Днями у меня случился разговор с Александром Степановым.
Самарским журналистом и поэтом. И зашла речь о Вяхиреве. Не могла не зайти: 11 февраля годовщина смерти, а Степанов Вяхиреву — родня по жене. Свояк. Ну и я подумала: вдруг этот наш разговор будет интересен еще кому-нибудь, кроме меня.
— Родился ведь Вяхирев не в Самаре. Но учился у нас.
— Родился Рем Иванович в Самарской, тогда Куйбышевской, конечно, области. Отец Вяхирева, Иван Фёдорович, трудовую биографию начинал колхозным кузнецом. Ленинградский педагогический окончил уже взрослым человеком и по распределению вместе с молодой женой, Людмилой Григорьевной, попал в Большую Черниговку. Там Рем и родился. В 1934-м. А учился — да, в Самаре.
— В политехе.
-Тогда это был индустриальный институт. И начинал Рем работать после института, между прочим, оператором нефтяных скважин. Но он и школу в Самаре оканчивал. 12-ю. Программу одолевал, надо сказать, с большим напряжением: городская школа — не сельская. По французскому, например, две четверти был без оценки. Добрая учительница объясняла: «Двойку поставить не хочу, потому что вижу: очень стараешься. А тройку — не могу: не дотягиваешь». Но в аттестате в конце-концов появилась четвёрка. Так что он еще со школы в Самаре и до последних дней грезил Волгой. Очень как-то удивил меня тем, как ловко грёбет. На подмосковном озере дело было. «Так в молодости мы с ребятами на вёслах Волгу переходили!» — похвастался, помню. Все жалел, что перед пенсией не получилось у него построить дом на Волге.
— Говорят, что «Газпром» госкомпанией остался только благодаря Черномырдину и Вяхиреву.
— Они дружили. Началась эта дружба, как легенда гласит, в 60-е. Когда заместитель начальника управления «Богатовскнефть» Вяхирев в составе куйбышевской делегации прибыл в город Орск, что в Оренбуржье. Поездка носила общий характер, работники партаппарата в основном в делегации, а Вяхирев — чистый технарь. Как передового специалиста, видимо, взяли. Но именно это, думаю, и послужило поводом для особого интереса к нему тогдашнего инструктора промышленного отдела Орского горкома партии Черномырдина. Черномырдин за рюмкой чая все Вяхирева увещевал: «Да бросай ты заниматься нефтью! Газ -это более перспективно!».
— Вяхирев Черномырдина послушал.
— Послушал. И когда Черномырдин, уже работая в промышленном отделе Оренбургского обкома, позвал Вяхирева в Оренбург, — поехал. И тот же Черномырдин вытянул Рема сначала в министерство газовой промышленности, а потом и оставил за себя «рулить» «Газпромом». Так что сотрудничали и дружили. Друг друга называли укороченными фамилиями: Вяхирь, Черномор.
— Оставив «Газпром», Вяхирев, что называется, молчал. И только незадолго до смерти дал интервью Forbes. Весьма, на мой взгляд, откровенное. Интересно про Черномырдина там говорит:«Нормальный был мужик, соображал, только много партийности было в его сознании, на производстве вытряслась». Но сам-то Вяхирев тоже ведь был членом КПСС.
— Больше того. В одной из газет, еще в советские времена, появился о нём очерк под заголовком «Коммунист». В числе прочего там, к слову, говорилось о скромности Рема Ивановича. Дескать, во всех высоких президиумах Вяхирев за спинами важных персон. И всегда с краешку. Сам он, помню, прокомментировал этот газетный пассаж так: «С краю да из-за спин легче на работу сбежать». Страсть как не любил всякие заседалки! А о скромности его говорит такой факт: сопровождая часто правительственные делегации, Вяхирев всеми способами избегал лезть в обзор телекамер. При том что государственные мужи, прежде чем подписывать какой-то экономический договор, сначала обо всем договаривались с Вяхиревым. Любыми способами избегал политики. Точнее, политиканства, показухи и болтовни. Закоренелый технарь и человек дела. Потому и нашего брата-журналиста не жаловал.
— Вот вы говорите, что познакомились они, Вяхирев и Черномырдин, в Орске. Но почему все-таки не в Самаре, коль скоро оба окончили один и тот же факультет одного и того же вуза?
— Они действительно учились на нефтегазовом факультете Куйбышевского индустриального института. Но с разрывом в десять лет.
— Ой, как-то у меня это из головы выпало! Черномырдин же поступил в политех наш в начале шестидесятых. После училища, армии, работы на заводе. А Вяхирев в том интервью рассказывал, что в политехе с фронтовиками Отечественной учился. Но почему Вяхирев выбрал именно политех?
— Рем отвечал на этот вопрос всегда с усмешкой, но по правде:«Стипендия там тогда самая высокая была!» Действительно, сельскому пареньку ближе был бы сельскохозяйственный. Но и тут выбор по-крестьянски практичный: туда, где после голодухи в тыловой деревне можно было хоть чуточку откормиться. Правда, и в индустриальном Вяхиреву не слишком сытно бывало. К тому же вздумалось им со студенткой из соседнего вуза Любовью Харитоновой семью создать. Честно сказать, близкие отношения между Ремом и Любой не разделяли многие. Что особенно обидно, прежде всего родные. Кое-кто из них даже на свадьбу не приехал. Не нравилась, как водится, невеста. В родном селе Любу считали «плохишкой» — из-за смуглости лица и худобы — и называли «свербёлкой». Рем так не считал. А материальные проблемы у влюбленных начались уже в загсе. Пришли, и только тут узнали, что эту акцию следует оплатить. 120 рублей. А стипендия -394. Упросили расписать в долг -расплатились сразу по получении «стипешек». «Стипешек» этих, даже с учетом «индустриальной», кстати, и на прокорм не хватало. И когда это выяснилось впервые, Рем отнёс в ломбард тёплое пальто и всю зиму, коченея, ходил в лёгком. 50 лет в супружестве! А начало было вот таким. И помню, справляли свадьбу одной из его внучек. Тамада с надрывным пафосом объявил: «Дамы и господа! Слово предоставляется Рему Ивановичу Вяхиреву! Встречайте!» Принаряженный дед вышел и с присущей только ему усмешкой (мол, к чему так громко?) сказал парадоксальную, казалось бы, вещь. «Хочу, — сказал, — от нас с матерью поздравить вас с этим большим событием и пожелать, чтобы вы… Ну, не так, как мы с матерью мучились в своё время… Но всё-таки чтобы не было у вас такой уж лёгкой жизни. Чтобы могли вы почувствовать, чего стоит вот этот вот хлеб. Нам он дорого доставался»
— Когда вы с ним в последний раз виделись?
— 27 сентября 2010 года. Потом только перезванивались. А виделись в Оренбурге, куда он приезжал на юбилей газопромыслового управления, где начинал оренбургскую карьеру. По непременному правилу, привёз нам продукты со своего подсобного хозяйства. Вспомнил и обругал себя: забыл про мёд. И позже прислал с оказией две баночки со своей пасеки. Был у нас не более часа. Говорили больше о «домашестве». Пригубил специально приготовленную для него 50-граммовую рюмку «Старой Самары», потом чаевничали — он только что перенес несколько тяжелейших операций на лёгких… Стихотворение новое хочешь? Вот об этой нашей встрече, которая оказалась последней. Буквально прошлой ночью увидел Рема во сне. Утром копаюсь в компьютерных записях и открываю давнюю, даже не помню какого года и по какому поводу сделанную заготовку в три строки: «Хорошо, что застали». И прямо в пять минуток сложились 12 строчек. Записал и думаю: неужели душа Рема захотела? Ведь при жизни он иронически относился к этим «глупостям», как не раз называл моё увлечение сочинительством. Хотя принимал от родственника стихотворные сборнички и посвящённые ему рукописные вирши. Никак не комментировал, но аккуратно складывал в укромный уголок своей библиотеки.
-Читайте.
— Пронеслись по кочкам годы,
Как весной несутся воды,
Разливаясь и гремя…
Мы в пути слегка устали,
Хорошо, что вы застали
В этом городе меня…
Хорошо, что вы застали —
Я держался твёрже стали,
Словом вычурным звеня…
И теперь представить жутко —
На земле через минутку
Не застали б вы меня...
Общество
Общество
