«Не знаю счастья большего…»

Петь Клару Корнилову научила сама матушка-природа

Она родилась в маленькой деревушке на границе нашей области с Татарией. Поле, речка, чистое небо над головой… Ну как тут не запеть? Она и запела. Народные песни под гармонь и балалайку. Вот уже двадцать лет Клара с ними не рас­стается. О том, почему русскую народную слушает и стар, и млад, мы и поговорили с артисткой.

— А имя у вас совсем не дере­венское…

— Это целая история. Родители хотели Наташей назвать. Родилась я 24 мая, в посевную, и им было не­когда ехать в соседнюю деревню, в сельсовет, чтобы меня зарегистри­ровать. Поехал дедушка. Только пока добирался, имя забыл. Вот и вспомнил про Клару Цеткин, так как был рьяным революционером.

— Вся ваша жизнь, наверное, песня?

— Так и есть. В селе Багана Челно-Вершинского района, отку­да я родом, музыкальной школы никогда не было. Поэтому любовь к музыке мне прививали не педаго­ги, а сама матушка природа. У нас там холмы, поля, река… Частенько выйду на берег и как запою! Сколь­ко себя помню, столько и пою.

Восемь классов я закончи­ла в родной деревне, а в пятнад­цать лет переехала в Самару. Ни о чем больше мечтать не могла толь­ко о карьере певицы. Поэтому и поступила на народное отделение Самарского училища культуры. А позднее закончила Самарскую го­сударственную академию культуры и искусств.

— Еще студенткой начали ка­рьеру музыкальную строить?

— В девятнадцать лет с подругой Юлей Черновой прослушались в Волжский народный хор.

— Самыми молоденькими там были?

— Да, но новичку приходилось тяжеловато. Ему, например, в ав­тобусе или в поезде самое дальнее место достается во время поездки на гастроли.

— Сколько же вам пришлось сольной партии ожидать?

— Больше года. Но я не так дол­го там проработала: около четырех лет. Голос у меня верхний всегда был. Сразу определили первым со­прано, хотя для меня это немного высоковато. Первые — всегда де­фицит, поэтому как-то на гастро­лях в Питере мне пришлось рабо­тать в своей партии в одиночку: одна артистка ушла в декрет, дру­гая уехала на сессию. Но два меся­ца как-то справлялась.

— Всю Россию с хором объе­хали?

— Где только не были… А в Мо­скве вообще регулярно концерты давали. В зале Чайковского высту­пали, в Кремлевском Дворце съез­дов. На одной площадке работали с Людмилой Зыкиной, Екатериной Шавриной, Львом Лещенко.

— Почему же тогда ушли из хора, если все удавалось?

— В 1994 у нас были гастроли на таджикско-афганской границе, в городе Хорог. Там меня заметили и пригласили в ансамбль Приволж­ского военного округа, а потом и в оркестр ПриВО. Вы представляете, что значит для народной исполни­тельницы сменить привычный ба­ян на целый духовой оркестр? «Ка­кая ж песня без баяна?» — я у себя спрашивала. Но скоро поняла, что народная песня хороша с любым аккомпанементом.

— Вы с оркестром весомую награду отхватили в Герма­нии…

— В 1999 на фестивале «Парад наций», в Ганновере, мы исполня­ли знаменитую «Калинку». Это же визитная карточка России. Тогда наш оркестр признали лучшим, а песню десять тысяч зрителей при­ветствовали просто стоя. Честно признаюсь, в тот момент я распла­калась от счастья.

— И все же такой успех не удержал вас в оркестре…

— Просто пришло время соз­дать что-то свое. Работать на се­бя и делать все как хочется. Я вы­брала трех ребят из пединститута и института культуры баяниста, ба­лалаечника и басиста, так и полу­чился ансамбль «Хмель». Конечно, хотелось еще и четвертого, ударни­ка, но понимала, что не потяну. За­траты на костюмы и гастроли те­перь приходилось брать на себя. После «беззаботной» работы в ор­кестре, это было нелегко.

— Какие-то еще трудности, кроме финансовых, были? Быть может, конкуренция сильная?

— Конкуренция существовала всегда, но чтобы проблемы какие-то доставляли другие коллекти­вы — такого не было. Наше твор­чество нравится людям, у нас есть свой зритель.

— А какой он, ваш зритель?

— Он абсолютно разный. По до­статку, возрасту… Даже молодые ребята иногда подходят после кон­церта и интересуются, когда будет следующее выступление.

— Работа, работа… А на се­мью вы находите время?

— Наверное, это моя самая большая проблема. Слишком мно­го времени всегда уделяла карье­ре. Сегодня-то понимаю, что муж и дети — это невероятно важно для женщины. Но у меня еще все впе­реди.

— А над сменой места житель­ства никогда не задумывались?

— Мне всегда нравилась Мо­сква. Думаю, мне бы было там ком­фортно. Однажды у меня был шанс остаться в столице. После училища поехала поступать в ГИТИС. Уже подала документы, но… струсила. Испугалась финансовых трудно­стей, ведь помогать мне было неко­му. Папа умер рано, мама осталась одна в деревне. В общем, я верну­лась в Самару. И не жалею. Надо дорожить тем, что у тебя есть. А у меня есть мой коллектив.

— Состав его не менялся на протяжении всего этого време­ни?

— Менялся. Ансамбль – живой организм, у нас, как и в жизни, по­стоянно происходят изменения.

— Репертуар как пополняете?

— Конечно, исполняем много народных песен, вплоть до таких, как «Виновата ли я…». Но и автор­ских композиций не меньше. Для меня пишет Александр Больша­ков, самарский композитор. Ис­полняю песню «Пой, гармошка, про Самару». Ее когда-то сочинил Илья Резник, гостивший здесь. А мой преподаватель Борис Глош­кин написал музыку. Много у ме­ня произведений Вениамина Бу­рыгина. «Расцвела под окошком белоснежная вишня» им написана также в Самаре. Жена автора бы­ла первой ее исполнительницей. Бурыгин сочинил много песен про наш край. «Полюбила волгаря», например. Ее я тоже пою.

— Записи ваших песен уже есть?

— Скоро выходит мой первый диск «Песня — душа народа». За­писываем его в Самаре. Осенью планируем дать большой кон­церт. Все- таки три весомых пово­да: первый диск, десять лет «Хме­лю» и двадцать лет моей сольной карьере.

— Солидно… А народная пес­ня повлияла как-то на ваш ха­рактер?

— Я стала сентиментальнее, это точно. Смотрю наше старое, до­брое кино или песню услышу ду­шевную, тут же слезы наворачи­ваются. Кстати, у меня мама и тетя так поют, что волей-неволей за­плачешь. Никогда не учили музы­кальную грамоту, но голоса у них бесподобные. Часто с ними вместе исполняем старые песни, которые мало кто знает. Они считаются на­шими, семейными.

— Так почему, по-вашему, русская народная всегда была и остается востребованной?

— Во-первых, она не бывает скучной. Это всегда яркие номе­ра, красивые костюмы. Да и близ­ко зрителям такое творчество. Ду­маю, любовь к народной песне живет в душе у каждого из нас.

Читай, где удобно