Завтра почетному гражданину Самары, создателю и первому директору шоколадной фабрики «Россия» исполняется 90!
Сладкие воспоминания детства
Два с половиной года, и на одном из самарских пустырей появляется крупнейшая в СССР шоколадная фабрика. Промышленное строительство тех лет таких темпов не знало. Чудо! И чудом этим город обязан Елене Васильевне Шпаковой.
Завтра почетному гражданину Самары, создателю и первому директору шоколадной фабрики «Россия» исполняется 90!
Сегодня все говорят, что «Россия» — гордость Самары. И это правда. Но не вся. Потому что шоколадная слава нашего города началась, когда «России» и в проекте не было. Когда Шпакова стала директором Куйбышевской кондитерской фабрики.
До сих пор помню вкус шоколадных тортиков нашей «кондитерки». Даже цену помню: 1.10. Ракушки шоколадные забыть не могу — 22 копейки штучка. А «Куйбышевские»! Новый год моего детства — это запах мандаринов и вкус шоколадных конфет в фантиках с видами старой Самары… А знаете, как эти конфеты родились? Из переписки самарского народа и Куйбышевской кондитерской фабрики. Горожане же письма писали на фабрику! «Почему бы, — писали в этих письмах, — вам, дорогие наши кондитеры, не выпустить конфеты с видами города?» И выпустили. «Куйбышевские». «А нельзя ли, — писали, — сделать так, чтобы дети могли с помощью фантиков азбуку изучать?» И появились конфеты «Азбука». Да что самарцы! В требовательной Москве очереди выстраивались за «Куйбышевскими» и «Азбукой».
Преодоление
Всего три года понадобилось Шпаковой, чтобы превратить никакую фабрику во флагман пищевой промышленности. И вот -первый орден Ленина. Потом будет еще один орден Ленина, будет Звезда Героя Социалистического Труда, орден Дружбы народов, золотая медаль ВДНХ СССР, ее имя занесут в «Золотую Книгу Почета» Министерства пищевой промышленности РСФСР и в Книгу Трудовой Славы Министерства пищевой промышленности СССР…
…Я имела честь быть у Елены Васильевны дома в прошлом году. Она рассказывала о людях, c которыми ей посчастливилось работать. Но и о трудностях, с которыми шла к своим Звездам, она тоже рассказывала. Вспоминала, как ее, нового директора «кондитерки», бойкотировала старая фабричная администрация, оставив вообще без сырья. Рассказывала, как при рытье котлована под дом для сотрудников фабрики обрушилась стена соседней двухэтажки — прямо на ее глазах, как при установке нового парового котла из-за своей бесшабашности сорвался рабочий, как взрывались новые емкости для роспуска сахара — чапаевский производитель поставил брак. И о том, как, уже построив корпуса «России» и установив там оборудование, она поняла, что запустить его не удастся — на этот раз брак поставили итальянцы. А вот о бомбежке 16 декабря 1941 года она не рассказала. Я прочла об этом в посвященной Шпаковой книге.
… Бомбежка. Тяжелейшее ранение. Госпиталь. Ампутация ноги. Костыли. Протез… Девчонке всего 16, а жить уже не хочется. Человека человеком делает сопротивление обстоятельствам. И, конечно же, это была битва: Лена сражалась за себя. И справилась. Победила. Потом у Лены, у Елены Васильевны, будут и другие битвы. Много битв. Не победит она только однажды. Когда станет сражаться за дочь Марину. Но болезнь окажется сильнее…
Ну а в доме, стена которого у нее на глазах рухнула, не было никого, кроме собаки, — но и с собакой все было в полном порядке. И бесшабашный рабочий отделался испугом. И при взрыве бракованной емкости не пострадал никто. А со всем остальным она справилась.
Сделала по тем временам невозможное и за три месяца до конца года пробила, как тогда говорили, сверхлимит на сырье. И фабрика не встала, как пророчили те, кто видел директором себя, а не «эту девчонку». Она таки построила дом для рабочих, да не один. А рухнувшая стена была восстановлена. Можно только догадываться, каких нервов ей все это стоило, но она справилась. И «шоколадку» пустила в срок. Через два года огромная фабрика, оснащенная дорогущим оборудованием, себя окупила. А на деньги, которые «Россия» после этого принесла государству, можно было построить несколько таких фабрик.
Страна гордилась предприятием не меньше самарцев: сверкающие цеха, в каждом -сауна для работников. Фабричная парикмахерская, оранжерея, детские сады, турбаза, профилакторий и, конечно, жилье.
Шпакова — директор шоколадной фабрики. Ее дело — выпускать и шоколад. И она его выпускала. Десятки наименований огромными объемами высочайшего качества. Но она и жилье строила — квартиры, общежития. 1500 человек работали в «России», и у всех было жилье! Зарплаты у этих людей были самыми высокими в отрасли. А Самару иначе как шоколадной столицей Союза не называли. Про работу города на космос тогда мало кто знал.
Счастливый случай
А ведь «России» у нас могло и не быть. Но однажды Шпакова поехала в Москву «пробивать» коренную реконструкцию «кондитерки». И узнает: правительство собирается купить у итальянцев линии для производства шоколада. Современную, полностью автоматизированную фабрику. И решается вопрос, кому ее отдать — Ленинграду, Киеву, Новосибирску? Ульяновск тоже рассматривали — приближалось столетие Ленина. Москвичи уже и победу праздновали. А Самары в списках не значилось. Во-первых, закрытый город, а монтировать оборудование должны производители, то есть иностранцы. Во-вторых, области уже дали одну высокобюджетную и амбициозную стройку — ВАЗ. В-третьих, московскую «прописку» новой фабрики лоббировал «Красный Октябрь», лучшее до пуска «России» предприятие отрасли.
Все три аргумента против Самары. И только один — за: рекордный срок, за который Шпакова превратила отстающую кондитерскую фабрику во флагмана пищевой промышленности. И этот довод перевесил.
«Россию» построили за рекордные два с половиной года, хотя и со строительной техникой в стране была напряженка, и со стройматериалами. Да и обязанностей директора кондитерской фабрики со Шпаковой в эти два с половиной года никто не снимал. На ул. Молодогвардейской — тысячный коллектив и напряженный план. И на пр. Кирова — тяжелейшая стройка. 15 километров туда, 15 километров обратно. А еще училище — «шоколадке» же будут нужны кадры. Три — четыре часа на сон. И так каждый день. Ну кто бы еще справился?
Самаре повезло уже тем, что после окончания Московского технологического института пищевой промышленности Елена Шпакова поддалась юношескому романтизму и распределилась в провинцию, хотя могла остаться в столице. Ее оставляли как одну из лучших студенток .
А в Москве потом спали и видели, как забирают Шпакову из Куйбышева. В 1975-м студия кинохроники сняла о «России» фильм. Есть там один эпизод: кабинет директора фабрики, Шпакова говорит по телефону. Собеседника зритель не слышит, но очевидно, что звонят из Москвы, из какого-то очень высокого кабинета. «Нет, — несколько смутившись, улыбается Елена Васильевна, — для начальника главка я не созрела». С ней говорили о переводе в Москву. И уже не впервые. Ее хотели забрать, еще когда она возглавляла райком ВЛКСМ. ЦК комсомола хотел забрать, и в министерство потом звали. Обещали даже власть применить. Она отказывалась категорически.
«Не жалели, что остались в Самаре?» — задаю последний вопрос.
«Ни единой минуты, — ответила Елена Васильевна. — Даже в самые тяжелые и горькие дни».
