Снайпер Маруся

Маруся прицелилась. Выстрелила. Офицер упал, его стащили вниз за ноги. Это был ее первый немец

Маруся родилась в Москве, и никто ее иначе как Марусей никогда не называл. Даже бывало смешно — представляется, как положено, Машей, а уже через пять минут — Маруся-Маруся.

В сорок первом году Марусе было шестнадцать лет, она окончила де­вятилетку и планировала посту­пать в театральное училище. Весь выпускной класс она почти ежедневно по­сещала кинотеатр и мечтала стать артист­кой и обязательно красавицей, как Любовь Орлова. Брала уроки сценической речи и ритмики у одной пожилой, но очень опыт­ной театральной актрисы, и актриса была ею довольна. Но началась война, и Мару­ся отправилась работать на металлургиче­ский завод «Серп и Молот», завод выпускал оружейную продукцию для фронта, и семье была поддержка — рабочая карточка, семь­сот граммов хлеба и обед в столовой.

На заводе вступила в комсомол, посеща­ла курсы всеобуча, а в сорок втором записа­лась в только что сформировавшуюся снай­перскую школу. В школе учили тактике, баллистике, стрельбе, особенно — искусству маскировки. Сначала Марусе не очень дава­лась стрельба, что ни выстрел — все «в моло­ко»! Но постоянные тренировки и упорство выручили, она стала стрелять очень хорошо, и на короткой дистанции, двести метров, и на длинной — до двух километров. Ночные стрельбы, стрельба при боковом ветре, по движущимся мишеням — все. Одни курсан­ты стреляли, другие крутили эти мише­ни. В снайперской школе некоторые тран­шеи были хорошие — большие, глубокие, а некоторые — неудобные, маленькие, целый день приходилось лежать в снегу. Портян­ки с кожей от ног отрывали по окончании стрельб. Болели ноги, обмороженные. Ору­жие — винтовка Мосина, обыкновенная, со штыком и оптическим прицелом. Штык ис­пользовался для утяжеления ствола, чтобы он не вибрировал при выстреле. Лопата, ко­телок, две гранаты, патроны, перевязочный пакет — типичное снаряжение снайпера. Ку­сок хлеба. Фляжка воды.

У оптического прицела угол небольшой, но на восемьсот метров видно было очень хорошо. Снайпер ведь с одной позиции все­го раз может выстрелить, больше нельзя. Поэтому учились часами, сутками лежать, наблюдать, в ширину восемьсот метров, вдаль — два километра. Еще очень важно было замаскироваться, слиться с окружаю­щим пейзажем.

В школе же Маруся получила свою снай­перскую пару — девочку Таню из города Усть-Кут, раньше о таком даже не слыхивала. Снай­перская пара — это такой человек, который на боевом посту постоянно рядом с тобой, на расстоянии вытянутой руки. Наблюдали поочередно. Задача снайпера — уничтожать офицерский и командный состав, связистов, пулеметные точки. Сделает снайпер один вы­стрел, винтовку немножко опустит и лежит. Ждет, когда напарник выстрелит.

Очень Маруся с Таней подружилась, в марте сорок третьего года их отправи­ли на фронт. Выдали обмундирование, снайперам-девушкам, разумеется, никаких юбок не полагалось — только брюки. Ехали в «телячьем» вагоне, топили печку. Непо­средственно до расположения не довезли, пересадили на машину. А снегу было мно­го, никакая машина не пройдет. Выпрыги­вали из кузова, откапывали, чуть не на се­бе тащили.

Добирались долго, больше двух су­ток. Наконец, прибыли в часть, получили маскировочные костю­мы, винтовки замотали бинтами. На следующее утро выдвинулись в тран­шеи. Снег шел уже несколько дней, и в пре­делах видимости немцы открыто чистили свои траншеи, можно было убить хоть деся­терых. Но выстрелить в первый раз в чело­века трудно. Маруся не смогла, а ее напар­ница Таня — смогла.

Всю ночь Маруся называла себя труси­хой, а утром — тоже открыла счет. Рядом с бруствером и амбразурой для солдат распо­лагался пулеметный стол. Немецкий офи­цер лопаткой чистил эту пулеметную точку. Маруся прицелилась. Выстрелила. Офицер упал, его стащили вниз за ноги. Это был ее первый немец.

Летом стояли близ озера, солнечный день, обозревали фашистские укрепления с Таней, как обычно — в очередь. Маруся уста­ла, Таня взяла наблюдение на себя и, на­верное, неудачно шевельнула линзой. Тот­час раздался выстрел, Таня упала. Погибла мгновенно.

Как кричала Маруся! В траншею набе­жали бойцы, оттаскивали ее: «Тише-тише, немцы в двухстах метрах, сейчас откроют минометный огонь!» Плакала до вечера. На следующий день Таню похоронили, первая подруга.

Вторая снайперская пара оказалась тезкой — тоже Марусей. Служили две Маруси. Тем же летом в один из августовских дней рано ушли на передовую. Артподготовка. Атака, пош­ли вперед солдаты. Девушки таскали ране­ных, хоть по штату снайперам вовсе этого не полагалось. Маруся взяла одного ране­ного офицера, а у него — чемоданчик стран­ной формы. Говорит ему: «Брось чемодан! Тяжело же таскать!»

«Не брошу, — говорит, — не тащите меня вообще, если не хотите с чемоданом». Вы­тащила, что поделаешь. Уже после узна­ла, что в этом чемоданчике странной фор­мы была скрипка. И он ни за что не хотел ее бросить.

На территории Польши в конце сорок четвертого полк попал в окружение ти­па «подкова», выходили максимально ти­хо. Лопаты, котелки, винтовки — обмота­ли тряпками, чтобы не гремели. Вышли из окружения и были переброшены на Ленин­градский фронт.

Победу Маруся встретила под Кениг­сбергом. В конце войны снайперы уже сто­яли только в обороне, в атаки не ходили. И после Победы несколько дней лежали в траншее, а мимо строем шли пленные нем­цы. Шли и шли. Долгие это были дни.

Демобилизовалась в середине лета сорок пятого года, ни о каком те­атральном училище уже и речи не было, конечно. Окончила финан­совый техникум, по распределению прие­хала работать в Куйбышев бухгалтером на швейную фабрику. В сорок девятом году вышла замуж, первую дочку назвала — Таня, в честь девочки из Усть-Кута, неизвестного когда-то Марусе города.

Подготовила Наталья АПРЕЛЕВ

Читай, где удобно