Космос и контрразведка

12 апреля 1961 года Юрий Гагарин сказал свое знаменитое «Поехали». И в тот же самый день первого космонавта Земли принимали «в домике на Волге»

То, что этот «домик» находится в Самаре (тогда — в Куйбышеве), являлось государственной тайной. Полковник ФСБ Сергей Хумарьян носил в 1961 году звание капитана и был среди тех, кому государство доверило тайну эту охранять.

— За несколько дней до 12 апреля 1961 года из сотрудни­ков нашего управления созда­ли несколько групп – мы долж­ны были выполнить комплекс оперативных и охранных ме­роприятий, связанных с космо­сом, — пишете вы в своей книге «Cекретный марафон». Между тем на космос самарские конт-рразведчики работали, как я по­нимаю, давно.

— Наша работа заметно активи­зировалась с тех пор, как Самара (Куйбышев) стала запасной столи­цей. Иностранные разведки всегда проявляли интерес к нашему горо­ду. Но особенно остро интерес стал чувствоваться в войну. Из Москвы в Куйбышев переехали посольства иностранных держав, а в составе каждого посольства…

— … есть шпионы.

— Разведчики, действующие под прикрытием дипломатических па­спортов.

— «Дипломатов» интересова­ла, конечно же, Безымянка?

— Не только, но мы остановим­ся на Безымянке, потому что имен­но там находились киты самарского промышленного комплекса, кото­рые впоследствии будут работать на космос: завод №1 («Прогресс»), завод №18, самолетостроительный, а также моторостроительный завод № 24. Вот эти три флагмана всесо­юзного самолетостроения, а еще созданный позже опытный завод во главе с Николаем Дмитриеви­чем Кузнецовым, вызывали повы­шенный разведывательный инте­рес. Попытки установить контакты с секретоносителями предпринима­лись постоянно, и, бывало, развед­чиков с диппаспортами задержива­ли прямо у заводских площадок.

-А добирались они туда в автомобилях с дипномерами.

— Иногда на такси. Надевали костюмы советского производства, брали сумки, набитые аппаратурой, и, “кося” под прибалтов (русским владели все, но говорили, разумеется, с акцентом), ловили машину и ехали на Безымянку.

— А что за аппаратура?

— Фиксировала излучения, по которым можно судить об оборонном профиле производства.

— И это все в закрытом горо­де?!

— Существует мнение, что Са­мара чуть ли не всю свою совет­скую историю была закрытой. Это миф. Говорю вам как человек, ко­торый участвовал в составлении документов как о закрытии, так и об открытии города. Открыли наш город в 91-м. Азакрыли в 60-м. В 58-м на базе завода № 1 создали ЦСКБ во главе с Дмитрием Ильи­чом Козловым, заместителем Сер­гея Павловича Королева. В59-м с Байконура запустили первую се­рийную ракету, собранную в Куй­бышеве, а в 60-м город, который стал одним из ракетно-космических центров, а следовательно объектом первоочередных разведыватель­ных устремлений, закрыли. Но да­же когда город был закрыт для ино­странных туристов, журналистов и дипломатов, здесь работали ино­странные специалисты — этого тре­бовали интересы экономики. Ново­куйбышевск, Сызрань, Отрадный, Жигулевск, Тольятти. Где их толь­ко не было. Ав Куйбышеве они тру­дились на целом ряде предприятий. Ина «Металлурге», и на шоколад­ной фабрике, и на табачной… Ипрактически в каждую группу ино­странных специалистов спецслуж­бы США, Англии, Франции, Ита­лии, ФРГ включали свою агентуру, а то и кадровых сотрудников. Иэто очень осложняло нашу работу, по­тому что все свои мероприятия мы должны были проводить так, чтобы не нанести ущерба экономическому сотрудничеству.

— Что за мероприятия? Вы­дворение?

— Да хотя бы пресечение вер­бовочных контактов. За границей, впрочем, советских людей тоже не обделяли вниманием. Сегодня лю­бят говорить о «железном занаве­се», а между тем и в 60-е, и в 70-е советские люди выезжали постоян­но. Икак туристы, и как специали­сты. Особенно если работали на та­ких предприятиях, как ВАЗ. Ездили за границу и оборудование прини­мать, и учиться. Ивербовками в лоб: «мы — тебе деньги, а ты – нам информацию» — дело не ограничи­валось. Чаще спецслужбы действо­вали исподволь. Человек попадал в совершенно иной мир, расслаблял­ся, и, чтоб потом шантажировать, его могли втянуть во что угодно – от финансовых махинаций до вы­пивок и…

— …связей с порочными жен­щинами?

— Бывало. Ивот такие вербовки иногда удавались к нашему…

— …сожалению.

— Удовольствию. Иностранная спецслужба думала, что приобрела ценный источник, а на самом деле это был…

— …ваш человек.

— Так что когда спрашивают, почему первые полеты человека в космос завершались в Самаре, то, говоря о ракетно-космическом ком­плексе, о гениальных людях, кото­рые его создавали, об удачном гео­графическом положении, не лишне, думаю, будет сказать и о том, на­сколько профессионально у нас бы­ла поставлена защита государствен­ных секретов. Ну вот еще пример. В Самаре на территории ЦСКБ “Прогресс” построили МИК. Монтажно — испытательный корпус, где собирали ракеты. Но американцы догадались о том, что с Байконура в космос уходят куйбышевские ракеты, только тогда, когда такой МИК появился казахской степи, и это зафиксировала космическая разведка США.

— А правда, что Гагарин к нам приезжал и до полета?

— Ине только Гагарин. Отряд космонавтов создали 7 марта 60 го­да. Иих всех сюда привозили, по­тому что еще неизвестно было, кто полетит. АКоролев так вообще бы­вал часто. Ина предприятиях со­вещания проводил, и в обкоме. И всякий раз контрразведчикам при­ходилось выяснять, не активизиру­ются ли в связи с этим иностранные спецслужбы. Как реагирует  зарубежная пресса, как ведут себя дипломаты соотвествующих посольств. Не выехали ли из Москвы. В Самаре они появиться не могли, но могли приехать в соседние регионы. Все это, как видите, очень тонкая, хлопотливая работа, и сотрудник спецслужбы совсем не Джеймс Бонд с поднятым воротником, в темных очках, с пистолетом и с красоткой под мышкой, который между любовными утехами решает разведовательные и контрразведовательные задачи.

— Но ведь на заводах, куда Ко­ролев приезжал, не могли его не видеть.

— Конечно, видели. И знали, что человек работает на космос, что он из Москвы. Понимали, что не из ря­довых. Но не более того.Королев был настолько засекре­чен, что когда 12 апреля приехал на Первую просеку («в домик на Вол­ге») и хотел войти в комнату Гага­рина, наш сотрудник Виктор Яков­левич Стрельцов попытался этому воспрепятствовать. Только руко­водство управления и знало Коро­лева в лицо. И конечно же, никаких фотографий.

— А вот некоторые из моих коллег  уверяют, что своими глазами видели письма Королева к заводской официантке, с которой у него, якобы, был роман. Говорят, что под влиянием Сергея Павловича она поступила в авиационный и что есть самарские фотографии “секретного консруктора”.

— Какие официантки! Что вы! И Кузнецов, и Козлов были депутатами, но балотировались как инженеры, а не как создатели ракетно-космической техники. А Королев был настолько засекречен, что когда 12 апреля приехал на Первую просеку и хотел войти в комнату Гагарина, наш сотрудник Виктор Яковлевич Стрельцов попытался этому воспрепятствовать. Только руководство управления и знало Королева в лицо. И конечно же никаких фотографий.

— Хотя один самарский сни­мок Королева все-таки есть. В вашей же книжке обнаружила.

— Cовершенно случайно попал в объектив. В 63-м, когда на об­комовской даче встречали Быков­ского и Терешкову. Но тогда этого снимка не увидел никто — фотогра­фировал наш сотрудник. Ивообще поначалу все фото — , киноматериа­лы, все радиозаписи — все шло в пер­вую очередь к нам. Перед самым от­летом Юрия Алексеевича в Москву генерал Каманин (Н.П. Каманин, помощник Главкома ВВС по космо­су, начальник отряда космонавтов. — Ред.) разрешил корреспондентам «Комсомольской правды» Василию Пескову и Павлу Барашеву, а также самарскому фотографу Дмитрию Брянову провести съемку. Но плен­ку тоже проявляли в нашем управ­лении. Стрельцов часть снимков передал Юрию Алексеевичу. Один из них Гагарин Стрельцову подпи­сал, и снимок этот хранится в нашем музее. Космонавт там в новенькой майорской форме. За день сшили. Ввоенном ателье на углу Венцека и Чапаева. Но когда Терешкова лета­ла, ограничений уже меньше было. Адо них здесь были и Титов, и Ни­колаев, и Попович. Всех везли в Са­мару, пока в Звездном городке и на Байконуре не построили медико-реабилитационные центры.

— Он выглядел изможден­ным? Я про Гагарина?

— Он выглядел как человек, кото­рый только что вернулся из небытия. Но уже 12-го встречался с техниче­скими специалистами. На другой день, после отчета Госкомиссии и доклада по «вч» (закрытая прави­тельственная связь. — Ред.) Хрущеву, он своей маме звонил – Анне Тимо­феевне. Телефон этот у нас в музее, и я вспоминаю еще один связанный с телефоном эпизод. C ним и с Те­решковой. Брежнев, тогда предсе­датель Президиума Верховного Со­вета СССР, позвонил. И– нашему сотруднику, который снял трубку: «Передай Валентине, чтоб в Кремль надела жакетку с лацканами. Не бу­ду же я ей Звезду на грудь вешать».

— А чем Самара угощала Гага­рина?

— Борщ-котлеты-компот, ника­кого алкоголя, и всех нас предупре­дили: к космонавту с расcпросами не приставать – приказ Королева. Но с космонавтом №2 Германом Степановичем Титовым удалось по­общаться. После обеда и медобсле­дования он спустился в парк, где де­журили я и наш сотрудник Шкулев. Ну не станешь же прятаться. По­дошли, поздоровались. «Вам было страшно?» — спросил я его. Он отве­тил: «Очень…». Мы решили больше вопросов не задавать, но Герман Степанович сам разговор продолжил. И стало ясно, что мы беседуем с человеком не только искренним, но и начитанным, интеллигентным.

— Отец у него учитель.

— Да, он из учительской семьи. И как же было обидно, когда я узнал, что “домик на Волге”, в котором Самара принимала всех этих людей, продали. Что теперь это частная гостинница, где не только комнаты гагаринской нет, а и дощечки памятной. Во всяком случае, в 2006-м никаких памятных знаков я там не обнаружил. (журналист беседовала с Хумарьяном 30 марта; 9 апреля, на фасаде «Домика над Волгой» открыли мемориальную доску с барельефом Гагарина; ист.: РИА Новости, — ред.).

— А ведь мы так гордились этим полетом.

— Вся страна! Вот иногда, знаете, спрашивают: какой у вас самый счастливый день? И я всегда думаю, а при случае, и говорю, что счатье бывает разное. Бывает личное, связанное с браком по любви, с рождением детей, внуков, возвращением с фронта отца. А бывает, очень редко, но бывает, счастье, которое совпадает со счастьем всего народа. Но разве передашь молодым, какими счастливыми были лица людей 9 мая 45 года? Я такие лица в жизни видел только раз еще.

-12 апреля 61-го.

Хумарьян Сергей Георгиевич — полковник, почетный сотрудник госбезопасности. На оперативной работе – 42 года. 20 лет возглавлял областную контрразведку. Имеет 15 государственных наград. В том числе орден Красной Звезды и медаль “За заслуги перед Отечеством”. Автор книг и киносценариев о разведке.

Читай, где удобно