить себя. В любом случае мы всегда очень радовались прилету своих штурмовиков — причем не ожидаешь, небо чистое, и тут они откуда ни возьмись, вылетят, на бреющем полете расстреляют немецкие позиции на земле и спокойно улетят. Шороху они давали много, но вообще постоянно солдат на пузе был, и полз, и пригибался. Бои были очень тяжелые.
В октябре 1943 г. в одном из боев я был ранен автоматной очередью, прострелили руку и ногу, и меня увезли в госпиталь, правда, сначала перевязали в санбате. Потом пошло мытарство по госпиталям, сначала были полевые, потом нас в какой-то большой поселок привезли, там был вроде как перевалочный пункт. Последним у меня был госпиталь в г. Котельниче Кировской области. Оттуда был списан из армии, вышел инвалидом 3-й группы, правая рука совсем не слушалась.
Я был все время убежден в неминуемом поражении немцев и в нашей Победе. Такой настрой был у всех, не фальшивый, каждый солдат выполнял свой долг. Все делал для Победы. Но вот ненависть к немцам у нас была, ведь мы проходили по деревням, видели сожженные дома, местные жители рассказывали, что такое оккупация, в погребах находили убитых. Сколько убитых было, и лошадей, и мирных людей. Сначала было как-то жутковато, но война есть война, к чему только не привыкаешь. Но ненависть оставалась в тебе.
Общество
Общество
