Вы еще не у мольберта? Тогда мы идем к вам!

Все больше самарцев открывают в себе художников. Что происходит?

Эжен Анри Поль Гоген всю жизнь работал брокером. И преуспевал. Во всяком случае, жена и пятеро его детей им были довольны. А он вдруг возьми да брось. И профессию бросил, и дом, и семью. И даже страну. И в результате остался в истории. Как один из крупнейших художников всех времен и народов.

Гогену, когда он переквалифицировался из брокеров в живописцы, было хорошо за тридцать. И это еще не предел. В Самаре можно найти людей, открывших в себе склонность к живописи и в более преклонном возрасте. Не факт, что уходят из дома или бросают семью. Но рисуют, а некоторые выставляются и даже продают нарисованное.

Не берусь судить, насколько они Гогены и Гогены ли вообще. Время покажет. Но довольно уже того, что, занявшись живописью, люди эти начинают совсем по-другому видеть мир.

— У меня, — рассказывает дипломированный художник Надежда, — года три или четыре назад была ученица. Женщина лет сорока. Имела бизнес, и успешный — занималась пошивом штор. И вдруг захотела учиться живописи. Нашла меня, встретились, поясняет: «Хочу с заказчиками на профессиональном языке говорить о композиции, цвете и пластике». Буквально три — четыре урока я ей дала, приходит на пятый: «Ой, Надежда Викторовна, как же я всю жизнь жила? Черно-белое кино! А сейчас смотрю: столько красок! Даже самым серым днем!

Надежда преподает живопись детям. Но была у нее и еще одна не детского возраста ученица. Эта дама всю жизнь служила на почте. Вышла на пенсию и решила освоить живопись. И до такой степени освоила, что уже и выставляет свои живописные полотна. Настоящей художницей сделалась на склоне лет.

Еще одной самарчанке, Альбине, до пенсии ого-го сколько. Ей только 30. Но и она теперь художница. По диплому Альбина — учитель начальных классов. Но учительской зарплаты ей почему-то категорически не хватало, и она выучилась на парикмахера. А потом еще и живопись освоила. И теперь то стрижет, то картины пишет. И даже две продала. По пять тысяч каждую.

Марина по диплому инженер. Специалист по обработке металлов давлением. И когда Самара купеческая   была Куйбышевом индустриальным, на заводе работала. Вот этим самым инженером. А когда стало можно у нас заниматься бизнесом и муж Марины бизнесом занялся, стала обеспечивать мужу тылы.

Муж преуспевает, дети выросли. И Марина решила отдаться тому, чему, собственно, всегда отдавалась с большим удовольствием. С самого детства. Но урывками. И на любительском уровне. Речь о рисовании, как понимаете.

Марина рисовала на любительском уровне, ей захотелось рисовать на профессиональном, и она пошла в ближайшую художественную школу, и ее туда, уже сорокапятилетнюю, взяли. И она там была такая не одна.

— В нашей группе, — рассказывает Марина вашему корреспонденту, — собрались люди разного возраста. Было несколько старшеклассников. Студентов несколько. Что привело в «художку» старшеклассников, не знаю. А студентов — вполне меркантильные соображения. Это были парни, такие «ботаники», учились в технических вузах, но решили подзаработать на дизайне квартир и возникла нужда в «корочках», а эта школа сертификат дает и взрослым. Кстати, мужчина в нашей группе был еще только один. Хирург. Примерно моего возраста, и, как и я, всю жизнь рисовал, и, как и мне, ему не хватало техники. Ну дочери и уговорили его в школу пойти. А остальные все в группе — женщины. Например, Света такая. Менеджер по продажам. Знаете, есть магазины «Все для художника»? Вот она в таком работала и страсть как хотела сама научиться рисовать. Три раза поступала в «художку». Рисует — не получается. Походит — походит, бросит. Опять поступает. Упертая. А были просто ну очень одаренные от природы люди. Не помню, как уж эту женщину звали, но совсем еще молоденькая и нигде не работала, а сидела с полуторагодовалым ребенком дома. Ну и чтобы, видимо, как-то разнообразить жизнь, записалась в «художку». И на первом же занятии по скульптуре, а мы там не только живописью занимались, слепила из глины совершенно очаровательного гномика. Притом что до этого лепила только в детстве из пластилина. Пенсионеры? Нет, в нашей группе пенсионеров не было. Но в других классах я видела женщин и 60, и 65 лет. И в отличие от нас уже далеко продвинулись. Людей с натуры рисовали! И очень даже ничего себе. По причинам, не имеющим отношения к искусству, Марина через год «художку» оставила. Но собирается вернуться. Уж больно ей хочется украсить дом собственными картинами.

Училась Марина в старейшей художественной школе Самары. В школе №1. Это детская художественная школа, но там есть вечернее отделение, куда берут без каких-либо возрастных ограничений. Курс рассчитан на четыре года. И там учат и академическому рисунку, живописи, и основам декоративной композиции, и скульптуре, и есть такие предметы, как история изобразительного искусства, керамика и гобелен.

Но школа номер 1 — не единственная возможность для взрослого самарца открыть в себе художника. Многие профессиональные живописцы и графики нашего города дают, как видим на примере Надежды, частные уроки. И у нас еще тьма частных студий, где обучают «с нуля» и графике, и живописи, и скульптуре. В некоторых, насколько я знаю, можно учиться всем этим замечательным вещам вместе с собственным ребенком. Ну или с внуком.

Есть ли в таких студиях конкурс? Нет. Берут всякого. И есть такие студии, где вообще утверждают, что живопись — это как чтение. Что 90 процентов человечества способны научиться всем видам живописи, в том числе китайской, надо только «освоить несколько базовых навыков». Более того, обещают привить эти самые навыки за 25 часов. Есть вроде бы одна спецметодика.

Понятно, что удовольствие не из дешевых. От 300 до 600 рублей стоит занятий час. А за курс «Ускоренное обучение рисованию взрослых с нуля» тысяч девять придется выложить. А то и 12. Но ученики находятся. Дамочки преимущественно. И они, конечно, большие разумницы. Потому чудесное преображение мира, радость от лицезрения созданного тобой полотна и еще одна возможность поправить свое материальное положение -отнюдь не все бонусы, которые получает человек, открывший в себе художника. Этот вид творчества — еще и верный способ обрести покой и умиротворение и, не напрягаясь, а с точностью до наоборот, найти решение, казалось бы, неразрешимой проблемы. Ну если у кого таковая имеется.

Дело в том, что самые золотые идеи мы выдаем на-гора, не приходя, условно говоря, в сознание. Очистив мозг от схем, переживаний и, как формулирует известная всем Хакамада, бытовухи и переключив рацио с проблемы на что-то другое, творческое, и лучше всего связанное с мелкой моторикой. Именно в этот момент те самые идеи нас и посещают. Точнее, поднимаются из глубин нашего же подсознания в область, где мы можем их «схватить». В область сознания, предварительно освобожденную ото всякого мусора. Не случайно же Хакамада занялась японской каллиграфией.

«Сидишь, — рассказывает, — пишешь иероглиф, например «счастье», и (…) лишние мысли уходят. Если до этого нужное решение не приходило, а настроение было паршивым, то уже через час наступает душевное равновесие, а потом появляется и решение, причем чаще всего не банальное».

Короче: вы еще не у мольберта? Тогда мы идем к вам!

Читай, где удобно