Просто хочется рвать и метать,

или Как я боролась с наркотизацией жильцов нашего дома

Мы познакомились, когда ему было четыре года. Он был толстый и добродушный мальчик. Через 20 лет его похоронили на Стромиловском. Скоротечная чахотка. Так написано в заключении о смерти. Но я думаю, это был СПИД. Его звали Димкой. Он был наркоманом и умер в тюремной больнице. Сидел за распространение. Он рос на моих глазах. Отца нет, мать пьющая. Димка рос во дворе. Там его и подсадили. И его, и всех его ровесников. Большая такая компания. Одна взрослая сволочь вернулась из заключения и прибрала к рукам бесхозных мальчишек. Научила тачки вскрывать и нюхать какую-то дрянь из аптеки. А потом они на настоящие наркотики перешли. Димка первым из этой компании загремел. И умер первым. А я с тех пор знаю: стоит в доме завестись наркоману, всё — не будет у дома будущего. И всякий раз, когда вижу шприц у своего дома, начинаю рвать и метать. дом
В подъезде нашего дома на проспекте Ленина шприцев до какого-то времени не было. А потом появились. И как прорвало.

У нас одноподъездный дом. Но дверей две: одна ведет к лифту и квартирам, другая — на черную лестницу. Черной лестницей мало кто пользуется. А я пользуюсь: квартира у меня на четвертом, а работа сидячая.

И вот на лестнице появились шприцы. Со следами крови, а рядом аптекарские пузырьки. И главное: замок на подъездной двери. Но кто-то наркошам дверь отпирает. Уж сколько раз председатель ТСЖ объявление вешал: не отпирайте чужим! Все равно отпирают. А я продолжаю ходить пешком. Родня пугает: «Стукнут, дура, по башке». Но я все равно хожу. Из вредности. Я же, черт подери, в доме своем, а не на оккупированной территории! Хожу и уже не только шприцы вижу, а и самих колющихся. Иду как-то, сидят на корточках. Не мальчишки, а вполне себе мужики. Двое. Один в астрале уже, а второй — мне: «Проходите, проходите, не бойтесь». Я чуть не опупела от его вежливости.

И думаю: нет, надо что-то делать. Пошла к председателю ТСЖ. А он обреченно машет рукой. Дескать, уже и объявления вешал, и к участковому ходил — бесполезно все.

ПОЛИЦИЯ

Стала звонить по специальному полицейскому телефону доверия. Автоответчик. Ну, я ему все это изложила. Жду реакции. В какой-то момент не выдержала и сама в РОВД побежала. Спускаюсь по лестнице, а там… Не один шприц, и даже не два — куча шприцев и этих самых флакончиков. Видимо, они большую наркоманскую вечеринку устроили. Я — в РОВД. Благо через дорогу он. Дом у нас вообще в очень правильном месте стоит. С одной стороны у нас РОВД, с другой — УВД. При-мчалась, спрашиваю, где участковые. Да тут, отвечают. Вы, говорят, вовремя очень пришли, у них, у участковых, приемный день как раз. Вхожу в указанный кабинет — два парня. Обращаюсь к тому, что ближе, оказалось, именно он наш участковый. Очень симпатичный парень. Молодой, лицо интеллигентное.

Выслушал меня и вздыхает тяжко. Да, говорит, проблема такая есть, и уже и начальник нашего ТСЖ в полицию приходил. И есть две версии: либо это наркоманы со стороны в подъезд просачиваются, либо в самом доме свили гнездо. Я согласно киваю. А он просит: не могли бы социально ответственные жильцы как-нибудь это выяснить, не свили ли. И хотя бы этаж полиции указать. Потому ему, участковому, собственными силами это сделать крайне сложно. Он один, а домов у него на участке много. И все проблемные. И наркотики — только одна из проблем. Вот тут вот я, несмотря на симпатичность полицейского, заартачилась. Как же жильцы-то выяснять будут? У жильцов ни полномочий, ни инструментов. Нет уж, говорю, вы как-нибудь сами. Расстались на том, что он постарается сделать все, что в его силах.

Месяц проходит — ситуация прежняя. Знающие люди мне говорят: надо было не беседовать, а заявление написать. Только я собралась в полицию с заявлением, встречаю участкового у арбузного лотка. Он покупал арбуз, и я собралась купить. «Здрасьте, — говорю, — узнаёте? Вот собралась опять к вам идти. Но уже с заявлением». Опять тяжко вздыхает. А потом говорит: «А почему бы вам в ФСКН не обратиться? Специализированная организация. Они и засаду могут организовать. Ну чтобы трафик выяснить. Есть у них для этого и силы, и средства». «Ой, — говорю, — и правда! А где сидят?» «Да рядом, — отвечает, — на Ерошевского».

ФСКН

Примчалась с арбузом домой. Взяла бумагу, ручку, ситуацию описала, фотки приложила и на Ерошевского. Там тоже все такие вежливые на проходной. «Щас,-говорят, — к вам выйдут». Женщина вышла. Ознакомилась с моими бумагами и говорит, что взять-то она их, конечно, возьмет. Но если вдруг суд или иная какая процедура, не стану ли я прятаться. А то граждане жалуются, а когда возникает нужна в устных свидетельствах или присутствии, приглашениями манкируют, не по-граждански себя ведут. Я ее заверила, что не стану манкировать. Раз уж проявила себя как гражданин и просигнализировала, и фоток понаделала, то и дальше буду проявлять. «А получится зло истребить хотя бы в одном отдельно взятом подъезде, так и еще и очерк хвалебный в газете про вас напишу».

Признаюсь, про газету сказала неспроста, а использовала служебное положение в личных целях, как говорится. Не успела вернуться домой — звонок. Дескать, завтра к вам сотрудник приедет. Хотя, может, пресса и ни при чем, а просто ФСКН в принципе так оперативно работает. И в самом деле приехал от них человек. Тоже молодой, симпатичный, вежливый. Снял показания. Если попросту, то я ему пересказала свое заявление, а он слова мои записал. Потом довольно скоро получаю письмо.

«Уважаемая Светлана Борисовна!
Сообщаем, что Управлением ФСКН России по Самарской области проведена проверка информации, изложенной в Вашем заявлении.
В целях пресечения деятельности наркозависимых лиц была проведена проверка в отношении аптеки ХХХ «ХХХХХ ХХХХ», расположенной по адресу: г. Самара, пр. Ленина, д. ХХ. В результате проверки выявлены многочисленные нарушения лицензионных требований действующего законодательства. Материалы проведенных мероприятий направлены в прокуратуру Октябрьского района для принятия мер.
Начальник ОКЛОН Управления В. А. Руденко».

Я аптеку, как видите, не называю, хотя в письме название есть. Аптек у нас в округе полно, и вдруг эта еще завелась. Причем в закуте каком-то. Не аптека, а привокзальная забегаловка. Я даже и не видела никогда, чтобы приличные люди в нее заходили. И все думала: за счет чего только выживает? Оказалось, вона за счет чего.

ПРОКУРАТУРА

Получила я это письмо, очень обрадовалась, жду дальнейшего развития событий в благоприятную для жильцов нашего дома сторону. И вы знаете, пропали и наркоманы, и шприцы, и флаконы. Но потом появились опять. Я кинулась к аптеке. Она, конечно, съехала — в такой же закут по соседству. И та же самая тетка за прилавком скучает. Я нашла номер прокуратуры, звоню, трубку берет, по голосу же чувствуешь, молодой совсем человек. И я ему все это с пылом выкладываю. А он говорит: «Приходите». «А вы, — говорю,- кто?» А он говорит: «Прокурор» и представляется: Евгений Александрович Тупиков.

Прокуратура в том же здании, что РОВД. Девушка в приемной: «Вы по записи?». «Нет, по устному приглашению». Она справилась, зовет в кабинет. Я копии всех бумажек прокурору отдала и говорю: «Вы что же, никаких материалов из ФСКН не видали?» Нет, говорит. Читает мои бумажки и удивляется. «Я и не думал, что в этом районе такая с наркотиками ситуация. Приличный вроде район. Но вы не волнуйтесь, мы этим займемся».

Пока никаких пузырьков на черной лестнице я не обнаруживаю. А пишу, чтобы поблагодарить. Но есть еще одно безобразие, о котором считаю долгом своим органам сообщить. Я о бессовестной рекламе, которая заполонила город. На моем доме ее нет, а вокруг полно. И на стенах, и на асфальте, и от руки, и трафаретным способом: соль, спайс, смеси, чай, миксы… И телефончик, по которому можно позвонить и всю эту дурь закупить. Пройдитесь по улицам — чуть ли не на каждом доме! А рядом обязательно реклама тех, кто обещает избавить от наркозависимости. Даже странно как-то.

Была бы я полицейским, иначе как пощечину это бы не расценила. И повела бы борьбу. Жестокую и непримиримую. Я, кстати, и повела, хотя не полицейский, не дворник и не председатель ТСЖ. Взяла краску и замазывала надписи где попадались. Но силы неравные — я в одном месте закрашу, мерзавцы ночью в пяти новых нарисуют или прямо на закрашенном.

Читай, где удобно