Сейчас кавалер двух орденов Трудового Красного Знамени на заслуженном отдыхе, но порой, забывая о возрасте, он не прочь с ветерком пронестись по городским улицам.
— Григорий Федорович, в год начала войны вам было тринадцать лет. Вернемся в то тяжелое время.
— По нашей семье война сразу ударила: отец погиб в 1941. Мать, как рабочая лошадка, хлеб возила с хлебозавода в магазин, а потом стала матросом на катере. Нас с младшим братом воспитывала тетя. Я работать сразу начал, как только война началась. На завод имени Фрунзе, который сейчас называется моторостроительным, знакомые привели — вытачивать детали. Станки стояли еще под открытым небом, не в цехе. Под ноги ставил ящик — все станки-то делались под взрослых.
— Когда же впервые за рулем оказались?
— На заводе курсы шестимесячные действовали. Все парни, как только 18 исполнялось, их проходили. В 1946 и я их окончил, вышел водителем третьего класса. Дали мне полуторку, начал работать в отделе снабжения. Меня даже в армию не отпускали — так нужен был заводу.
— Но в итоге Родине службу сослужили?
— Моя служба Родине продолжается до сих пор. Правда, в моих потомках. Младший сын Андрей погиб в Афганистане. Вертолет был сбит ракетой, и весь экипаж погиб. Посмертно он награжден орденом Боевого Красного Знамени, а до этого орденом «За службу Родине ВВС СССР 3 степени». Мой старший сын Сергей закончил военную службу полковником, летчиком-испытателем. Тоже прошел Афган, награжден орденом «За службу Родине». Сейчас мой внук Андрей учится в Сызранском военном авиационном училище летчиков. А ведь и моя юношеская мечта была — летать, но я не подошел по здоровью. Поэтому в 1949 отправили меня в Германию в составе Союзной контрольной комиссии. Четыре года мы жили недалеко от Лейпцига, в городе Галле. К тому времени у меня уже водительский стаж был — три года. Дали мне «Мерседес» и дипломата-генерала.
— Наверняка какие-то приключения за армейские годы с вами случались?
— Как-то к нам в городок приехал Вильгельм Пик, это такой немецкий политик был. На площади народу — тьма. Мне мой дипломат и говорит: «Давай-ка, Гриша, ближе подъедем». Автомобиль у нас с откидным верхом был, кабриолет. Мы по узким улочкам к площади пробираемся, и вдруг сверху откуда ни возьмись сваливается огромный камень. Размером… да вот с это кресло! Нас чудом не задел, а вот «Мерседес» пришлось сменить на «Шевроле».
— По немецким дорогам после войны каково было ездить?
— Дороги были отличные. И дом у нас, водителей, хороший был, и с людьми отношения прекрасно складывались.
— Изменился Куйбышев за время вашего отсутствия.?
—
Маленький стал! Мы-то выросли. На завод возвращаться не хотелось, но и авто решил оставить, чтобы доучиться. Все-таки всего семь классов школы к тому времени имел. Начал работать строгальщиком, учился в вечерней школе. После окончания плюнул на все, даже в институт поступал нехотя. Наверное, поэтому не поступил. Скорее хотелось вернуться за руль.
— И начались трудовые подвиги.
— Я действительно как каторжанин работал. И в стройконторе мединститута, и в такси. В московском автомобильном журнале обо мне писали в 1979. Я пятилетку за два года делал. Отправил в ЦК партии рапорт: «Наш труд — это не только километры, но и в конечно итоге — тысячи перевезенных советских тружеников». Телеграмма-ответ пришла: благодарность мне объявили. — Как же вы успели с женой познакомиться, если работали днями и ночами.
— С моей прелестью я на завалинке познакомился. Иду по улице Гагарина, там частный сектор был раньше, а она стоит и хихикает с подружкой. Пойдешь, спрашиваю, со мной завтра на первомайскую демонстрацию? Она и согласилась. А с площади к родственникам моим отправились. Мне бабушка сразу тогда сказала: не упусти девку-то! Вот с тех пор и не расстаемся с Ниной Яковлевной. Меня даже как-то в санаторий отправили, в Сочи. Прилетел туда, в номер поселился. А на следующий день взял да и вернулся домой. Приезжаю за моей прелестью на работу, а та садится как ни в чем не бывало в машину и говорит: «Я так и думала, что ты вернешься».
— На своей машине за женой тогда приехали?
— Да, мне тогда в качестве премии предоставили право вне очереди купить «Жигули». А первой своей машиной был «Бьюик». Купили вместе с братом, на двоих. После «Жигулей» была «Волга», но ее скоро продали: я на работе уставал. Тогда уже работал в такси, успевал за смену по два рейса в Ульяновск сделать, по пять — в Тольятти.
Но к машине своей так привыкли, что тяжело без нее было. Однажды решили с женой поехать в Ульяновск на открытие Ленинского мемориала. Счетчик включили и за свой счет покатили. Сумасшедшие! Скоро нам «шестерку» дали, на ней до 1983 года ездил. Потом начал просить ГАЗ-24.
— Дали?
— Нам на бригаду, а я бригадиром в таксомоторном парке был, выдали три «Волги» и четыре «Жигуленка». ГАЗ-24, написали, отдайте Лаврентьеву. А у нас паренек работал, трудолюбивый, ответственный, но ему новый автомобиль не достался. Так вот я ему решил свой отдать. Себе взял из «Калашного ряда». Так у нас назывался железный хлам, который возле забора ставили. Там такое старье лежало, что только на запчасти годилось. А я взял и собрал машину, и такой же план на ней делал.
— Вот это я понимаю — бригадир. С коллективом, наверное, замечательно отношения складывались?
— О, да у меня целый дневник учета был детей и жен сотрудников. На праздники открытки высылал. Мелочь, конечно, но все равно приятно. Бригада у меня отличная была, на первые места всегда выходили.
— Но до пенсии вы так и не доработали немного…
— Много всего случилось. После смерти Андрея у меня клиническая смерть случилась. Выкарабкался, но работать больше не стал.
— Но через некоторое время к машинам все-таки вернулись.
— Начиналась перестройка, а я к тому времени 30 лет состоял в партии. А тут что-то будто надломилось внутри, и потянуло в храм. Переклинило меня со всеми этими событиями. Ну не буду же я вам, как батюшке, рассказывать… В общем, старший сын мне помог, супруга — они меня в храм привели. Стал бывать на службах, в душе немного отлегло. Пришло осознание того, что вся моя жизнь была только приготовлением к приходу к богу, а настоящая, «разумная», жизнь совсем недавно началась. Понял, что всеми нашими поступками руководит любовь к семье и окружающим, к работе.
Так понемногу начал помогать в автопарке при храме. До сих пор осматриваю, чиню, когда силы есть. Без оплаты, конечно, какие тут деньги. Просто надо такие добрые дела делать, надо. Но благодарственные письма мне до сих пор присылают. Правда, уже не от партии. От патриарха.
Общество
Общество
