Инженер, врач-педиатр и педагог: три истории молодых специалистов Самары о страхах, ошибках и первом опыте

Годы учебы, завышенные ожидания и диплом, который кажется пропуском в «большую жизнь». Но что происходит на самом деле, когда вчерашний студент закрывает за собой дверь университета и впервые остается один на один с профессией? Инженер, врач и бывший педагог откровенно рассказывают о своем пути: от первого чертежа и первого поставленного диагноза до проверки на прочность студентами.

Юлиана, врач-педиатр

— Стать педиатром я мечтала с детства. Когда мне не было и двух лет, я лежала в детском стационаре с мамой. Не помню, что именно меня тогда поразило, но я твердо решила, что стану врачом.

Я поступила в Самарский медуниверситет на специальность «Педиатрия». В 2020 году параллельно с учебой устроилась медсестрой во взрослое отделение одной из клиник, где оказывали помощь пациентам с коронавирусной инфекцией. Позже работала медсестрой в детском травматолого-ортопедическом отделении. После окончания университета в 2023 году стала врачом-педиатром и сейчас продолжаю обучение в ординатуре.

Главной трудностью в первые месяцы работы стала неуверенность в себе. Изматывает не столько сама работа, сколько постоянный фоновый стресс и сомнения в собственных решениях. Ведь от твоего диагноза зависит здоровье, а иногда и жизнь ребенка.

С волнением помогали справляться наставники, а также сильное «комьюнити» в виде университетской группы: мы часто обсуждали сложные случаи и советовались друг с другом.

Например, в первые месяцы работы ко мне на прием попал ребенок, как мне тогда казалось, с обычным ОРВИ. Но внутреннее чувство подсказало отправить его на рентген. В итоге выяснилось, что это пневмония, которая никак не проявляла себя хрипами. К счастью, болезнь удалось вовремя обнаружить.

В другой ситуации девочка пришла на осмотр по поводу ОРВИ без жалоб со стороны сердечно-сосудистой системы. Во время прослушивания мне показался странным сердечный ритм. Я не могла четко объяснить, что именно меня насторожило, но решила направить ее на ЭКГ. Исследование показало патологию, и ребенок теперь проходит необходимое лечение.

Это не какие-то «экзотические» или редкие ситуации, а достаточно частые случаи. И если в первых случаях мобилизуется больше ресурсов, то вторые легко упустить.

Бывает, что после приема еще долго прокручиваешь диагноз в голове. Однажды ко мне попал ребенок младше года с тяжелым течением инфекции. Мы с мамой были на связи почти до полуночи. В ту ночь мне приснился сон, будто ребенок падает с высокого стула, а я пытаюсь его поймать. К счастью, лечение оказалось правильным, и малыш полностью выздоровел.

Далеко не всегда удается оставлять работу на работе. Друзья и знакомые часто обращаются за советом, когда болеют их дети. Иногда приходится отодвигать телефон подальше и отвечать только в действительно срочных случаях.

Со временем я стала чувствовать себя на работе увереннее. Я многому научилась и значительно развила навыки общения. Ведь педиатр работает не только с детьми, но и с их родителями. А еще ничто так не развивает коммуникацию, как необходимость уговорить трехлетку показать горло.

Мне очень повезло с коллективом — руководство всегда понимало и поддерживало, что значительно помогало в адаптации. Конечно, бывали случаи, когда мое мнение со старшими коллегами расходилось, но никаких конфликтных ситуаций по этому поводу не возникало.

Могу дать небольшой совет молодым специалистам: всегда слушайте разные точки зрения, изучайте источники, перерабатывайте информацию и на основе этого формируйте собственное мнение. Принимайте свои решения, за которые вы будете нести ответственность.

В нашей сфере, как мне кажется, главное — не перегореть в самом начале пути. Реальность часто отличается от ожиданий, и это нормально.

 Семён, бывший педагог

— Я закончил педуниверситет в 2023 году по специальности «Педагогическое образование» по профилю «Иностранный язык и экономика». На пятом курсе устроился работать в колледж, где 2,5 года преподавал студентам английский язык.

Реальная педагогическая деятельность, мягко говоря, сильно отличается от того, как ее представляют на парах по методике. Мой первый урок прошел в атмосфере колоссального стресса и стал настоящим испытанием. Студенты не проявляли никакого интереса к обучению, тем более к английскому языку. Честно говоря, я и сам тогда подготовился к уроку недостаточно, что только усугубило ситуацию. Тогда и развеялся мой главный миф о работе учителя — что ученики заинтересованы в обучении.

Большая часть учащихся поступила в колледж по внешним причинам: настоянию родителей, примеру сверстников или из-за друзей. Желание углубленно изучать даже профильные предметы отсутствовало. Уровень мотивации студентов оставался неизменно низким даже в успевающих группах, а приятные исключения были редкостью.

Подготовка к урокам и проверка заданий поначалу занимали столько же или даже больше времени, чем сами занятия. Со временем я разработал учебные планы, и стало немного легче. А после того, как студенты сдали мне в письменном виде абсолютно идентичные работы, я перешел на электронный формат тестов.

Небольшая разница в возрасте с учениками не способствовала моему авторитету. Студенты проверяли меня на прочность, задавая личные вопросы или отпуская двусмысленные шутки. Спасало притворство — игнорирование неудобных тем, которые после этого быстро затухали.

Коллектив меня принял довольно сдержанно, опытные коллеги были готовы делиться знаниями, но полноценная адаптация требовала самостоятельного освоения многих аспектов. При этом руководство не давало никакой обратной связи.

Одной из неожиданных для меня задач стала работа классным руководителем. В университете нас не готовили по «теории классного руководства»: не объясняли правил общения с детьми и родителями в чатах, процедуру проведения родительских собраний и в целом не учили навыкам воспитательной работы. На второй год преподавания мне дали на руководство еще одну группу. И тут произошло то, чего я совершенно не ожидал. Мои «первые» студенты проявили ревность, а родители сравнили меня с многодетным отцом, который должен любить всех 50 студентов одинаково.

Причиной моего ухода из колледжа стало всеобъемлющее чувство ненужности. Студенты равнодушно относились к учебе, а английский язык считался у них недостойным внимания. Ученики были неуправляемы, а реальных рычагов воздействия не было.

Немаловажную роль сыграло и осознание, что педагогика — это абсолютно не моя сфера деятельности. Я просто физически не мог с ней справиться. Сейчас я полностью сменил профессию. 

Дарья, инженер-конструктор

— В 2022 году я закончила инженерно-технологический факультет СамГТУ. Во время учебы нам рассказывали о 3D-моделировании, различных языках программирования, что очень меня заинтересовало. Я поняла, насколько это направление современное и востребованное, и это стало отправной точкой в решении связать свою будущую карьеру в инженерии именно с 3D-технологиями.

Первый профессиональный опыт я приобрела сразу после выпуска, устроившись инженером-конструктором на завод металлоконструкций. Я подумала, что это будет хороший старт, чтобы попробовать себя в сфере строительства и понять основные принципы работы.

Однако реальность оказалась сложнее, чем я ожидала. Университетских знаний было недостаточно, и я как будто вновь оказалась за партой: вела конспекты, учила новые правила. Настоящая инженерия требовала постоянного обучения «на лету». Осознание масштаба ответственности, где любая ошибка могла повлечь за собой серьезные последствия, стало для меня испытанием. 3D-модели изделий я тогда еще не делала — моя работа заключалась в оформлении для них чертежей и монтажных схем. Хотя на начальном этапе мне доверяли самые легкие чертежи, я все равно долго и внимательно все проверяла. Было волнительно, что могу допустить ошибку.

Коллеги и руководство относились ко мне дружелюбно. Важную роль для меня сыграл опытный наставник, проверявший мои работы. Его поддержка и компетентные советы помогли мне быстрее освоиться и преодолеть страх перед неизвестностью.

С предвзятостью из-за возраста или пола я никогда не сталкивалась. Ко мне относились с таким же уважением, как и к опытным сотрудникам. Возможно, в каких-то ситуациях более снисходительно, но это служило большой поддержкой для меня. Коллег-мужчин я никогда не старалась как-то превзойти — моей целью было понять принцип работы и качественно ее выполнить. Иногда мой начальник даже говорил, что я выполняю задания быстрее и аккуратнее других инженеров. Меня удивляло, что, даже не стремясь что-то доказывать, я смогла показать свой профессионализм.

Сейчас я работаю на заводе электромонтажных изделий также на должности инженера-конструктора. Здесь стало больше обязанностей и интересных задач. Теперь я делаю 3D-модели изделий и чертежи для них. Одним из самых трудных и запоминающихся стал новый для меня проект по созданию блока для линии профилирования. Идеальная сборка, точные допуски, шероховатость каждой детали — все это требовало тщательного изучения ГОСТов и многократных перепроверок. Мне помогал ведущий инженер, но я все равно стала уверенней в собственных силах и была очень довольна, что смогла во всем разобраться. 

Работа инженера, безусловно, сопряжена с огромной ответственностью за безопасность и функциональность конечного изделия. С этим психологическим давлением я научилась справляться, прежде всего, за счет тщательной многократной проверки своей работы, а также благодаря поддержке коллег, готовых прийти на помощь.  Конечно, я многому уже научилась и в профессиональном плане. Например, правильно снимать размеры с деталей, понимать отличия видов металла. Звучит, возможно, легко, но для молодого специалиста, который не сталкивался раньше с такой работой, это важная информация.

Я часто слышу устаревшее стереотипное представление о заводах как о местах, куда молодежь не стремится. На деле же начинающие специалисты активно работают и развиваются, есть карьерный рост.

Молодым инженерам я посоветовала бы не бояться задавать вопросы. Многие не хотят показаться глупыми, но это поможет в будущем совершать меньше ошибок.

Фотографии: нейросети